Лана Ежова 
Страж Вьюги и я

Орден Кромешной Тьмы – 2

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=40044075
«Страж Вьюги и я: Роман»: Альфа-книга; Москва; 2018
ISBN 978-5-9922-2791-8
Аннотация

Как перспективный специалист по защитной магии и хрупкая блондинка я могла остаться в столице, но вернулась в родную суровую Вьюгу. И первые рабочие дни меня буквально ошеломили: жених больше не мой, но считает меня все еще своей, кто-то портит сторожевые артефакты, в результате чего средь бела дня стражей атакуют ночные твари. Бродячая вещунья предрекает городу буран века и гибель, а мне – тьму, которая не отпустит. Но настоящим кошмаром становится мое пробуждение в храме, мой необычный наряд и понимание, что могу рассчитывать лишь на нелюдимого, пугающе огромного мага-боевика по прозвищу Глыба Льда.

Лана Ежова
Страж Вьюги и я

Благодарю Екатерину Азарову за участие в межавторской шалости – соприкосновении миров и героев в романах «Его снежная ведьма» и «Страж Вьюги и я», за то, что любезно разрешила снежным ведьмам посетить Тарру

Глава 1
Глыба льда

Синеглазый красавчик пытался меня поцеловать, и я всерьез подумывала спрыгнуть с крепостной стены. Лишь бы не прикасался!
– Йохан, прекрати, – процедила сквозь зубы, в энный раз уклоняясь от ненавистных объятий.
– Изольда, что не так?
Светловолосый боевой маг вскинул рассеченную шрамом бровь, всем видом выражая непонимание и возмущение. Сама невинность, шмырь его подери!
Пятиться назад не выход – там стоит часовой, который чудом не обратил на нашу возню внимания, слева стена, справа и вовсе проем между зубцами крепостной стены. Может, все-таки рискнуть и спрыгнуть? Левитация и пышные сугробы не подведут. Но как потом объяснять страже на воротах, почему вдруг я оказалась за стеной?
Да и нужно поговорить с бывшим, оттягивают неприятный момент лишь трусихи.
Жар стыда вперемешку с гневом заливал лицо, даже ледяной ветер, который дул так, что едва с ног не сносило, не мог остудить мою ярость.
– У тебя скоро свадьба, – прошептала сердито. – Не со мной, Йохан!
– Но люблю я тебя, Изи! Почему мы не можем быть вместе?
Мужчина мастерски играл недоумение. Или по-настоящему не понимал, что творил и какие унизительные вещи предлагал? Сомневаюсь, что не соображал, и тем оскорбительнее выглядело его поведение.
– Лорд Свер, пропустите! Меня ждут дома.
Нет, не тот я момент выбрала, чтобы объясняться с Йоханом, который самодовольно решил, что, беря в жены дочь богатого купца, вправе сделать любовницей подругу детства.
– Изи… Изольда, ты не поняла, я не люблю Марту и разведусь через год.
Мужчина, который планировал с помощью женитьбы поправить свои финансовые дела, а потом предать супругу, омерзителен. Боги, почему я раньше не видела его истинное лицо?
– Лорд Свер, забудьте все, что я вам обещала, когда мы учились в КУМе, – холодно процедила сквозь зубы. – И дайте пройти.
– Ладно, на меня ты обижена… Но как же барахлящий щит на северной башне? – хитро прищурился Йохан. – Ты не успела на него посмотреть.
Потому что сам же и не позволил. Заманил на стену для разговора, теперь сомневаюсь, что артефакт вообще сломался.
– Придется меня потерпеть, Изи, пока не отладишь «воздушную сеть».
Йохан знал, на что давить – на чувство ответственности, которое у магов-защитников развито слишком сильно. Вот только я больше не наивная студентка, которая в университете любезно помогала старшекурснику из своего города, а по факту делала за него все задачи по защитной магии.
– Приказ о назначении не подписан, права ковыряться в артефактах у меня нет.
Я шагнула вправо, чтобы обойти Йохана. Он повторил за мной движение и вновь попытался поймать за руки.
– Изи, утром дядя подписал приказ. И первая моя команда тебе – заняться щитом на башне.
Командный тон разозлил. Да как он смеет? Я не желаю его слушать, так он приказывает?
– Ты мне не начальник, Йохан. Прочь с дороги!
Попытка проскользнуть между стеной и боевиком окончилась неудачей. Цепко схватив за рукав куртки, он притянул меня к себе и жарко зашептал:
– Изольда, хватит ломаться! Я столько лет тебя ждал, теперь ты подожди меня годик, пока смогу заявить в храме о бесплодии супруги. Изи, оттолкнешь меня сейчас – я буду наведываться в спальню благоверной, и тогда брак не расторгнут.
Он меня шантажирует? Какой низменный предлог, чтобы я стала его…
Горечь разлилась внутри, оставляя во рту привкус полыни.
– Лорд Свер, я вас ненавижу! Оставьте меня в покое!
Боевик скрипнул зубами.
– А давай проверим, Изи? Если ненавидишь, от поцелуев не растаешь, как прежде?
Он прижался к моим губам своими – обветренными и влажными. И странное дело, его попытки проникнуть языком мне в рот вызвали только тошноту.
Я затрепыхалась в жестком захвате, замычала негодующе. Ударить заклинанием не решалась – друг детства все же.
– Отпусти девушку, Свер.
Ледяной голос остудил горячечные попытки Йохана пробудить нужную реакцию. Тяжело дыша, он оттолкнул меня и оскалился на неожиданного защитника:
– Какое твое дело, Фрост? Ты часовой, вот и пялься за стену!
Я во все глаза смотрела на мужчину-гору, на полторы головы возвышающегося над моим бывшим парнем. Йохан высок, а дежурный часовой и вовсе казался великаном. Широкий разворот плеч, огромные кулаки. Черная щетина на лице грозила вскоре превратиться в бороду. Мрачный, неухоженный тип.
– Ты ведешь себя неподобающе с леди, Свер.
– Она моя девушка, мы просто выясняем отношения.
– И как к этому относится невеста, ждущая ребенка?
Ребенка Йохана?.. Ощущение, как от удара под дых. Мой мир раскололся. Рассыпался на тысячи оледеневших осколков. На несколько секунд я разучилась дышать.
А когда умение вернулось, я молча пошла прочь.
– Изольда, мы не договорили! – возмутился Йохан, но за мной не последовал – то ли громадный страж путь преградил, то ли понимал, что может вылететь за стену.
Я – маг-защитник, но порой самообладание отказывает, и чувства толкают на глупости. И в таких случаях лучше уйти, чтобы избежать греха.
Чем дальше отходила от Йохана, тем легче дышалось. Пожалуй, я только рада, что отношения прекратились – за два года, которые прошли с момента, как он получил диплом и вернулся в родной город, а я осталась в столице, многое изменилось. Я больше не восторженная девочка, влюбленно глядящая на красивого боевика, товарища детских игр. Нет, за два года, что мы виделись лишь во время моих каникул, я повзрослела и заметила его недостатки.
Слухи о свадьбе стали последней каплей. Я спросила его прямо – и получила ответ. На этом все.
Прощай, Йохан, я действительно тебя не люблю. И сожалею лишь о том, что ты бесчестно пытался меня обмануть.
Бросив беглый взгляд на белое бескрайнее поле, я резко замерла. Вдалеке что-то мелькнуло? Или мне показалось? На зайца не похоже, да и не скачут они у города.
Мутно-белая точка появилась ближе, миг – и ее нет.
Напряженно всматриваясь в снежное полотно, услышала тихий шелест. Да это же…
– Летуны!
Крича, я одновременно зажгла несколько энергошаров. Вовремя – первая тварь выпорхнула из-за камня стены прямо передо мной.
Энергошаром в уродливую морду – и летун пронзительно завизжал и камнем рухнул вниз.
Краем глаза отметила, как страж, которого бывший назвал Фростом, прицельно отстреливает нечисть огненными «дротиками». Йохан уже далеко отошел или и вовсе побежал за подмогой?..
Вонь паленого пера разлилась в воздухе. Звуки, похожие на кошачье завывание, били по ушам. Гигантские грязно-белые птицы, перемахивая через стену, атаковали в полете – черный мощный клюв, саблевидные когти, сильные крылья – в ход шло все.
Поднять щиты на стене я не успевала, да и не требовалось – битва уже шла.
– «Кэ-ритиль!» – Я потратилась на энергоемкий магический огонь второго уровня – волна пламени сшибла моего последнего противника.
Тяжело дыша и пошатываясь от усталости, я бросилась к стражу.
Летуны посчитали его опаснее меня, о чем говорили трупы крылатых хищников, коих Фрост перебил больше десятка.
Поняв, что помощь не нужна, я остановилась.
Огромное сизо-синее «копье» изо льда, в мгновение ока возникшее в руке стража, тут же проткнуло сразу двоих последних летунов. Отшвырнув их прочь, брюнет огляделся и, заметив меня, недовольно нахмурился:
– Леди, что вы здесь делаете?
Я взвилась: если сейчас заявит, что женщина должна сидеть в укрытии, обругаю последними словами.
– А где должен находиться маг во время нападения нечисти?
Пока Фрост был далеко, я чувствовала себя в безопасности, но стоило ему шагнуть в мою сторону, как что-то внутри тревожно екнуло.
В куртке из волчьего меха, без шапки в мороз брюнет выглядел лесным разбойником. Выше двух метров, весил он точно больше сотни килограммов. Как такого не опасаться? Взмах пудового кулака наверняка вышибал дух из тела в один удар. За двадцать два года жизни мне довелось повстречать десятки крупных мужчин, но этот самый огромный, и почему-то он вызывал необъяснимый страх. Или пугала не его стать, а странная татуировка на виске? В Латории их обожали делать себе преступники.
– Как защитник, леди, вы должны заниматься сломанным артефактом. Будь он в порядке, мне не пришлось бы сейчас пыхтеть.
Я вспыхнула от негодования. И этот туда же? А ничего, что приказ о моем назначении только подписан? Да и Йохан мешался под ногами.
С трудом сдержалась, хотя после горячки боя с языка просилось много резкостей, и необязательно в адрес лживого бывшего. Ох, кажется, я становлюсь мужененавистницей…
– Где этот артефакт? Показывайте.
У меня ушло три минуты – да, я засекала – на осмотр и наладку щита. Поломка оказалась элементарной, всего-навсего на морозе отошел накопитель в гнезде. Стражи и сами его исправили бы, если бы додумались открыть панель устройства. Но, похоже, этот здоровяк здорово умеет только мочить летунов…
«Воздушная сеть» заработала – и буквально сразу на стену высыпала тройка боевиков, возглавляемая Йоханом. Помощь подоспела, ага… с опозданием минут на пять.
– Где летуны?! – вскричал дядька Хрис, лучший маг-мечник гарнизона и друг моего отца.
Я спокойно ткнула пальцем в кучу тварей, которых порубил Фрост.
– И еще несколько за стеной упали.
– Но откуда летуны днем, а? – Ларс, мой будущий напарник, сдвинув лисью шапку на лоб, растерянно почесал рыжий затылок. – И как они так далеко пробрались? Аж на третью линию обороны!
– Это хотелось бы у тебя спросить, – тихо произнес лорд – хранитель крепости.
Стражники расступились, пропуская его вперед.
Йохан просиял, увидев, что дядя поднялся на стену.
– Сторожки не сработали? – предположил Ларс растерянно.
– Кто у нас маг-защитник? – Старший лорд Свер удивленно поднял сивые брови.
Парень покосился на меня, будто ища поддержки, и тотчас покраснел от смущения.
– Лорд Свер, я все проверю! Каждую сторожку! Сию минуту!
Что-то бормоча себе под нос, он рванул к лестнице.
– Хрис, вместе с Людвайгом прикройте парня, – велел лорд-хранитель. – Не нравится мне, что твари разлетались днем.
– Есть! – ответили в унисон стражи и покинули стену.
Насколько я помню по КУМу, Ларс Ларсон старше меня на год, он всегда таким был – рассеянным, но талантливым защитником. Он сам, без помощи артефактора, мог любую гальку зачаровать под кратковременный щит. Зная его особенность забывать о важном, ректор рекомендовал оставить Ларса при университете. Но парень вызвался служить в крепости-граде, где вечно не хватало защитников. Что поделать, Вьюга – суровое место, здесь не каждый уживется.
– Теперь вы! – Взгляд выцветших голубых глаз лорда-хранителя скользнул по Фросту и остановился на мне. – Изольда, Йохан, Эйден, жду вас в своем кабинете.
Значит, вот как зовут огромного стража – Эйден. Запомню, вдруг еще раз пересечемся. Но, надеюсь, только взглядами – все же жутковатый мужчина, на душегуба с большой дороги больше похож, чем на королевского воина. Нет желания с таким общаться часто. Боюсь, еще кошмары приснятся с его участием.

В аскетично обставленном кабинете лорда-хранителя Вьюги жарко горел камин. Массивный черный стол завален бумагами, книгами по фортификации и основам боевой магии. В правом углу сиротливо примостился горшок с голубым кактусом. Наверное, подарок одной из трех дочек лорда. Он мечтал о сыне, но судьба не благоволила, и Йохану достался заботливый и безмерно покладистый дядя.
Я была в кабинете всего несколько раз, поэтому с любопытством осматривалась. Гостевые кресла с жесткими спинками были покрыты пылью. Но это и понятно, лорд Свер не сидел на месте, постоянно инспектировал сторожевые объекты.
И так было до середины осени, пока он серьезно не повредил позвоночник во время стычки с летунами. По слухам, весной у Вьюги появится новый хранитель, а старый уйдет на заслуженный покой.
– Присаживайся, Изольда, – не прекращая смотреть на танцующие язычки пламени, предложил хозяин кабинета.
– Благодарю, я постою. – Я скрестила руки на груди, хотя ужасно хотелось снять курточку, которая помимо того, что сшита из меха фурра, так еще и улучшена обогревающими амулетами.
Йохан, которому сесть не предложили, развалился в кресле и насмешливо посмотрел на меня.
Я даже знала, о чем он думал. Якобы снова выделываюсь, пытаясь доказать, что могу быть наравне с мужчинами. Могу, пускай и не в физической силе, но в магии я лучше некоторых, только опыта не хватает, а это дело наживное.
Лорд-хранитель резко обернулся и, хмуро уставившись на меня, бесстрастно произнес:
– Йохан доложил, что ты отказалась взглянуть на «воздушную сеть».
– Что?.. – От неожиданности я не произнесла ничего умнее.
– Я только недавно подписал твое направление, Изольда, а уже возникли первые проблемы. Понимаю, ты расстроилась, что Йохан предпочел другую, но в нашей работе эмоции – дело лишнее. Справишься ли ты?
Кровь пульсировала в висках. Перед глазами темнело. Создать огромный пульсар – и запустить в довольную рожу Йохана!
Выдох… Расслабиться…
Нет, я ничего не сделаю блондинистому придурку. Пока. Потом за все поквитаюсь. Не знаю, когда и как, но он за все ответит.
Со стороны все выглядело просто: молодая магичка после обучения вернулась в родной город к возлюбленному, который забыл сообщить, что вскоре женится на другой. Неудивительно, что девушка обиделась и сгоряча наделала ошибок в работе.
Вот только все не так. Я ехала к родным, в город, который люблю и хочу защищать, работать ради его процветания, как мой отец. А Йохан… За два года, когда мы перестали встречаться каждый день в университете, чувства остыли. И я стала другой.
Он этого не понял и оклеветал, веря, что я вновь возьму вину на себя.
А я улыбнулась и едко произнесла:
– Лорд-хранитель, я справлюсь со своими обязанностями, пусть только ваш племянник не путается у меня под ногами с предложением стать его любовницей.
Старший Свер удивленно крякнул.
Йохан возмущенно запротестовал:
– Как смеешь наговаривать, Изольда! Это ты вешалась мне на шею!
– Фрост, ты был на стене с ними. Что скажешь? – Лорд-хранитель вопросительно посмотрел на великана.
Тот пожал могучими плечами. На бородатом лице не отражались эмоции, будто к нему приклеилась маска равнодушия.
Младший Свер заметно расслабился, а я расстроилась.
И почему вдруг решила, что страж расскажет правду? Он промолчит ради боевого товарища, а то и вовсе из мужской солидарности! Это же Север! Суровый, сложный и малопонятный для чужаков край Латории.
– Леди направлялась к артефакту, но Йохан ее остановил и начал лапать. – Голос Фроста звучал безразлично, через силу, как будто он делал нам огромное одолжение, что раскрыл рот. – Потом напали летуны. Но артефакт в итоге леди настроила.
Лорд-хранитель брезгливо поморщился, глядя на племянника:
– С тобой поговорим наедине, Йохан. А вы свободны.
Я вылетела из кабинета первой, по пятам шел Фрост. Я делала три шага, он – один, неудивительно, что не отставал. И это пугало.
Выйдя из башни, он повернул направо – в сторону стены, и я с облегчением выдохнула. Этот здоровенный мужчина одновременно пугал и завораживал легкой походкой для такой громады, плавностью движений. Когда шел вдоль длинной ньйорни, казался скользящей тенью.
Я уже отворачивалась, чтобы направиться к выходу в город, как услышала характерный звук. Сосулька с крыши откололась. И летела прямо в темечко Фроста!
Как-либо среагировать не успела. Да и не нужно было – здоровяк вскинул руку и поймал ее на лету, в сантиметрах от головы. Откусил кусок и, жуя лед, продолжил путь. Все заняло мгновения.
– Он выглядит отмороженным, да?
Вздрогнув, я обернулась к низенькому мужичку в ушанке из заячьего меха. Мимо дядьки Жила, лучшего знатока повадок ньйоров, ни одно значительное событие не пройдет. Вот и сейчас он ждал у входа в башню лорда-хранителя, чтобы поживиться свежими новостями.
Фрост мог промолчать в кабинете, чувствуется, что ему глубоко наплевать на окружающих, но не стал, соизволил заговорить. И на стене он вмешался, когда Йохан лез ко мне. Так что нет, не отмороженный он, слегка странный – возможно.
– Дядь Жил, а кто он?
Что Фрост не местный, понять несложно, Вьюга – град небольшой, старожилов я знала всех.
– Чужак он, Изольдушка. – Дядька Жил завел руки назад и стал покачиваться с каблука на носок. – О себе не распространяется, имя знаем и на что способен, а больше ничего. Сперва присматривался наш хранитель, не доверял, да только за полгода Глыба показал себя добрым магом и фартовым разведчиком. Не пьет со всеми, не кутит, по бабам, гм… прости, Изольдушка, то есть девушкам не подмигивает. А как дерется! Ночью видит без заклинания зоркости и летунов одной левой мочит десятками.
Как сражается, я и сама оценила. Сильный воин.
– А почему прозвали Глыбой? Огромный потому что?
Дядька Жил хмыкнул:
– Бесчувственный, Изольдушка, не человек, а глыба льда.
Особого интереса особа Фроста не вызывала, но я все равно поблагодарила за рассказ, иначе в следующий раз старый сплетник мне ничего не поведает.
– Бывайте, дядь Жил, а я в канцелярию, а потом домой.
Расспрашивать, о чем шел разговор в кабинете лорда-хранителя, мужчина не решался, надеялся, что сама оговорюсь, порадую сплетней. Я же держалась, и Жил спросил о менее интересном для него:
– Твои-то как, Изольда? Вернулись?
Подавив вздох, утолила его любопытство:
– Мать с сестричкой все там же – греются на солнышке, в холода не спешат, да и целитель запретил, говорит, болезнь может вернуться.
Мужчина одобрительно закивал:
– Оно и правильно, солнце для маленькой девочки – самое то. Ну, передавай отчиму привет.
– Всенепременно, дядь Жил! – Ответ я уже прокричала, спеша в другую башню, где находилась канцелярия.

С высоты стены Фрост наблюдал, как Жил что-то рассказывает расстроенной защитнице. Она вертела головой по сторонам, переминалась с ноги на ногу, без особого желания слушая старика. Учитывая, что тот жил сплетнями, понять несложно, кому они перемывали кости: лорду-хранителю, его племяннику, а может, и ему как невольному участнику скандала.
Почему влез? Ссора бывших возлюбленных, которую слышал от первого до последнего слова, не тронула. Не пробудила ни единой эмоции. И все же он вмешался.
Кроме утерянных чувств есть еще убеждения. Женщин нельзя обижать, делать им больно. Женщин нельзя принуждать к чему-либо, добиваться внимания силой.
Профессия, которую выбрала девчонка, противоестественна природе: женщин оберегают, не наоборот.
Вот оно. Причина найдена. Несоответствие сути судьбе.
Порывистая магичка влезла в мужские игры. Лучше бы сидела дома, ела конфеты и читала книжки в красочных обложках.
Нет, он обманывает сам себя. Здесь не только принципы виноваты. Обманывает, допуская, что опять ошибся. Чем-то юная защитница зацепила его, тень раздражения из-за несправедливых обвинений в ее адрес заставила открыть рот в кабинете лорда-хранителя.
А если это так… если это правда, где-то он видел ее . Мельком, раз пробуждение до конца не состоялось, но видел. Вьюга город небольшой, пока не начинаешь искать девушку, внешность которой не запомнил.
Еще один день на стене, и у него выходной. Пора обратиться к чужим богам, раз свои не помогают. И дать обет, как советовал жрец.

Пока забрала из канцелярии документы о назначении в крепость-град Вьюгу младшим защитником, пока поболтала со всеми встречными знакомыми, пока решила все вопросы, стемнело. Зимой в четыре часа дня уже непроглядная темень, вьюжане включают маглампы, зажигаются уличные фонари. Забавно, но в северных городах ночью светлее, чем в некоторых районах столицы, здесь не экономят накопители.
В доме Хельги свет не горел, значит, еще не вернулась из трактира. Я хотела рассказать, что учудил Йохан, поэтому немного расстроилась, что пришлось сразу идти домой.
У нас тоже не горели маглампы – лишь у крыльца, но следы на снегу указывали, что отчим вернулся.
Привычно проверив домашние сторожки от нечисти, я открыла дверь. Тихо сняв куртку, сапоги и перевесив сумку удобнее, на цыпочках прокралась в темноте.
Прошмыгнув бесшумно через гостиную, уже ступила на первую ступеньку лестницы, как позади что-то зашуршало, звякнуло стекло.
– Изольда, – прохрипел отчим. Глухо икнул и попросил: – Посиди со мной.
Шмырь меня покусай! Повезло так повезло…
Я даже на кухню не пошла, планируя в спальне умять купленный в городе ужин, но незаметно пройти по дому не вышло. Если бы не зима, полезла бы в окно, как раньше бывало. Отчим не одобрял мои прогулки с Йоханом, говорил, они к добру не приведут. И как в воду глядел – парень оказался еще тем вралем.
После очередного кряхтенья отчима зажглась маглампа. Чуть обрюзгший, но еще крепкий мужчина сидел в кресле, у ног валялись две бутылки.
Опять напился, да еще не закусывая. Вздохнув, я присела в соседнее кресло.
– Вчера я запекла окорок. Почему не ели?
– Изольда, а что бы ты делала, если бы тебя обижал муж?
– Я за такого бы не пошла, – споткнулась на объяснении, вспомнив Йохана. В нем я обманулась и в дальнейшем, видят боги, не застрахована от ошибок. – Но если бы вышла, то развелась бы.
Наклонившись вбок, отчим достал третью бутылку. Ловко открыв, сделал жадный глоток.
– А если развестись нельзя? Что-то связывает, надо жить вместе?
Странные вопросы задает. Потянуло на пьяное философствование? У таких, как он, это бывает – совесть нечиста, тянет поговорить, покаяться. Только почему на такую тему?
– В рожу дала бы, недаром боевой закончила.
– Ага, ты бы не стала терпеть, да? – обрадовался отчим и пробормотал себе под нос: – Целительницы мужей-садистов и убить могут…
Привычно подавила желание возразить, что я специалист по защитной магии, а не целительница, и дождалась, пока отчим захрапит.
Что с ним творится? Сам не свой после продажи последней партии мехов, как слышала, очень удачной. Может, скорый отъезд из Вьюги повлиял – совесть дала о себе знать?
Писать матери, что он пьет, или не стоит? Напишу – и она сорвется с места, а сестре сейчас необходим присмотр целителя, как никогда. Нет, лучше попросить кого-то из старых товарищей поговорить с ним, не откажутся. Решено, так и сделаю послезавтра, когда будем провожать его.
Раз уж таиться нет нужды, можно нормально поужинать.
И я в полной мере оценила окорок собственного приготовления, квашеную капусту и холодную, но тем не менее вкусную пшеничную кашу. Вершиной моего пиршества стал купленный в кондитерской медово-ореховый пирог. Пальчики оближешь!
Вкусно и плотно поужинав – а на Севере иначе и нельзя, если не хочешь болеть, – я искупалась и легла спать.
Гадский сон не спешил ко мне, мысли невольно вертелись вокруг пьяного отчима. Марон неплохой человек, оступился лишь раз. Неужели совесть напоминает о бесчестии и он глушит воспоминания выпивкой?

Глава 2
Сделка

Серым утром я пила кофе, поджав под себя ноги в шерстяных чулках в оранжево-черную полоску, когда на кухню вошел отчим. Глаза налиты кровью, темно-русые волосы всклокачены, сам в мятой вчерашней одежде.
– Изольда, спаси… – просипел жалобно.
Я не умею исцелять, но устала об этом напоминать. Слишком сильно на Севере предубеждение о магичках боевых специальностей, и мои родные годами рассказывали знакомым, что учусь на целителя, хотя маги-защитники в таком же, если не большем, почете.
– Хорошо, я попробую. Садитесь.
Надавить на точки на висках, коротенькое заклинание и снова нажатие… Когда мужчина болезненно застонал, протянула ему большую кружку ароматного взвара, который приготовила заранее, не дожидаясь просьбы.
Понятно, что до настоящего целителя, который в один миг убирает интоксикацию организма и ее последствия, мне далеко, но пару штучек у старших боевиков, уважающих горячительные напитки, во время практики я подсмотрела.
Выпив взвар в несколько больших глотков, отчим счастливо вздохнул и искренне пожелал:
– Дай тебе боги, Изольда, здоровья и мужа хорошего!
Скептически усмехнулась – насмотревшись на поведение Йохана, замуж я уже не хотела. Нет, хватит с меня любви, сосредоточусь на работе.
– Завтракать будете?
– Спасибо, дочка, я откажусь, – ответил повеселевший мужчина.
Я же закусила губу – несколько раз просила так не называть меня. У него есть дочь, а у меня – отец, так зачем делать вид, что мы настоящая семья?
– Как хотите.
Отчим пил новую порцию взвара, а я жевала медовый пирог в неловкой тишине, которую вспугнул перезвон дверного колокольчика.
– Сиди, Изольда, я сам отворю! – резво сорвался с табурета отчим, как будто не у него только что раскалывалась голова.
Когда на кухню прошел худощавый мужчина в франтовском камзоле из темно-синего атласа, я удивилась. Это не та комната, где ждешь незнакомцев.
– Доброе утро, госпожа Изольда.
– Здравствуйте, – мрачно ответила я и пересела приличнее, одернув юбку и выпростав ноги.
Взгляд незнакомца успел бесстыдно измерить их длину, прежде чем я спрятала свои полосатые конечности под скатерть.
– Изольда, дочка, помоги и моему другу, – внезапно произнес отчим. – Мы вчера с господином Кастаносом сделку обмыли, немного не рассчитали сил.
– Простите?..
Он совсем обнаглел? Уже своих собутыльников тащит в дом, чтобы я лечила! Слабо заплатить целителю или обзавестись амулетом против похмелья? Кастанос выглядел как человек, который денег не считает, – я вычислила на нем целых три защитных артефакта и не слабых. Минуту. Кастанос?..
– Деточка, что тебе стоит подлечить господина Кастаноса? – залебезил отчим.
А я внимательнее пригляделась к его знакомому. Жгучий брюнет с бледной кожей, острым носом и тонкими губами, голубые глаза похожи на льдинки. Последнее сравнение принадлежало Хельге, и я вспомнила, о ком она так отзывалась. Кастор Кастанос, родственник какой-то шишки из военных, открыв мужской клуб, уже два года пытался подмять Вьюгу под себя. Вот только градоначальник здесь одновременно и хранитель крепости, а значит, истинной власти небоевой маг не дождется, каким бы большим ни оказался его кошелек.
Вздохнув, я поднялась со стула. Хельга, у которой Кастанос пытался выкупить трактир, говорила, что с таким типом лучше не ссориться. Что ж, избавлю и его от похмелья, мне не жаль капельки силы.
– Прошу, присядьте, мне нужно прикоснуться к вашим вискам.
К удивлению, он беспрекословно послушался, и вскоре я поняла почему.
Нажимая на нужные точки, чуть не вонзила в них ногти, когда заметила, что Кастанос уставился на мою грудь, которую подчеркивал тонкий свитер.
Знаю, что такова мужская природа – пялиться туда, куда не следует, но можно же потерпеть, пока я лечу! Хоть бы вид сделал, что приличный человек.
Неприятный, наглый тип, но Хельга права: с таким лучше не ругаться. Интересно, что связывает хозяина мужского клуба, фактически притона, и главу артели добытчиков пушнины?
Поспешно закончив излечение, я отошла к печи. Демонстративно повернувшись к гостю спиной, поставила вариться еще одну чашку кофе, без которой не взбодрюсь после беспокойной ночи.
– У твоей дочери слабый дар, Ханс, – заявил Кастанос нагло. – Затылок все еще болит.
Я не целительница и не дочь Марона! Вспыхнув от гнева, развернулась к бледнокожему брюнету.
– Вообще-то я не…
– Она отлично знает другие заклинания, – перебил меня отчим, подобострастно глядя на гостя. – Я мог летом руки лишиться, когда ньйор откусил шмат, но Изольда остановила кровотечение и боль сняла. Спасла мне руку дочка.
Он еще что-то рассказывал, но я мысленно отстранилась, махнув на него рукой. Первый день на работе, как пройдет он? Еще интересно, что вчера обнаружил Ларс, когда проверял сторожки.
Поставив чашку на стол, открыла шкаф, чтобы достать вазочку с печеньем.
– Кофе ничего так варит, сойдет.
Резко обернувшись, удивленно уставилась на наглеца, пьющего мой напиток.
Может, я и не гостеприимна, раз сама не предложила, но и Кастанос нахал, каких поискать.
До выхода из дома осталось десять минут. Ругаться с деловым партнером отчима? Да ну его…
Смолчав и забрав печенье, я направилась к себе.
Закрывая дверь кухни, успела услышать смешок и снисходительное заявление:
– Что ж, Ханс Марон, я согласен на сделку.
Сделку? Отчим не только пьет, но и успевает дела проворачивать? Вот только я почему-то думала, что меха он уже продал все и обязанности главы артели тоже передал. Врал, выходит…

День пролетел незаметно.
Мы с Ларсом напоминали белок с провалами в памяти, которые в голодную зиму ищут, где разместили свои запасы. Нет, у нас была карта, которая показывала размещения сторожек за стеной Вьюги, просто мы не только меняли барахлящие, а кланялись каждому схрону, снова проверяя, не испорчен ли в нем артефакт. Не зря напрягались – нашли еще шесть неисправных. Удручающе плохой показатель. Спустись с гор нечисть посерьезнее, чем вчерашние летуны, вероятно, были бы жертвы.
Мастер Вран, наш непосредственный начальник, остановился у раздвоенной сосны и, сбросив с плеча на снег пухлую сумку, оперся всем весом на трость из ясеня.
– Ну что, желторотики, есть идеи, почему сторожки сломались?
Главный маг-защитник Вьюги называл Ларса, своего первого помощника, и меня, вчерашнюю студентку, одинаковыми обидными прозвищами: птенчики, цыплята, слепыши. Он постоянно подчеркивал, что нам до него далеко. И я согласна, только зачем обзываться?
– У всякого артефакта есть срок годности, пришло время и сторожкам ломаться. – Я загнула один палец, а за ним и второй. – Виновато возросшее возмущение в аномальных зонах, которое негативно сказывается на такого рода магических предметах.
Мастер Вран благодушно кивнул.
– Хорошие версии, Эйк, – похвалил он и тут же раскатал мои предположения в лепешку: – Только все сторожки я поменял в прошлом месяце, а выбросов негативной энергии настолько большой силы не было семь недель. Твои идеи, Ларсон?
Рыжий маг замялся:
– Можно предлагать любые версии?
Мастер Вран довольно осклабился:
– Давай, Ларсон, жги. Жду даже самые бредовые!
Он подтрунивал над открытым, импульсивным помощником, но готов слушать любые его версии, и я понимала почему. Ларс Ларсон лишь на первый взгляд мнущийся, нерешительный парень, а на самом деле гений в защитной магии. А гении видят чуточку больше, нежели просто одаренные люди.
Чуть покраснев, напарник принялся перечислять:
– Сторожки сломал новый вид разумной нечисти, какой-нибудь диверсант или вы, чтобы устроить нам, своим ученикам, проверку.
Мастер хмыкнул и махнул рукой, веля продолжать.
– Еще это мог сделать пробравшийся в город представитель ледяного народа, то есть ледяник. И похожий вариант. – Рыжий повернул голову вправо, в сторону гор, – Ледяная королева проснулась и пронеслась перед стенами города на снежном коне, и где ударяли его копыта, там выходили из строя артефакты.
Невольно я тоже посмотрела на позолоченные солнцем верхушки гор.
За Костяным перевалом есть аномальное место, откуда никто из исследователей не вернулся. Практически невидимый днем, а ночью окутанный сполохами голубоватого сияния замок стоит на склоне горы. Массивные зубчатые стены с башнями; кажущееся хрупким высокое здание наверняка лишь иллюзия, но подтвердить или опровергнуть это еще никому не удалось. Неудивительно, его прозвали замком Ледяной королевы.
– Последние две версии никуда не годятся – слишком сказочные. Серьезно, Ларс, хвостатый ледяник – и пробрался в город?
Рыжий отчаянно покраснел и промямлил:
– Ну, вы же разрешили любые предлагать…
От себя я бы добавила, что о ледяниках, жутких существах с алебастровой кожей, когтистыми лапами и шипастыми хвостами, не слышали с момента, когда Вьюга была маленьким фортом Вьюжный, который остановил вторжение из иного мира. То есть лет сто семьдесят назад. Их прогнали, вряд ли они когда-нибудь вернутся на Тарру.
– А вот первые версии хороши. Молодец, держи пирожок. – Мастер достал из сумки бумажный сверток и вручил парню. – И ты, Изольда, тоже.
Пироги оказались с кисло-сладкой ежевикой, притом теплые на морозе благодаря специальному амулету, вшитому в сумку мастера.
– Ребята, вы молодчаги, что ищете ответы по всем направлениям. Но мой вам совет: всегда внимательно смотрите на хозяина испорченного артефакта, тщательно изучайте место, где он находится. Мы стоим у седьмой испорченной сторожки, воспользуйтесь моей подсказкой.
Ларс первым рванул к соседнему дереву, в небольшом дупле которого находился артефакт. К счастью, от земли невысоко, можно даже заглянуть в отверстие. Что мы и сделали, пару раз стукнувшись лбами.
– Мох, листья, труха, – перечислила я увиденное. – Шляпка от желудя… О!
Недаром мне белки вспомнились! Подсознание отметило улику – в других сторожках мы тоже находили разнообразный мусор.
– Хотите сказать, лесные зверюшки виноваты? – усомнился разочарованный Ларс. – Обычные белки использовали наши артефакты как временные кладовки для орехов и желудей?
– Или же диверсант так заметал следы, надеясь, что мы подумаем на животных, – усмехнулась я, намекая на глупость версии, выдвинутой ранее напарником.
Нет, тысячу раз нет! Человек, живущий в крепости-граде, не станет ломать защитные артефакты, иначе сам рискует погибнуть во время первой же атаки горной нечисти. Безусловно, он мог и покинуть Вьюгу, сделав свое черное дело, но караваны на большую землю идут раз в неделю, а самому отправляться через горы и лес зимой – верная гибель.
Мои сумбурные объяснения мастер понял.
– Итак, составляем устный отчет лорду-хранителю. Давай, Ларс.
– Сторожки испортили белки или тот, кто хотел, чтобы подумали на белок.
– Изольда?
Я вздохнула: может, и правильно, что мастер учит искусству точных формулировок, но как же не хочется это делать на пробирающем до костей ветру!
– Сторожки испортили белки или сумасшедший, который не подумал, что тоже может умереть, если стену преодолеет нечисть.
Вран закинул сумку на плечо и, прихрамывая, двинулся в сторону города.
– Твоя беда, Ларс, что еще плохо знаешь особенности жизни вьюжан, а твоя, Изольда, что знаешь слишком хорошо. Ты даже предположить не хочешь, что напарник прав. А ведь диверсант, если он не из местных, может и не догадываться, что сам будет в числе пострадавших.
Что-то в этом есть. И все же я хочу верить, что ни один разумный человек не подвергнет свою жизнь опасности.
Возвращались в город, перебрасываясь короткими фразами. После полудня мороз крепчал. Горячий чай в зачарованных флягах почти закончился, к счастью, пить не хотелось, к тому же я предвкушала ужин в трактире Хельги. Она варила замечательные ягодные морсы и сбитни, лучше которых нет в холода.
Из ворот Вьюги нам навстречу выехали три крытые повозки – яркие ткани и без надписей на них прямо-таки кричали, что едут артисты. Труппа обычно оставалась в городе до весны, а тут уезжала, да еще не в караванный день. Сбегали, раз не могли подождать до завтра?
Это показалось странным не только мне. Мастер Вран вышел на дорогу и взмахом трости остановил ньйора первой повозки. Косматая зверюга глухо рыкнула и раздраженно забила хвостом по бокам.
– Астер! Уезжаешь, не попрощавшись?
Ого, мастер знаком с кем-то из артистов?
– Я заглянула к тебе, дорогой, а ты на работе. – К погонщику на облучок выглянула темноволосая женщина в рыжей шубе и белом пуховом платке. Серьги и браслеты со звездным камнем, помогающим прорицателям сосредотачиваться, выдали вещунью. Точнее, актрису, умело ее играющую, – я не признавала кликуш без диплома магического университета настоящими предсказателями. Они могли только громко кричать, пугая окружающих неприятностями.
– Астер, что случилось? Почему вы сорвались с места? – прямо спросил мастер Вран, не сводя взгляда со своей знакомой.
– Беда идет! Я не хочу, чтобы она задела моих детей и людей, – чуть истерично, с вызовом заявила женщина.
Ну вот, я так и знала – типичная крикунья.
– Ты из-за летунов, напавших днем? – догадался маг.
– Это только начало, дорогой, что-то случилось в горах… нехорошее. Я вижу буран века, который сотрет Вьюгу с лица земли.
Артистка понизила голос почти до шепота, и я не удержалась – хмыкнула. Люблю бесплатные представления.
Она обернулась, и в тот же миг зрачки ее глаз расширились, закрыв синюю радужку.
– Девочка, тебя увидела Тьма… – простонала Астер потрясенно.
Меня в жар бросило от неожиданности.
– Тьма идет за тобой, она не отпустит… От тебя зависит, падет ли Вьюга, укроет ли ее Тьма!
Она говорила тихо, с надрывом, но быстро. Закончив дурацкое «предсказание», ловко вскочила в повозку и крикнула:
– Поехали!
Ньйор предупреждающе рыкнул – мы едва успели отскочить в сторону, чтобы звери не сбили с ног.
– Вьюга падет под натиском Тьмы, – обреченно заявил Ларс. – Мы все умрем!
Это отрезвило, и я, вынырнув из ошеломленного состояния, хлопнула парня по плечу.
– Да она же артистка! Только играет гадалок, дурит головы доверчивым женщинам, а сама даже у ворот КУМа не стояла, не говоря уже о том, чтобы учиться там на предсказательницу. Ничего не сбудется.
– Астер предрекла мне три ноги, если отправлюсь работать в северный город, – отстраненно признался мастер.
– Ну, такое уж точно не сбудется! – весело заявил Ларс.
Пришлось ткнуть ему локтем в бок и кивком указать на трость нашего наставника, без которой тот не обходился.
– Простите… – Рыжий густо покраснел.
Но Вран мысленно находился далеко, и мы притихли, боясь вспугнуть его думы. Он смотрел вдаль хмуро, сдвинув косматые брови на переносице, и казался старше своих лет.
– Между прочим, у Астер золотой диплом, – наконец нарушил он тишину. – Чего стоим? Шевелитесь, птенчики, а то хвосты отмерзнут.
И мы продолжили путь к вратам.
– Откуда вы знаете, что у Астер золотой диплом?
– Мы учились в одно время, но на разных факультетах.
Личность предсказательницы теперь вызывала неподдельный интерес, я хотела понять, как трактовать ее слова – прямо или иносказательно?
– Тогда почему, имея диплом, она ездит с артистами?
Мастер глянул на меня через плечо и хмыкнул:
– А это, Эйк, спросишь у нее сама. Многих, к слову, также интересует, почему при золотом дипломе ты не осталась в столице, а вернулась в родной город.
Я смутилась. У меня есть цель, но говорить о ней не со всяким человеком можно. Мастер уж точно дурой назовет и, боюсь, будет прав – весной я планирую узнать правду о своем отце, о том, что случилось несколько лет назад. Я рискну жизнью ради прошлого, а этого ни один коренной северянин не поймет.
– Столица мне понравилась, но Вьюгу я люблю больше.
И это правда, пусть и не вся.

– Она посмотрела на Изольду и произнесла: «Тьма тебя увидела. Идет за тобой и не отпустит. От тебя зависит: устоит Вьюга или накроет ее Тьма», – повторил предсказание мой напарник, преданно глядя на лорда-хранителя.
Меня немного потряхивало от перенапряжения, и я не сумела вспомнить слова Астер точно.
Новый визит в кабинет лорда Свера не радовал. С большим удовольствием я сейчас приняла бы приглашение дядьки Жила и пошла бы поглядеть на новорожденных ньйоров.
Вдобавок это персональное пророчество, которое лорд-хранитель пожелал услышать, раздражало и пугало одновременно. Тьму почитают в Давелии, и пускай сейчас международные отношения потеплели и предубеждение против темных не так сильно, как раньше, я не хотела, чтобы меня каким-то образом причислили к ним. С меня хватит и других проблем.
– Что ж, раз услышали предсказание о буране века, я расскажу вам еще кое-что. – Лорд поднялся из-за стола и подошел к камину. – Но прежде вы дадите клятвы неразглашения.
Жаль, что запрет распространялся и на предсказание для меня – теперь нельзя рассказать о нем Хельге…
Когда отзвучали последние слова магической клятвы, лорд достал из сейфа рисунок. Обыкновенный карандашный набросок, но волосы при виде него зашевелились на голове, как живые.
Искаженные страхом и болью лица людей… Нереально крупные снежинки… Летун, вонзивший когти в спину бегущего человека… Клыкастый монстр, атакующий мечника…
Битва с нечистью зимой. Вот что изобразил неизвестный художник!
– Это копия, которую получили все хранители северных крепостей-градов. Автор рисунка – адептка КУМа, которая видит будущие смерти.
– Криста Кимстар!
Имя некромантки вырвалось невольно, шепотом, но лорд услышал и кивнул:
– Да, это она. Леди увидела мощный буран, полчища нечисти, прорвавшейся через стену, но при этом она не смогла сказать, где и когда это случится. Поэтому к нападению готовятся все северные города.
– Время… – Взволнованный Ларс закашлялся. – Я читал, что буран века случается ближе к весне?
– Да, верное наблюдение, – подтвердил мастер Вран. – Но нужно быть готовыми ко всему. Что касается предсказания для Изольды, я считаю, это связано с сетью артефактов.
Лорд-хранитель вскинул брови и махнул рукой, предлагая продолжать.
– Девушка она внимательная, вероятно, увидит какую-то неисправность и не даст Тьме накрыть город, не пустит в него хаос. Еще вариант: она изобретет новый вид щита.
Себя я считала практиком, что-либо выдумывать в своей работе не умела, поэтому слова мастера удивили. Ларс быстрее совершит открытие, чем я.
Эх, лучше бы рыжий хмыкнул за спиной Астер – Тьму предсказали бы ему!
– Хорошо, основные моменты мы прояснили. Вран, можешь отпустить ребят, если они тебе больше не нужны.
У хорошего мага-защитника много свободного времени и короткий рабочий день, если сеть щитов отлажена и действует без сбоев. Наш мастер – профи, испорченные сторожки – досадная случайность и, смешно сказать, непреднамеренная диверсия белок.
Вран остался в кабинете. Ларс спешил к своей невесте и горячему ужину, поэтому вырвался вперед. Я же, медленно спускаясь по винтовой лестнице, остановилась, чтобы завязать шнурок на высоком сапоге.
– Какая приятная встреча!
Не сказала бы… Удача отвернулась, заставив пересечься с Йоханом. В который раз убеждаюсь: день не задастся, если утро началось паршиво.
Спокойно затянув узелок, я в молчании прошла мимо блондина. Почти прошла.
– Изи… – Он больно вжал меня в стену и, рванув верхнюю пуговицу куртки, попытался поцеловать в шею. – Я скучал, Изи.
Мне и раньше не нравилось, как он сокращал мое имя, сейчас и вовсе трясло от отвращения. Иза – вот как называют меня близкие. Какая к шмырям треклятым Изи?!
Понимая, что на крутых ступенях лучше не отталкивать бывшего поклонника, а то еще перелетит через кованые перила, я безжалостно ударила его коленом в пах. Наследник у него появится скоро, можно не щадить.
– Зараза белобрысая! – прохрипел Йохан, сгибаясь.
Я продолжила спуск, не сказав ни одного плохого слова, хотя очень хотелось. Все-таки до конца не разобралась в чувствах, но однозначно предательство задело. Я злилась не из-за того, что лишилась Йохана, а потому что оказалась в числе брошенных и обманутых. И в то же время лучше так, чем связывать жизнь с мужчиной, который легко попирает моральные принципы и чувствует по отношению к тебе лишь азарт охотника. Такой в итоге обязательно предаст.
К ньйорам лучше не ходить, когда кипишь от гнева, – они чутко реагируют на настроение людей. И я решила подняться на стену, чтобы успокоиться и заодно проверить воздушный щит. Если накопитель снова сдвинулся, придется артефакт снимать и разбираться, что с ним не так, в мастерской.
В галерею боевого хода я вошла мрачная, как небо в пургу.
И обо всем на свете вмиг забыла, увидев Фроста. Перевесившись через стену, он держал другого стража… за ногу!
– Отпустите его!
Фрост медленно обернулся и, приподняв смоляную бровь, спокойно спросил:
– Вы уверены?
– Да! – Сообразив, что несчастный упадет с огромной высоты, тотчас закричала: – Нет! Вытяните его и опустите здесь, на пол хода!
Страж с красноречивым прозвищем Глыба без усилий вытащил несчастного из-за стены и вместе с ним спрыгнул с приступка. Спрыгнул неожиданно для такого веса и роста бесшумно, как лесной кот, – это я отметила краем сознания, угодив в вихрь эмоций.
Испуг и гнев, вызванные Фростом, смешались с затухающей злостью на Йохана. И внутри меня вспыхнул костер бешенства.
– С ума сошли? Думаете, подобные шутки сойдут с рук? Считаете, раз вымахали, как дуб, можно издеваться над теми, кто слабее?
Висящий вниз головой щуплый парень молчал, хоть я ринулась на его защиту. Эк его проняло – боится Фроста, бедняга!
– Да отпустите же его! В таком положении вредно находиться долго!
Здоровяк бесцеремонно сбросил несчастного парня, как мешок с гнилой репой.
Меня и вовсе понесло; я что-то кричала обидное и, кажется, даже ткнула пальцем в широкую грудь. А этот негодяй безмятежно слушал – и молчал! Только взгляд зелено-карих глаз говорил, что он живой, а не глыба льда.
– Что здесь происходит? – прогремел голос лорда Свера.
Его появление вместе с мастером Враном отрезвило – я смутно помнила, что активировала браслет стража, требуя подмоги, которым можно пользоваться в крайних случаях, ведь обычно достаточно магического «вестника».
Фрост безразлично развел руками. Пострадавший парень мелко затрясся, и в голову закралась неприятная мысль: сейчас он будет все отрицать. Это же Север! Сила часто решает многое.
А Глыба не просто силен, как маг, но и физически, он подавлял всем видом, невозмутимым взглядом, расслабленной позой хозяина ситуации.
Но ему крупно не повезло – есть я, и справедливость восторжествует.
– Лорд-хранитель, я увидела, как страж Фрост держит своего напарника вниз головой. Держит за стеной!
– Не-эт, не было такого! Леди показалось! – трусливо заблеял парень.
Предсказуемо и гадко.
– Фрост? – Лорд Свер требовательно посмотрел на здоровяка.
Тот покосился на меня осуждающе, словно не он провинился, а я.
– Мы повздорили с Хелдером.
– Что послужило причиной?
– Это личное, лорд-хранитель, – бесцветным голосом ответил Фрост и уставился поверх наших голов.
– В рабочее время нет личного, – сдержанно возразил лорд Свер. – Я должен знать причину.
Фрост не ответил, и лорд положил ладонь на серебряный амулет, связанный с артефактом, на котором стражи клялись в верности граду. Я ощутила легкое злорадство: Фросту придется все рассказать, магическая клятва заставит.
Сейчас он казался одной из ледяных статуй, которыми стихийники украшают площадь в зимние праздники. Неподвижный, хладнокровный, как будто неживой вовсе.
И он… не отреагировал на безмолвный приказ лорда-хранителя. Не подчинился, словно данная клятва оказалась для него пустышкой.
Пауза длилась несколько мгновений, затем под прицел бледно-голубых глаз лорда Свера попал второй страж.
– Хелдер, что произошло?
Что Фроста не заставила говорить магическая клятва, кроме лорда заметила одна я, – стояла удобно и видела всех участников разворачивающейся драмы одинаково хорошо.
Чтобы понять, что грядет именно драма, на предсказательницу учиться не надо, – щуплый страж, скуксившись, на морозе обливался потом от напряжения. Похоже, я погорячилась и висел он вниз головой за дело?
– Мой лорд, я… я…
Признаваться он не хотел, изо всех сил сопротивляясь артефакту. Но заклинание подчинения быстро подавило его волю.
– Мой лорд, я крал накопители щитов! – выпалил бледный Хелдер. – Фрост поймал меня, сказал, что сбросит со стены, если попытаюсь вновь!
Черты лица лорда Свера заострились. Да он в ярости… Вот только на кого больше злится? На неудачливого вора? Или стража, скрывшего серьезное происшествие и взявшегося воспитывать нарушителя?
От работы щитов зависят жизни тысяч людей. В зимнюю пору, когда нечисть особенно лютует, порча артефакта – преступление. Неужели Хелдер идиот, что не понимал этого?
– Эйден Фрост, за то, что не сообщили о недостойном стража поведении часового Хелдера, объявляю выговор. – Лорд перевел гневный взгляд на поникшего вора и ограничился одним словом: – Уволен.
– Мой лорд, простите, – взмолился тот, – я больше никогда…
Мастер Вран коснулся моего плеча и жестом велел идти за ним. Покинули боевой ход в молчании, а вот во дворе меня ждала выволочка.
– Зачем влезла в разборки стражей, Эйк? А лорда зачем позвала?
Я еще не чувствовала за собой вины, но она уже выпустила когти, чтобы вцепиться в мою совесть и хорошенько ее потрепать.
– Кража накопителей – серьезный проступок.
Мастер кивнул, соглашаясь:
– Многие в начале своей карьеры совершают проступки: драки, ошибки в расчетах, пьянство, срывы в бою… Не увольнять же всех боевиков? Кто Вьюгу защищать будет?
Одно дело грешки, из-за которых страдает сам маг, и другое – целый город.
– По-вашему, я должна была пройти мимо стражей, один из которых висит вниз головой за стеной?
– Да, Изольда. Они разобрались бы сами. Фрост – молодчага, – заявил мастер восхищенно. – После воспитательной беседы с ним парень зарекся бы красть. Теперь же его уволят.
Мастер подразумевал, что из-за меня? Жестоко.
– Хелдеру не дадут шанса на исправление?
– Нет. О его проступке узнали слишком многие, лорд Свер не имеет права давать слабину.
И почему я чувствую себя паршиво? Ведь это не я поступила бесчестно.
– Сожалею, я хотела, как лучше.
Хмурый мастер покачал головой и даже тростью возмущенно стукнул по расчищенным от снега плитам.
– Запомни, девочка! Никогда не влезай в ссоры стражей, вообще не влезай в мужские разборки. Поняла?
Пришлось подтвердить, что я его услышала.
– Фрост все ж молодчага, плохо, что ты помешала ему.
А мне-то как жаль, что влезла! Правду говорят: за добрыми деяниями волочится хвост из проблем.
– Ах да, Изольда, – опомнился мастер. – Завтра у тебя выходной. Даю целый день.
Думала, он забыл о просьбе, когда я подавала направление на работу, и тихо радовалась, что не надо выполнять малоприятную обязанность.
– Спасибо, но мне хватит несколько часов – проведу отчима и приду…
– Не спорь со мной, – перебил маг. – Попрощаешься с Мароном, отоспишься и подумаешь о своем поведении.
Замечательно. Но почему у меня такое ощущение, что выходной – не поощрение, а наказание?

Глава 3
«Снежная ведьма»

– Хелдер – мужик, а мужики должны отвечать за свои поступки. Ты не виновата, хватит корить себя, – тихо увещевала меня Хельга, как бы невзначай подсовывая вторую порцию мясного рулета.
– Теперь парень без работы. Из-за меня.
Я сдалась и отрезала еще один сочный кусочек. Сил нет устоять – настолько вкусно!
Хозяйка трактира «Снежная ведьма» многие блюда готовила сама, и получалось, без преувеличения, изумительно. К ней часто приходили поесть даже женатые стражи, что красноречиво подтверждало мое мнение.
– Чем вообще Хелдер думал, когда шел воровать? – Хельга презрительно наморщила тонкий нос. – И почему ты переживаешь не из-за того стража?
– В смысле? – Я даже есть перестала от неожиданности.
Поставив локти на стол и упершись подбородком в сложенные домиком ладони, Хельга смотрела на меня с интересом какого-нибудь зельевара, исследующего неведомое вещество.
– Фрост получил из-за тебя выговор, а ты жалеешь уволенного вора.
Признавать, что старшая подруга права, не хотелось. Да, я погорячилась и вдобавок наговорила много чего неприятного здоровяку, но сказать, что не права? Гордость не позволяет.
– Ты переживаешь не из-за того мужчины намеренно?
Уточнение сбило с толку.
– О чем ты?
Когда Хельга так смотрела, мне становилось страшно. Высокая и фигуристая, с длинными льняными волосами, она напоминала мифическую снежную ведьму, в честь которой назван трактир. Красивая, но при этом бесцветная, словно обсыпанная мукой, Хельга могла осадить пьяного дебошира истинно ведьминским морозным взглядом – тот мгновенно трезвел и извинялся.
– Ты старательно не упоминаешь Фроста. Понравился? – Она хитро сощурила светло-серые глаза.
– Тот здоровила неотесанный? Мне?! – Я искренне возмутилась. – Похоже, он прекрасный воин и сильный маг, но при этом грубый молчун, из которого слова не вытянешь. Как такой может нравиться?
Хозяйка трактира тонко улыбнулась и встала из-за стола.
– Меня охотники ведерком ки угостили. Будешь?
Она резко сменила тему разговора, к чему я уже привыкла, как и к другим чертам ее характера. Дружишь с человеком, принимай и его недостатки. Так часто повторял отец, когда товарищи из старателей спрашивали, почему он общается с Хансом Мароном, влюбленным в его жену.
– У меня резерв почти полон, но не откажусь.
В этом сезоне на любимую ягоду магов неурожай, отыскать можно, если далеко зайти в лес, и, по слухам, ее полно на склонах гор уже на территории темных, в Давелии. Но кто тут попрется? Тем более там есть кому собирать.
Отойдя на пару шагов, Хельга вернулась и, склонившись к моему плечу, насмешливо шепнула:
– Любопытно, стражники слышали, как ты отзываешься о новой местной легенде?
Хихикая, она ушла на кухню.
А я осталась сидеть, чувствуя, как зудит между лопатками ОТ пристальных взглядов. Как ни хотелось, я не дернулась, не обернулась. Нет, сделаю вид, что не в курсе о присутствии коллег. И как я пропустила их приход? Увлеклась разговором с Хельгой, не иначе. Ух, ведьма! Заморочит голову, а потом сама же и подкалывает.
Впрочем, я не боюсь делиться своим мнением, да и не сказала ничего дурного, чтобы смущаться. И все же узнать, о чем болтают стражи, не откажусь.
Сделав вид, что увлечена сырным пирогом, я кастовала «чуткое ухо». Особенность заклинания такова, что восприятие взрывает мешанина звуков, голосов, из которых нужно вычленить один и сконцентрироваться – тогда беседа слышна, будто сидишь рядом с говорящими.
– …видел, как Хрустальное промерзло? Примета верная.
– Да ладно тебе, зима пришла суровее, чем обычно, но тревожиться не стоит. Уже завтра ключи пробьют себе дорогу.
– Не, Седой, они уснули, нам помочь придется, но рыбы все равно будет мало.
– Опять примета, Лютый?
– Ага. Дед сказал: тикать надо. Он мальчонкой был, когда слепой буран на город упал. Говорит, тогда тоже озеро промерзло, сковав ключи…
Слепым местные называли буран века. В хрониках он описан как сплошной снегопад, в котором не увидишь собственной руки.
Так, беседа интересная, но я ищу другую.
Я постаралась отстраниться от артельщиков, обменивающихся новостями, и прислушалась к разговорам остальных посетителей трактира.
– …богиня, какие у нее красивые волосы! – восхищенно протянул бархатно-мягкий голос. – Толстая коса до пояса, а цвет и вовсе потрясающий! Светло-пепельный – прямо мечта!
Может, в трактире и есть еще пепельные блондинки с косой, но, кажется, это обо мне?
Не удержавшись, я чуть повернула голову – слева сидели две незнакомые темноволосые девицы в дорогой одежде и бесцеремонно пялились в мою сторону.
– Судя по штанам и короткой рыже-серой курточке из меха фурра, она магичка, – откликнулась вторая брюнетка. – А раз магичка, волосы – не ее заслуга, а специальных зелий.
Я улыбнулась: смешные, верят, что одаренные девушки не могут быть симпатичными от природы.
А пепельный цвет волос… Что ж, я могу поделиться рецептом его приобретения. Всего лишь нужно во время практики остаться ночью в лесу с раненым напарником, чтобы твой энергетический щит пробовали на зуб умертвия, а преподаватель не спешил на помощь. К утру, когда от резерва одни ошметки, хочешь не хочешь, а поседеешь. Вот и весь секрет светло-пепельного цвета волос. Повезло, что у меня глаза синие, кожа нежная и ровная, иначе в свои двадцать два я выглядела бы как старушка, а так ничего, в зеркале себе нравлюсь.
Девицы перемывали кости слишком смелым магичкам, которые возомнили себя равными мужчинам, но при этом даже дом вести не умели, только заклинаниями швыряться. Какие же забавные слухи ходят! Я и не подозревала.
Повеселившись над словами недалеких сплетниц, обратила внимание на другую пару посетителей.
– …новая танцовщица у Кастаноса красивая и похожа на куколку, так бы и затискал.
– Вольмар, да ты влюбился! – загоготал второй мужчина. – Где там красота? Она же тощая, что та кляча, на которой весной приехал новый жрец!
– Угу, видел бы ты кобылку сейчас – откормилась за лето и осень. Хорошо служится в нашем храме ее хозяину.
– А то! Народ у нас щедрый.
– Это да, – согласился Вольмар, – за удачу приплатить не грех. На днях пойду искать уршилевую жилу к востоку от Костяного перевала.
– С ума сошел – переться прямиком в аномалию!
– А что делать? Долги возвращать Кастаносу надо, да и не стану я приближаться к иллюзорному замку.
Разговор старателей любопытен: в наших краях давно не находили драгоценный уршиль, который используют как блокиратор магии. И то, что за ним Вольмар пойдет в гиблое место, прискорбно, но он человек взрослый, знает, куда лезет.
– Ну да, ты же не дурак, как покойный Эйк, который поперся прямо к Ледяной королеве в гости, – пьяно рассмеялся второй старатель.
А я дернулась, услышав свою фамилию… фамилию отца.
Злость накатила давящей волной. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы сдержать острое желание вылить на голову хохмача кувшин брусничного морса.
Нет, я не стану ссориться с незнакомым старателем. Буду честной: рыдая, я и сама не раз называла папу дураком, который, погнавшись за славой и богатством, рискнул своей жизнью.
Боги мои! Думай отец о нас с мамой, не полез бы туда, откуда не возвращаются.
Весной исполнится четыре года, как он пропал. Что Эрслан Эйк жив и просто затерялся в аномальных районах гор, уже никто не верил, кроме меня и, возможно, еще Хельги, которая любила его безответно много лет.
Так, не расслабляться! Надо слушать, о чем болтают.
Но как ни старалась, знакомых голосов или хотя бы тем, на которые могут разговаривать стражи крепости, не услышала.
Я обернулась, осмотрела зал открыто – и поняла, что Хельга обманула, моих коллег здесь нет. За шуточку я попеняла, когда она вернулась с пиалами, доверху заполненными ягодами ки, блестевшими в свете магламп.
– Зато ты взбодрилась и перестала нести чушь о Фросте, – возразила подруга ехидно.
– Не знала, что тебе нравятся неотесанные, грубые боевики. – Меня задело, как она обозвала мои слова о маге.
– Неотесанные? Судишь, не пообщавшись с ним нормально и пяти минут? Да ты гордячка, Иза! – возмутилась Хельга.
Чтобы не сказать еще что-нибудь лишнее, я принялась есть горные ягоды.
Сладкие, сочные и ароматные, они ускоряли наполнение резерва, но хранились до обидного недолго. А те, что вырастали в теплицах, хоть и не теряли чудесных свойств, но почему-то были кислыми до ужаса. Не устаю удивляться особенности ки, она действительно уникальна, дар богов людям.
Хельга смерила меня понимающим взглядом и вынесла вердикт:
– Бесишься, потому что тебе Фрост понравился. – Она подмигнула. – И я понимаю и одобряю твой выбор. Фрост – хороший образчик истинного защитника, матерый волчара. Будь мое сердце свободным, я бы к нему присмотрелась сама.
Я успела съесть достаточно ки, чтобы подобреть, и заявление подруги уже не возмущало. Хочется ей меня поддевать, ладно, потерплю – это же Хельга, ей иногда можно.
– Думай что хочешь, – разрешила я.
Вдобавок, если начну возражать, оправдываться, подруга поверит в свою же выдумку.
Когда резерв полон, а ки ешь много, она пьянит, как игристое вино. Но при этом утром не будет похмелья и прочих неприятных последствий. Ну разве что сразу нападает внезапная болтливость и безудержная любознательность, перед которыми пасует стыдливость.
Сегодня они вредны, как никогда раньше…
– Хельга! – не вытерпела я.
– А? – оторвалась подруга от полезного десерта.
– Он же бородатый!
Она думала о чем-то своем и не поняла моих слов.
– Кто?
– Фрост. Там же щетина, как половина фаланги моего мизинца. – Я помахала перед носом подруги рукой с тремя кольцами-накопителями и обратила внимание, что кожа слегка обветрилась.
Шмырев мороз… Пока жила в столице, я успела забыть, сколько крема для рук уходит зимой. Надо заглянуть к зельевару, обновить запасы.
– И что?
Удивление Хельги выглядело неподдельным. Неужели только меня волнуют подобные моменты?
Я засмущалась и, уткнувшись взглядом в темно-оранжевые ягоды, спросила тихо, почти шепотом:
– Целоваться-то как?
Вовремя я подняла голову – уголки бледных губ дрогнули, словно хозяйка трактира хотела рассмеяться и с трудом сдержалась.
– Думаю, не хуже, чем с гладковыбритым мужчиной. Ты же не с бородой будешь целоваться, правильно?
– Я вообще с бородатым целоваться не буду.
Хельга вскинула тонкие брови.
– Тогда почему спрашиваешь, Иза?
Когда переполняет магия, тело легкое, настроение легкомысленное, а голова пустая… и глупая-глупая. А язык – предатель! – болтает без устали.
– Занятно просто. Слышала, что мужчина, который не бреется, не уважает свою любимую.
– Не уважает тот, который бреется плохо и оставляет у девушки раздражение на подбородке.
Раньше, когда Хельга напоминала о давнем случае, я смущалась, теперь же рассердилась. Не на нее, на Йохана, который украл у меня первый поцелуй, оставив вместо приятных воспоминаний заметные царапинки на лице.
Он поцеловал, поздравляя с удачно завершенным первым курсом и объявляя, что отныне мы пара. Сейчас и не скажу, чего было больше: восторга, что парень, который давно нравился, стал моим женихом, или разочарования, что поцелуй оказался не волшебным, а колючим.
К счастью, его последствия, то есть красные пятна на подбородке, вмиг убрал крем, который посоветовала Хельга. На тот момент я и не подозревала, что вскоре случится несчастье и она окажется единственной, кто поддержит и постепенно станет близкой подругой. Та самая соседка, которая смотрела на моего отца больным взглядом и на которую я недобро косилась, опасаясь, что она попытается разрушить семейное счастье моих родителей, стала моей главной опорой.
Я сдавала летнюю сессию второго курса, когда отец, опытный маг-землевик, исчез. Ушел в горы в одиночку выискивать новые месторождения драгоценных камней – и пропал. Когда не вернулся через неделю, мама забеспокоилась. Поиск длился недолго – через пару дней группа следопытов наткнулась на последнюю стоянку неподалеку от входа в гиблое место. Следов борьбы не обнаружили, отец просто исчез, а значит, по мнению большинства, поддался наваждению и сгинул.
Если бы со мной связались, лорд Йохенссельский, невероятный человек и ректор моего университета, не отказал бы в помощи, дал бы лучшего мага-искателя. И я бы нашла папу по горячим следам. Я чувствовала, что он жив. Сейчас же, спустя почти четыре года, надежда едва теплилась в душе.
Наверное, до конца я не сумела простить маму, которая ждала окончания сессии, чтобы сообщить мне дурные новости. Как и то, что она сразу поверила в смерть мужа, а горе быстро помог забыть Ханс Марон. Они даже положенный год траура с трудом выдержали – Адамина, здоровенькая и крепенькая, появилась на свет через восемь месяцев после свадьбы. Всем же знакомым мама рассказывала, что ее младшая дочь родилась недоношенной и слабой. Богине откровенная ложь не понравилась, и Адамина вскоре действительно начала болеть. Целитель заявил, что климат ей не подходит, и мама с отчимом затеяли переезд.
Радует, что мне хватило денег, заработанных за год практики, чтобы выкупить мамину часть дома, он теперь полностью мой и родовому гнезду Эйков ничто не угрожает.
– Чего притихла? – нарушила молчание подруга.
– А ты?
– А я вспоминала поцелуи с бородатыми.
Хельга наверняка поддразнивала – с момента появления в нашем городе она смотрела только на моего отца и, не будучи женой, хранила ему верность и после его загадочного исчезновения.
– И что? Не томи! – Я решила поддаться на провокацию и посмотреть, что из этого выйдет.
Кто знает, может, и целовалась она с бородатыми? В старой жизни, до Вьюги?
– Все зависит от степени мягкости бороды. – Хельга напустила на себя вид умудренной жизнью женщины, хотя была старше лишь на четырнадцать лет. – У одного она, как мех, у другого напоминает одежную щетку.
Я кивнула. А что, похоже на правду. Косы у девушек ведь тоже разные бывают: у одной – шелк, у другой – пакля.
– Поверила? – Хельга довольно рассмеялась. – Прости, не удержалась. Я не помню, Иза. Да и какой смысл целоваться с мужчиной, если ты в этот момент думаешь, какая у него борода на ощупь?
И то верно… Глупости лезут в голову. Мы еще похихикали, поговорили о последних новостях Вьюги и доели ки.
– Спасибо за шикарное угощение, Хельга. Пойду я, поздно уже.
– Я с тобой, нужно только оставить указания и утвердить утреннее меню.
В добротном трактире, построенном из камня и толстых дубовых бревен, часто останавливались путешественники – в их распоряжении был весь второй этаж. И хотя комнаты были по-настоящему благоустроены, с ярким маглампами и жаркими светочами, Хельга тут не жила, предпочитая тишину. И в отсутствие хозяйки в «Снежной ведьме» заправляла всем надежная семейная пара – стражник-ветеран и магичка земли, некогда входившая в артель старателей.
Последние посетители и постояльцы трактира заканчивали ужинать, и в просторном зале сейчас сидело человек восемь.
Пока Хельга общалась с помощниками, я без спешки оделась, глядя в окно. Двор освещали магические фонари, и поваливший поздним вечером снег красиво золотился в их свете. Эх, опять метель… Короткая куртка из меха фурра – чудная вещь, удобная на работе и в драке, но, когда дует ветер со стороны гор, даже в самых теплых штанах нещадно подмерзает попа.
– Это она, как и сказали, серебристо-пепельная магичка.
Злой шепот царапнул слух.
Я резко обернулась – неподалеку, возле пустого столика, стояли уже знакомые брюнетки. У той, что восхищалась моим цветом волос, в глазах плескались отчаяние и решимость одновременно.
Вторая девица презрительно кривила губы, но при этом именно она заговорила первой:
– Изольда Эйк?
– Да. – Я опустила сложенные на груди руки, готовясь к самому неожиданному повороту событий.
– Я хотела с вами поговорить, Изольда, – тихо произнесла поклонница моей косы. – Я – Марта.
Она выжидающе на меня смотрела, и я нахмурилась, пытаясь заставить память очнуться.
Марта? Как будто имя мне о чем-то говорит.
Ой, а ведь говорит! Боги, да это же новая невеста Йохана!
Легкомысленное настроение как вихрем снесло, в животе даже ледяной ком образовался. И что будущей счастливой новобрачной от меня надо?
– Изольда, я человек прямой, поэтому без всяких уверток прошу: оставьте Йохана в покое. Не преследуйте его, пожалуйста!
Мои брови подпрыгнули на лоб и как бы там не остались навсегда – настолько удивило услышанное. Преследую Йохана? Я?!
Новость ошеломила, все слова вылетели из головы. Вот, значит, как – я преследую своего бывшего парня… Дожилась. Наверняка еще и зажимаю в коридорах, приставая с поцелуями?
Что ж, Йохан больший негодяй, чем я думала. К шоку прибавилась горечь.
Восприняв мое молчание как дурной знак, Марта заволновалась. Прижав руку к животу, скрытому дорогой шубой, и испуганно оглянувшись, она прошептала:
– Я жду ребенка, прошу вас, не забирайте у него отца.
Бедная, она до сих пор считает, что это тайна? Для большинства – вполне вероятно, а вот стражи все знают, будущий папаша успел похвалиться, если и нелюдимый Фрост уже в курсе.
– Зачем ты с ней церемонишься? – возмутилась вторая девица и шагнула ближе. – Слушай, ты, если не отлипнешь от Йохана, – она сделала многозначительную паузу, – однажды ночью тебя встретит пара молодчиков – забудешь, как смотреть не только на чужих, но и на свободных мужиков!
Я криво усмехнулась:
– Угрозы и оскорбления в адрес стража крепости-града караются штрафом в тысячу лэтов и общественными работами на благо Вьюги сроком на полгода.
Агрессивная брюнетка побледнела, но упрямо вскинула подбородок:
– Предупреждение – не угроза!
– Да что вы говорите! – яростно прошипела Хельга, становясь рядом со мной. – Запомните, всяким молодчикам, посмевшим приблизиться к Изольде, ее жених оторвет все выступающие части тела! А затем кое-что сожрать заставит!
Я в защите не нуждалась, но поддержка приятна, вмиг согрела примороженную поклепом душу. Даже упоминание вымышленного жениха не расстроило.
– Простите Рагну, она слишком за меня переживает. – Удрученная Марта поспешила замять ссору. – Госпоже Эйк, разумеется, никто не угрожает. Я могу только взывать к ее милосердию и великодушию. Пожалуйста, оставьте нас в покое!
– Девочки, ау! Вы оглохли? – Хельга уперла руки в боки и одарила искательниц справедливости жалостливым взглядом. – Не нужен Изе ваш безответственный Йохан, у нее жених есть.
Я легонько сжала руку подруги, давая понять, что против лжи. Когда гордость пострадала, откровенное вранье – последнее лекарство, в котором она нуждается.
– И как же зовут ее жениха, уже придумали? – ядовито поинтересовалась Рагна.
– Кузина, хватит!
– Нет, Марта, я хочу узнать имя! Эйк только вернулась – и сразу обзавелась женишком?
Похоже, подобная скорость девицу задела. Больное место?
Хельга посчитала так же и ударила прямо по нему:
– Красивая, умная девушка в одиночестве прозябать не станет. – Тон изменился, когда подруга смотрела на невесту моего бывшего жениха. – Госпожа Марта, я всегда буду рада видеть вас в моем трактире, но без лгуна Йохана и этой невоспитанной змеи.
Рагна побагровела:
– Знаете что…
– Закрой рот, мы уходим! – В голосе Марты зазвучала сталь.
Девушка выпрямила спину, расправила плечи. Разгневанная, она показалась мне невероятно красивой. Может, не на деньги позарился Йохан, а на саму Марту? Ей бы дар – и на боевой факультет, получилась бы воительница не хуже древних.
Решительно схватив кузину за рукав шубы, Марта направилась к выходу. Остановившись на пороге, обернулась и попросила:
– Простите! Я не ревнивая дура, я просто очень люблю Йохана и боюсь потерять.
– Не переживайте, жених Изольды тоже ревнив, – беззаботно отмахнулась Хельга и хихикнула: – Возможно, моя подруга выйдет замуж даже раньше вас – страж Фрост такой нетерпеливый.
Пол закачался под ногами. В глазах потемнело.
Она назвала моим женихом Фроста?.. О боги, за что вы со мной так? Я же теперь стану посмешищем Вьюги, если не всех крепостей-градов Севера!
– Фрост? – пискляво воскликнула Рагна. – Эта глыба льда?
Марта толкнула плечом дверь и потащила упирающуюся кузину на улицу, прямо в объятия метели.
Хельга перестала довольно скалиться, когда увидела выражение моего лица.
– Иза, что случилось?
– Твой длинный язык случился! – Я сделал глубокий вдох и выпалила: – Зачем ты наврала? Зачем приплела Фроста?
– А кого, если только о нем мы весь вечер и говорили? – искренне удивилась она.
– Меня же теперь съедят без соли! Только ленивый не станет тыкать пальцем, говоря, что я лгунья! А Фрост?.. Как с ним быть?
– Да никак. Все хорошо, Иза.
Подруга легкомысленно улыбалась, а меня колотила нервная дрожь.
– Не вижу ничего хорошего… моя репутация погублена!
– Да ладно тебе! Не станут же девицы всем рассказывать, что приходили с угрозами? А без этого они не смогут объяснить, откуда узнали имя твоего жениха.
– Хельга, у меня его нет! И ты плохо знаешь коварство девиц. После КУМа у меня безрадостных наблюдений накопилось предостаточно, чтобы знать точно: та же Рагна пустит слух, не заботясь о репутации кузины. И о моей мнимой помолвке завтра будет знать весь город!
– А даже если и так, кто рискнет расспрашивать Фроста? – Хельга рассмеялась и выпорхнула из трактира. – Его уважают и одновременно побаиваются. Никто не полезет к нему, чтобы он подтвердил или опровергнул сплетни.
Я следовала за ней, и с каждым шагом ситуация лишалась мрачных красок. Хельга права – никто не заведет с Глыбой разговор о личном. Ох, очень на это надеюсь!
Ночью Вьюга преображалась, становясь еще краше. Над головами – черный шелк небес, вышитый бриллиантами звезд. Под ногами – сокровища зимы. Свет желтых и белых фонарей золотил или серебрил сугробы, пушистый снег на деревьях, крышах домов. Порой сдавалось, что ступаешь по россыпям самоцветов.
Где-то лаяли, перекликаясь между собой, собаки – со скуки, без тревоги или злобы, а значит, в городе тихо и безопасно, ни нечисть, ни нежить за стены не проникла.
– Доброй ночи, дамы!
Нас обогнали стражники на ньйорах.
– Удачного дежурства! – пожелала я уличным патрульным, а Хельга помахала рукой.
Мужчины поехали впереди без спешки, невзначай сопровождая нас.
Оставив позади трактир, я уже не жалела, что с паршивым настроением пошла к Хельге, а не сразу домой. Настроение своей кислой физиономией я никому не испортила, наоборот, от души посмеялась.
А что пересеклась с Мартой, так эта встреча неизбежна. Я бы тоже посмотрела на возможную разлучницу и дала понять, что любимый мужчина ей не достанется. Стычка к тому же взбодрила и в очередной раз доказала, что Йохан – болван и далек от идеала моего мужчины.
– Хельга, а почему Фроста прозвали новой легендой?
– Точно! Сейчас расскажу, а то как бы парень твой, а ты о нем ничего не знаешь. Нехорошо! – прыснула подруга, но тут же прикрыла рот рукой в белой варежке – мороз нещадно драл горло, провоцируя кашель. Быстро справившись с реакцией на холодный воздух, она продолжала:
– Фрост – удачливый разведчик. Буквально сразу, как устроился в стражу, он попал во внешний патруль, которому выпало задание проверить дальние башни-маяки. Старший, испытывая новичка, отправил его вперед, наказав дать сигнал, если повстречает нечисть. Он вскоре и подал – к нему рванули на помощь, но не успели… Фрост в одиночку перебил всю стаю волколаков.
– Стаю?! В шесть – восемь голов?
Свирепые твари, поджарым телом похожие на волков, а широкой мордой и лохматостью – на медведей, редко бродили поодиночке, и даже два боевых мага не всегда успевали их одолеть – настолько они быстры.
– Говорят, их было больше.
Я хмыкнула – ну, тогда все ясно. Рассказ уже стал байкой, которую передают обычно с преувеличением. Как бы вообще там одна особь не напала – тогда поверю, что Фрост одолел ее за считаные минуты.
Жилища встретили нас темными окнами. Хельгу, понятное дело, никто не ждал, а вот отчим ради приличия мог бы и не ложиться спать – я же проявила вежливость, пообещала проводить его завтра.
– А было бы уморительно, если бы Фрост узнал, что у него появилась зазноба, – под нос пробормотала Хельга.
Но я услышала и шутливо ткнула ее в плечо.
– Угу, я обхохочусь, прежде чем он заморозит меня своим ледяным взглядом. Спасибо тебе, дорогая. Умеешь устроить подруге веселье!
– Да ладно, не переживай, не узнает, – легкомысленно отмахнулась Хельга. – Все обойдется.
Мне бы ее уверенность…
Заходили мы домой традиционно одновременно. Низкий заборчик между дворами позволял видеть двери и веранды – удобно, если дружишь с соседями.
– Доброй ночи, Изольда!
– Сладких снов, Хельга!
Переступив порог, я первым делом слила излишек силы в центральный накопитель защитной системы. Мое жилище одно из самых надежных в городе, поэтому я сплю крепко до утра. Только за это обожаю свою профессию.
Вешая куртку, невольно присмотрелась к меховой шапке на полке и хихикнула. Одежная щетка и вовсе вызвала непреодолимое любопытство – я даже потыкала ее пальцем, выясняя степень жесткости. И все же поцелуй с Фростом – лобызание пушистой шапки или шероховатой щетки?..
Ох, это все ки! Она виновата, что мне смешно до сих пор. Но в одиночку хохочут ненормальные магички, поэтому о поцелуях с бородатым стражем больше не думаю, все равно не узнаю, каково это.
Я полагала, придется готовить ужин, но о нем побеспокоился отчим: сварил с крупными кусками телятины суп и достал из погреба соленья. А еще на столе ждала коробка «Ольрионской ночи», моих любимых конфет, и записка.
«Милая Изольда! Прости, что перед отъездом я повел себя, как свинья. Я мечтаю обнять твою маму и сестру, но при этом боюсь покидать Вьюгу. Я всю свою жизнь выслеживал пушного зверя, что буду делать в приморье? Прости старого дурака, сила воли покинула, я сорвался и наделал глупостей».
Марон еще сокрушался, что не сумел заменить отца, что оставляет без мужской поддержки, но верит в мое благоразумие. Закончив читать, я даже посочувствовала ему – нелегко в зрелом возрасте срываться с насиженного места и обживать новое.
Понятно, после визита к Хельге ужинать не хотелось, а вот конфеты я отнесла в спальню. Приняв ванну, не удержалась и съела целых пять штук, хоть сладкое на ночь вредно и вызывает бессонницу.
День выдался тяжелый и насыщенный, поэтому мне ничто не помешало провалиться в сон.

Глава 4
Жених

– Невеста без сознания, я не могу проводить обряд! – Сварливый мужской голос ворвался в сон, разбивая его на сотни осколков.
Я открыла глаза – и тотчас зажмурилась.
Как же много света! Под веками словно огнем жгло. Виски ломило, голова напоминала тяжеленный булыжник. Мысли походили на улиток, которых посреди весны одурманил внезапный мороз.
– Но деньги вы брать можете? – язвительно спросил второй мужчина.
Лежа на чем-то твердом, я ощущала холод под спиной. Странно, у меня мягкая кровать, а недавно купленные светочи отлично обогревали спальню.
Новая попытка открыть глаза увенчалась успехом. Часть обзора скрывал длинный белый мех. Сдув его в сторону, обомлела. Я с первой секунды узнала стену в храме богини Матери.
Боги мои… я не дома?!
В голове чуть прояснилось, и я смогла яснее осознать свое положение. А оно было горизонтальным. Я лежала на каком-то меху в храме. Как я здесь оказалась? Серые плиты пола, ряды горящих свечей вдоль стен. И ноги… Неподалеку стояли модные в столице сапоги, охотничьи валенки и кожаные туфли без задников, которые выглядывали из-под темно-синего балахона. Понятное дело, вся эта обувь находилась на ногах трех мужчин. Рассмотреть их, не выдав, что очнулась, не удавалось.
– Послушайте, я согласился допустить вольность в обряде, но невеста все еще не пришла в себя!
Истеричные нотки в голосе позволили опознать его обладателя, жреца Трайна.
– Моя любимая переволновалась и уснула, – заявил его невидимый собеседник. – Это не повод отказывать в нашей просьбе.
– Темные вы люди! – вспылил Трайн. – Если кто-то в беспамятстве, богиня такой союз не признает!
– Я гляну, что с девочкой, – произнес знакомый басок решительно, но при этом с ноткой неуверенности.
Отчим? Что он здесь делает?
– Иди. Если моя невеста не проснулась, растормоши ее.
В висках пульсировала кровь. Я и третьего мужчину наконец узнала. Кастор Кастанос. И он собрался жениться на мне, а отчим помогал!
Торопливые гулкие шаги – и вот уже холодные руки Марона раскрывают пушистый мех, в который я была укутана.
Легонько похлопав по щекам, отчим взволнованно зашептал:
– Прости, прости, Иза! У меня нет иного выхода. Я задолжал Кастаносу, и он захотел твой дом… вместе с владелицей. Тебе придется выйти за него замуж.
Миленькие пожелания у некоторых! Вот только продажа людей запрещена, как и принудительное замужество.
Ярость стремительно пробивалась сквозь апатию и сонливость. Сейчас поднимусь – и как устрою им всем тут! Продажному жрецу реденькую шевелюру подпалю, подлому отчиму лицо расцарапаю! Ну а Кастаносу охоту жениться на бесчувственных девушках отобью… как недавно Йохану.
Как ни силилась, пошевелила только рукой, тело слушалось плохо. Не отвечала и магия. Впечатление, что мой резерв выкачали и выскребли до донышка.
– Я знаю, ты девочка умная и сейчас слышишь меня, – горячечно шептал Марон, гладя меня по голове. – Я не мог иначе, а ты справишься, я знаю. Ты сильная, Изка. Сейчас притворись покорной, все равно ты увешана уршилем и под зельем подчинения. Выйди за него замуж, Иза, и отрави скотину, ты же целительница, никто ничего не поймет.
Какое радикальное решение проблемы и удобное для Марона! Совершив преступление, я уже не смогу пожаловаться на него. Принуждение к браку, похищение, а главное, нападение на стража крепости-града – срок каждому в этом храме выйдет приличный.
Я прикусила язык, надеясь, что боль поможет сбросить оцепенение. Добилась только подвижности рук, ноги оставались как чужие.
– Вижу, невеста моя очнулась? И добрый папочка дает родительское благословение? – ядовито поинтересовался Кастанос, голос его прозвучал совсем рядом. – Поднимись, дорогая!
Застигнутый врасплох отчим на коленках отполз в сторону, открывая мне обзор на черноволосого дельца, протягивающего руку.
Я хотела высказать все, что о нем думала, но вместо этого покорно встала и вложила свою ладонь в руку. Сопротивляться подавляющим волю чарам не хватало сил, и я безропотно пошла рядом с негодяем, когда он повел меня к алтарю.
– Теперь ты будешь говорить только «да», – тихо приказал Кастанос. – Уяснила, дорогая? Кивни.
Я послушалась, чувствуя, как к глазам подступают злые слезы. Выхода нет? Я влипла?
Рукав нежно-бирюзового, цвета весны, как предпочитали на севере Латории, свадебного платья чуть задрался, демонстрируя браслет из зеленых с красной искрой камней. Уршиль. Отчим не соврал, помимо зелья подчинения, за использование которого дают пять лет, на меня надели блокиратор магии.
Лучшая выпускница отделения защитников, гордость ректора КУМа, я оказалась не готова к предательству близкого человека. Защитница, которая не смогла постоять сама за себя. Посмешище…
У зелья подчинения особенно неприятен побочный эффект, который провоцирует слезливость. Я ведь не плакса! И никогда раньше не опускала руки, борясь до последнего.
И сейчас не сдамся! Пускай Кастанос женится – брак подтвердить он не успеет.
Слезы отступают, если отвлечься. И я взглядом заскользила по стенам храма. Фрески, кружево позолоченных узоров, вычурные подставки для магламп и мудрые изречения великих жрецов древности. Наставления и правила богини Матери. В воздухе витал сладковатый аромат благовоний. Толстенная книга с ходом обряда раскрыта на алтаре.
Как же странно видеть подобное благолепие, когда идешь к фальшиво улыбающемуся жрецу! Высокий, но полноватый, в просторном синем балахоне, он напоминал нетерпеливого падальщика, поджидающего свою часть добычи после пиршества хищников.
Я отвернулась, не желая смотреть, как тот, кто должен чтить заветы богини, цинично попирает их. Взгляд уперся в скамьи первого ряда, утопающие в полумраке. Зелье сказалось и на зрении – мне показалось, что тьма шевельнулась, оживая… Моргнула – нет, привиделось. Галлюцинации или бурное воображение?
– Дети милосердой богини Матери, мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями прекрасного события.
– Короче можно? – без стеснения спросил наглый Кастанос.
К чести жреца, он не отреагировал.
– Мужчина и женщина, любя друг друга, согласны заключить союз сердец и душ и нести радости и горести вместе. Дабы жизнь совместная напоминала первый снег чистотой, входите ли в супружество без зароков? Есть ли девица, которой ты, жених, обещал свое покровительство? – неумолимо задавал жрец положенные вопросы.
– Нет, – скривился Кастанос.
А жаль! Я бы обрадовалась, явись сюда обманутая девушка с требованием остановить церемонию. На свадьбах случались всякие курьезы, правда, я о них только слышала, сама не была очевидицей.
Жрец медленно, будто издеваясь, обвел пустой зал внимательным взглядом и торжественно спросил:
– Есть ли мужчина, которому ты, невеста, обещала свою руку раньше?
– Да.
Тьма обрела плотность. Массивная фигура, выступив из сумрака, угрожающе выросла за спиной Кастаноса.
– Она обещала мне, – глухо произнес Фрост.
Лицо потрясенного жреца вытянулось.
Кастанос, резко обернувшись, выпустил мою ладонь. Отчим, пятясь, наткнулся на треногу с курильницей, и медный звон покатившейся подставки вернул всех к реальности.
В храм Фрост пришел в форме стража, которую не скрывала расстегнутая куртка. Из-за ее полы выглядывал, хищно серебрясь, заткнутый за ремень боевой топор.
– Изольда Эйк, это правда? – В голосе жреца отчетливо был слышен испуг. Быстро смекнул, чем ему грозит бракосочетание без согласия невесты? – Ты давала иному мужчине слово?
Подчиняющее зелье, приказ похитителя говорить «да», шутка Хельги насчет моего жениха – все сложилось воедино.
Понукаемая чарами принуждения, я со злорадством подтвердила:
– Да.
– Нет! – Кастанос в ярости сжал кулаки. – Это моя невеста!
Но никто его не слышал.
– По традиции с-северных земель, Изольда Эйк обязана выполнить з-зарок, – заикался жрец, нервно вцепившись побелевшими пальцами в край алтаря, – если мужчина настаивает.
– Настаиваю. – Скользнув между мной и дельцом, Фрост оттолкнул последнего своим могучим телом.
Кастанос, грязно ругаясь, бросился на стража – споткнулся и растянулся на полу. Краем глаза отметив, что он не поднялся, вмиг об этом забыла, когда осознала страшное – фарс со свадьбой не закончился!
– Объединяя свои судьбы, в знак любви и верности перед ликом богов… – торопливо бормотал жрец.
Церемонию не остановили. Ее продолжали! Но уже с другим мужчиной.
Меня бросило в жар. Как же так? Я просто сменила жениха? Но я не хочу замуж! Только не за Глыбу!
Паника завладела мной полностью, но завопить, что против, я не могла. Я хотела всего лишь избежать свадьбы с Кастаносом! Не выйти за Фроста! Нет!
– …возлюбленные, благословленные милосердной Матерью, соедините свои руки. – Жрец умолк в ожидании, когда мы выполним условие ритуала.
Фрост посмотрел на меня пытливо. Я застыла, едва ли не впервые отметив его странные глаза. Зелено-карие, с желтыми крапинками. Такие очи у горного хищника – янтарного ирбиса, прозванного охотниками золотой молнией.
В воздухе повисло напряжение. Секунды летели. Страж молчал, я – тоже.
Вскинув темную бровь, Фрост внезапно взял меня за руки – они утонули в его широких ладонях. Боги, если он сожмет мои пальцы, вмиг переломает…
Страхи оказались беспочвенны, страж держал аккуратно, контролируя свою силу. В этот момент я боялась его и одновременно испытывала неведомое ранее ощущение – впервые мужские руки успокаивали, обещали защиту. И я пожелала, чтобы мгновение переросло в вечность… К счастью, наваждение быстро схлынуло.
– Люби и береги жену… – Жрец осекся, сообразив, что не знает имени нового жениха.
– Эйден Фрост, – подсказал страж после секундной заминки.
Вот теперь я запаниковала по-настоящему! Что он делает? Неужели не видит, что я против?
– Люби и береги жену, Эйден Фрост. Люби и почитай мужа, Изольда Фрост. Будьте счастливы, дети милосердной Матери! – Взмокший жрец вздохнул с облегчением.
Я же забыла, как дышать, опасаясь, что прозвучат страшные слова. Увы, жрец о них помнил.
– А теперь скрепите союз поцелуем! Да пребудет с вами милость Матери! – торжественно закончил он церемонию и посеменил прочь.
– Ты еще об этом пожалеешь, Изольда! – прошипел встающий с пола Кастанос.
От неожиданности я дернулась в сторону. Почти дернулась… Огромный капкан по имени Эйден Фрост захлопнулся: одна теплая ладонь легла мне на спину, вторая уверенно накрыла затылок.
Поцелуй ошеломил. Губы у стража оказались мягкими и настойчивыми. Так внезапно, напористо-искушающе меня еще никогда не целовали…
И я растворилась в ощущениях, отдалась всецело им, хмелея от ласковых, неожиданно пьянящих прикосновений мужских губ. Ноги ослабли, пол под ними качнулся – и опорой стал мой случайный муж.
Легкое покалывание запястья чуть разогнало дурман поцелуя – на коже проявилась свадебная метка? Я совсем о ней забыла!
Возмущенно прервать поцелуй не успела – Фрост отстранился первым.
Обернувшись к бледному Кастаносу, обронил сухо:
– Увижу тебя рядом с моей женой – убью.
Фрост не пошутил недобро, нет. Таким тоном не пугали, а констатировали факт. Я поняла верно, как и делец, судя по его сузившимся глазам.
В шоке прикоснувшись к припухшим губам, увидела, как Фрост поднял с пола мех, в котором меня доставили в храм.
– Эту шубу купил я. Как и платье, что сейчас на твоей жене! – Кастанос гадко ухмыльнулся, но при этом его перекосило от злости.
Он проиграл и старался хоть как-то уязвить, задеть за живое. И меня зацепил: стоило представить, как переодевал сонную, стало дурно. Оставалось надеяться, что отчим не совсем бессовестный человек, и платье на меня натянул он.
– Девица твоя, но не ее наряд! Заплати за них, иначе она уйдет из храма голой!
Фрост молча вытащил из кармана кожаный мешочек, распустил завязку – засияли радужно фиолетовые рэйские камни, прекрасные даже без обработки. Откуда они у стража? Добывают их далеко в горах, почти на границе с Давелией.
Швырнув целое состояние под ноги скрипящего зубами негодяя, Фрост накинул мне на плечи шубу и подхватил на руки – я утонула в пушистом меху и надежных объятиях.
Пока Фрост нес на улицу, лихорадочно обдумывала случившееся.
На что рассчитывал Кастанос, затеяв похищение? Что смирюсь с судьбой, испугавшись слухов? Я не из числа робких девиц, которые страшатся рассказать о преступлении. Но при этом я из тех, у кого семья – самое уязвимое место.
Когда действие зелья закончится, я объясню ситуацию Фросту, сообщу в стражу о преступлении, и наш брак расторгнут. Сам же поженивший нас жрец и разорвет случайный союз, даже брачная татуировка не помешает. Вот только что будет с отчимом? Ему грозит серьезный срок! И что будет с мамой и маленькой сестренкой, нуждающейся в дорогом лечении?
Я готова терпеть допросы, суд, скандал и сплетни. А мои родные? Мама потеряет еще одного мужа, сумеет ли полюбить третий раз в жизни? Если отчима посадят, долго ли продержится она с больным ребенком на руках, лишившись единственного добытчика? Хватит ли моей помощи? Адамина и мама ни в чем не виноваты. Имею ли я право перечеркнуть их судьбы жаждой справедливости?
Западня – это слово подходило лучше всего. Может, на мою совесть и рассчитывал Кастанос? Верил, что не позволю посадить отчима в тюрьму, а с ним и главного злодея?
Двери храма громко захлопнулись позади, ставя точку в моих размышлениях.
Я приняла решение, и вряд ли его оценит Фрост, которому не нужна в женах нелюбимая. Он наверняка рассчитывает на быстрое аннулирование брака, не подозревая, что у случайной супруги возникнут с этим проблемы.
Поговорим откровенно, когда мне станет лучше. Вот только как быстро это произойдет? Часов через пять – семь – отчим не мог положить в конфеты много зелья.
Ох, отчим… Сложно поверить в то, что он сделал со мной. Одурманил и отдал за свои долги в комплекте с домом. Моим домом!
Я Марона знаю с детства. И с женитьбой его на маме почти смирилась. Я честно терпела его ради сестры. Безустанно подавляла раздражение и гнев, напоминая себе, что специалисты по щитам – сдержанные маги.
И что в ответ? Как поступил он? Как самую паршивую в стаде овцу отправил волку в пасть! Слава судьбе, что Марон сейчас не рядом! Одним сломанным носом не отделался бы!
Хотелось скрежетать зубами, но зелье быстро подавило недостойное желание. Задерживая дыхание определенным образом, я окончательно добилась спокойствия.
Следовало подумать и о втором участнике аферы – Кастаносе. Он тревожил меня больше. Никак не пойму, зачем я и мой дом успешному дельцу? Он не похож на нуждающегося, готового жениться ради жилья в центре Вьюги.
Что-то тут не то… Надо разобраться.
Храмовый двор пуст, и я обрадовалась, что свидетелей у моего позора нет.
Снег громко скрипел под ногами стража. Бледное солнце слепило глаза.
Я чуть повернула голову и уставилась на выглядывающий из-под синего мундира свитер грубой вязки, обтянувший мощный торс моего супруга. Толстые нити позволяли увидеть, что Фрост носил медальон – сине-зеленое сияние пробивалось сквозь дырочки. Интересно… Когда сниму уршиль, постараюсь распознать функции артефакта. Вдруг это прольет свет на личность моего загадочного спасителя?
Как он понял, что замуж меня выдают принудительно? Почему решил вмешаться, да еще таким образом? Почему поцеловал в губы, когда мог в щеку – этого было бы достаточно для завершения ритуала? Откуда у него столько рэйских камней? И почему носит их в кармане, а не хранит в банковской ячейке? Хотел принести в дар богине?
От вопросов разболелась голова, даже замутило слегка.
Ньйор, оставленный у заснеженной рябины, встретил хозяина радостным гортанным мяуканьем. Ездовой зверь Глыбы явно больше казенных, редкого серо-черно-белого окраса. Его пушистые лапы нетерпеливо топтали тонкий слой снега – после ранней расчистки свежего успело насыпаться немного.
– Подожди. – Фрост опустил меня на ноги.
Сам же, быстро застегнув куртку, из седельной сумки достал огромное, казалось, способное укутать всю Вьюгу, покрывало мышиного цвета. Тонкое, из пуха фурра, но при этом неимоверно теплое и мягкое.
Зачем-то обернув им поверх шубы, страж посадил меня боком в седло. Заняв место позади, одной рукой крепко обнял, второй взялся за поводья.
Не дожидаясь приказа, ньйор потрусил вперед.
Лучшего момента для разговора и не выберешь – пора прояснить ситуацию. Увы, забыла, что клятое зелье все еще действовало. А потребовать объяснений Фрост не догадался.
Совсем наоборот, отметив мою возню, он велел ультимативно:
– Спи!
И я вырубилась.

Он женился. Зачем? Не скажет, даже если сама Тьма призовет к ответу.
Искал судьбоносную подсказку – и обрел супругу. Впервые в жизни принес пожертвование чужой богине – и отдал его за одежду испуганной девушки.
Еще несколько минут назад, спрятавшись в тени, он незамеченный наблюдал за разворачивающейся драмой.
Когда ранним утром в храм приносят спящую невесту, это не настораживает. Мало ли какие традиции или причуды у местных? Но когда к алтарю ведут вялую магичку, недавно пережившую предательство жениха, это вызывает вопросы.
И он вмешался единственно возможным способом на этом этапе ритуала.
Изольда Эйк. Пепельная блондинка с невероятно синими глазами. Латорийка, специалист по защитной магии с дипломом солидного университета, но при этом несдержанная и быстрая на решения. И как породил Север столь горячее сердце? Загадка.
Контроль еще силен, но в любой момент мог пойти трещинами. Он рисковал, даже временно приближая к себе столь импульсивную особу. Чем раньше от нее избавится, тем лучше для девчонки.
В древних книгах говорится, что спонтанный поступок меняет судьбу. Что ж, вскоре он проверит, ошибались ли предки.

Темнота и тишина, казалось, длились всего мгновение. За ними пришли смех и тусклый свет.
– Фрост, ты никак человека везешь? – загрохотал совсем близко мужчина.
Солидный бас кажется знакомым. Людвайг?
Открыв глаза, я сонно уставилась на серое покрывало – вот зачем оно Фросту. Чтобы скрыть личность женщины, которую вез. Умно.
– Девку везет! Вон из куля торчит краешек подола! – поразился второй мужчина.
– Глыба, все так плохо в личной жизни? – Глумливый голос Йохана я узнала сразу, и остатки сна улетучились. – Ты себе бабенку похитил, чтобы согревала холодными ночами?
Любопытствующие стражи развеселились плоской шутке.
– Это моя жена.
Смех стих. Кто-то закашлялся.
– Глыба, ты серьезно? – спросил Людвайг озадаченно.
– Ты видел, чтобы наш молчун шутил?
– Покажи девушку, Фрост! – потребовал напряженно Йохан.
– Она спит. – Страж, заслуженно прозванный Глыбой Льда, как всегда лаконичен.
– Предъяви тогда брачный браслет, – велел Людвайг. – А вдруг парни правы и ты кого-то похитил?
В голосе его звучало натянутое веселье. Боги мои, а ведь он поверил в предположение Йохана! Поверил, потому что тот свой, а Фрост – малознакомый чужак, да еще и держится в сторонке.
– Брачная татуировка сойдет?
Тишина – звенящая и почему-то страшная – закончилась удивленным смешком:
– Прими мои поздравления, дружище!
– Точно, метка, – не поверил своим глазам раздосадованный Йохан, – не браслет.
– Проставиться, молодожен, не забудь! – хохотнул третий страж.
– Позже, – обронил Фрост скупо.
Ньйор без спешки продолжил путь. В спины нам летели веселые и пошлые напутствия:
– Из-за брачной ночи не проспи дежурство, Глыба!
– Да кто же спать-то будет, дурень?
– Ты там старайся! Не посрами честь стражи Вьюги!
– Фрост, я дам адрес лавки плотника, если кровать сломаете!
– Глыба, поаккуратнее – не раздави женушку!
Ух, зубоскалы!.. Раньше на скабрезности коллег я не обращала внимания – это же боевики, у них шутки незамысловатые, – но не сейчас, когда эта женушка – я. То ли еще будет, когда они об этом узнают…
Дорога ложилась ровно – маги-стихийники между градами чистили ее на совесть, что позволяло ездить не только на ньйорах, но и на лошадях. Но купцы, разумеется, предпочитали сани и собачьи упряжки – и дешевле и надежнее, если придется сойти с тракта.
Плавный шаг ньйора укачивал, но я тотчас взбодрилась, когда дошло, куда мы едем. Стражи, знакомый скрип плохо смазанных петель… Да ведь мы покинули Вьюгу! Мы за стеной!
Куда Фрост меня везет? Какая подлянка еще ждет впереди?
Неужели пожалел, что помешал незаконной церемонии, и теперь хочет освободиться от ненужной жены? Сейчас прикопает меня где-нибудь в сугробе, под елочками, и найдут несчастную Изку лишь по весне… Протестую! Нельзя от жен так быстро избавляться, когда даже брачной ночи не было!
Глупые мысли и паника не успели вспыхнуть пожаром в квартале с деревянными постройками – Фрост остановил зверя.
– Мы на месте.
Меня бережно вытащили из седла и чуть развернули, освобождая от покрывала голову.
Оказывается, мы давно съехали с тракта, забравшись в начало леса. Среди корабельных сосен и мрачных огромных елей желтел обработанный специальными чарами сруб. Двухэтажный дом на высоком фундаменте из камня, с длинной террасой, узорными решетками на окнах известен всем вьюжанам. Жилище Клима-целителя. На прием к нему я как-то сопровождала маму и не раз проходила мимо – поблизости один из старых, разрушенных бастионов, куда бегала в детстве с местной ребятней.
И что мы тут забыли? Нет, естественно, лучше к старому магу на огонек заглянуть, чем искать удобный сугроб для нелюбимой женушки. И все-таки почему мы здесь?
Фрост, сняв с ньйора сбрую и сумки, потрепал его по холке и приказал:
– Гуляй, Свин!
Поступок стража поверг в изумление: вот так просто отпускает зверюгу? Не боится, что не вернется из леса? Как ни приручай, ни дрессируй ньйоров, а доверять им до конца нельзя.
Трехцветный зверь обежал вокруг нас и радостно бухнулся на спину. Катаясь, как обычный кот, он весело урчал, раскидывая во все стороны снег.
И, вытирая мокрое лицо, я поняла, почему ньйора прозвали Свином.
«Искупавшись» и высунув розовый язык, он махнул в лес, сейчас напоминая больше собаку, нежели гигантскую кошку с лохматым хвостом.
– Пойдем.
В одной руке неся тяжелое седло и поклажу, второй Фрост подхватил меня под локоть и без малейших объяснений повел к дому.
От резкого движения с головы слетел капюшон – холодный ветер со стороны гор вмиг охладил мои горячие щеки.
Фрост остановился и молча поправил капюшон.
Внимательный… Если заботится о моем здоровье, прикапывать в лесу не станет. Тогда что? Ждет меня брачная ночь? Ох, да я ведь шутила! Мысленно ерничала, потому что нервы сдали.
Умом понимала, что страж не сделает ничего дурного, но страх не оставлял меня. Слишком часто обижали в последнее время, чтобы расслабиться рядом с малознакомым здоровяком.
Шесть ступеней, широкое крыльцо, слева – крытая терраса с коваными перилами. Дубовая дверь обита внушительными полосами стали. Фрост не стучал – открыл замок своим ключом, магическую защиту снял прикосновением ладони к кнокеру в виде медвежьей головы с кольцом в пасти.
Мелькнула и сразу же пропала мысль, что страж убил целителя и захватил его жилище… Вздор! Не похож Фрост на убийцу, а мысли дурные лезут в голову, потому что кругом видятся предатели. Но веру в людей терять нельзя, иначе какой я тогда маг-защитник? Тех, кому не веришь, кого презираешь, оберегать трудно.
Минутка самопознания прервалась.
Фрост снова удивил: зашвырнув снятые с ньйора вещи в прихожую, подхватил меня на руки и перенес через порог. Поклонник традиций? Ох, что-то я смелость подрастеряла, когда оказались под крышей в одиночестве…
Чтобы снег не замуровал выход, дверь традиционно открывалась внутрь, и страж просто захлопнул ее ногой. Не разуваясь, понес меня куда-то вглубь дома.
Сердце стучало испуганно и громко, в глазах потемнело от переживаний, и я не видела комнаты, через которые мы проходили.
– Я арендовал у Клима половину дома, – как бы между прочим проронил Фрост.
Но это уже не интересовало – волновало, что ждет меня дальше. Разговаривать я все еще не могла. А дергаться в руках тренированного боевого мага? Глупо… Так можно только пробудить агрессию. Оставалось ждать.
Чутье подсказывало: Фрост не злой и не обижает слабых. И все же я затаилась, напряглась, ощущая себя тетивой на арбалете.
Широкие ступени двухмаршевой лестницы возмущенно скрипели, когда и так тяжеловесный мужчина шел по ним с ношей.
Невольно я рассматривала его сосредоточенное лицо. Четкие, резковатые черты: высокий лоб, прямые, широкие брови над зелено-карими с желтой крапинкой глазами. Крупный нос с горбинкой. По-мужски полные, с чеканным рисунком губы. Но дольше всего мое внимание удерживала короткая борода – смоляная, густая. Кончики пальцев зудели, настолько сильно хотелось провести по ней рукой. Странное желание, учитывая, что хозяин бороды несет меня неизвестно куда и непонятно для чего.
С усилием оторвав нескромный взгляд от щетины Фроста, уставилась на его татуировку. Абстрактный узор начинался на виске и заканчивался на острой скуле. Мастерски нанесенный рисунок казался чуть выпуклым.
Я загляделась на стража и не заметила, что лестница закончилась и мы на втором этаже. Несколько размашистых шагов Фроста – и уже в спальне.
Он опустил меня на широченную кровать с упругим матрасом и принялся расстегивать шубу. Паника вновь дала о себе знать, и я оттолкнула руки мужчины. Без признаков каких-либо чувств на суровом лице он покачал головой и продолжил свое занятие.
Могла бы – заорала бы. А так приходилось молча сопротивляться беспределу.
Ловко, явно имея большой опыт в деле раздевания прекрасных дам, Фрост стянул с меня шубу и принялся за платье. Хотелось взвыть от ярости, когда оказалась на животе, а мужские лапищи – на моей спине. Какие-то пуговички страж расстегнул, какие-то оторвал.
На попытки лягаться не отреагировал, разве что сапоги мои сдернул.
Когда платье полетело на пол, Фрост глухо велел:
– Чулки сама.
Целых два слова! Да меня снова удостоили великой чести услышать голос молчуна!
Красная, как вареный рак, я соскочила с кровати и попыталась дать деру. Не вышло – здоровенный гад ловко встал на пути.
Взмах моей руки – небрежный блок его широкой ладонью. Обманный удар – он даже не шелохнулся. И я прекратила драку. Все равно я против него, как блоха против медведя. Нет, даже хуже, блохи хотя бы покусать могут.
Я в западне…
Безмолвно, не сводя с меня непроницаемого взгляда, Фрост сбросил куртку на пол, на нее полетели топор и кожаный пояс с широкой бляхой. Синий мундир мужчина расстегнул до половины.
Я сглотнула и опустила глаза. Кошмар, меня ждет не брачная ночь, а брачный день! Заскулила бы от ужаса, да зелье подчинения не позволяло.
– Изольда…
Поразившись, что назвал по имени, вскинула голову.
Глыба успокаивающе улыбнулся – получилось паршиво, эдакий оскал на бородатом лице. Борода… а ведь и не помню, какая она во время поцелуя. Хотя о чем я? Вскоре узнаю.
Я попятилась.
Вздохнув, Фрост медленно пошел вперед. Три моих шага – один его. За спиной вдруг оказалась стена, справа – массивный шкаф, слева – кровать.
– Послушай меня. Я твой муж, а ты моя жена…
Хорошенькое вступление! Я зажмурилась обреченно.
– …фиктивно.
Я уставилась на Фроста во все глаза.
– Брак мы аннулируем. А сейчас – позволь, сниму следилки и маячки.
Шмырь меня покусай! Так вот почему он меня раздевал? Хотел избавиться от одежды, напичканной следящими артефактами?
Кроме облегчения я почувствовала злость. Он ведь преднамеренно сделал, чтобы заподозрила в дурных намерениях! Зачем? Хотел посмотреть на реакцию? Узнать, какой я человек?
Или это случайно вышло. Если он бесчувственный сугроб, то и других считает такими же. Уж лучше бы второй вариант – так проще, чем понимать, что тебя прощупывали, а ты оказалась совсем не бойцом.
Я вздрогнула, когда грубоватая ладонь легла на мою грудь, обтянутую белым бюстиком, и чуткие пальцы вытащили из кружева крохотную булавку, которой вчера еще там не было.
Затем Фрост осторожно распустил мою прическу, вытаскивая одну за другой шпильки.
Коса из четырех прядей – явно работа отчима, он не считал зазорным делать Адамине «бублики» или «корзинку» и, как я подозревала, обожал это занятие. Мне вот тоже удосужился соорудить сложный «колосок», но скрепил его заколками-маячками. Горло сдавила обида. Вот как он мог?! Мало того что продал, так еще позаботился, чтобы навязанный супруг отыскал, если сумею сбежать! Эх, Марон… А еще дочкой называл, лицемер.
– Повернись ко мне спиной, – тихо велел Фрост.
Зато я знаю, что раз прическу делал отчим, значит, и одевал меня он, а не мерзкий Кастанос. Хоть одно хорошее открытие за утро.
Рука брюнета скользнула по обнаженной пояснице, отвлекая от грустных мыслей и вызывая мурашки, бодро гарцующие по позвоночнику вверх.
– Последняя, – глухо отчитался страж, и я обернулась.
Следилка, тонкая ниточка, цепляемая к ткани или голой коже, сгорела прямо на его ладони. То ли филигранно выполненное огненное заклинание, то ли мужчина не боялся ожогов.
– Чулки сними, – напомнил Фрост, бросая мне покрывало с кровати.
Укутавшись в него по самые уши, я избавилась от последней опасной вещи.
Невозмутимый страж достал из шкафа черную безрукавку, огромный зеленый свитер и вязаные носки. На полках царил скучный порядок – ровные стопки, сложенные по цвету одежды. Кхм, а у меня, если сравнивать, хаос на следующий же день после уборки…
– Оденься и спускайся на кухню. Поговорим.
Я кивнула и взяла предложенные вещи. Подобрав всю сброшенную одежду, фиктивный муж покинул спальню.
Упав на кровать, я спрятала лицо в ладонях и затряслась от беззвучного смеха.
Прикопает в сугробе… брачный день… Да-а, я еще та затейница! Надумала себе лишнего! А Фрост нормальный мужчина, истинный страж, который не преступит законы, не воспользуется слабостью девушки.
Тогда как я особа весьма ветреная, – все еще ощущала прикосновения к телу широких ладоней. Теплые, аккуратные, безумно приятные прикосновения. Что-то со мной не то… Или же это побочный эффект зелья? Много их у него, настоящая отрава!
Чуть успокоившись, оделась. Выданные безрукавка и свитер прикрыли коленки. Откровенный наряд, но другого нет. А вот носки не подошли – мои ноги в них затерялись. Спускаясь по лестнице, непременно споткнусь и шею сломаю. И станет Фрост фиктивным вдовцом, побив все рекорды по скорости смены статуса.
Нет уж, придется потерпеть случайную жену!
И я пошлепала на первый этаж босиком.

Глава 5
Супруг

Запах горелого мяса придал моим шагам ускорение. А я еще переживала, что заблужусь и не найду кухню!
Вбежала в комнату, полную дыма, я вовремя – на большой сковороде подсыхало мясо, слегка обугленная порция уже лежала на глиняном блюде.
Ухватившись за ощутимо нагретую деревянную ручку, я спасла еду от сожжения.
Фрост, строгавший поистине разбойничьим тесаком хлеб, молча передвинул разделочную доску на середину стола.
Поставив на нее сковороду, я быстренько перевернула мясо вилкой и вернула на печь дожариваться. Даже с нотками гари аромат казался божественным, и мой желудок выдал несколько радостных рулад.
Обернувшись, заметила, что страж смотрит на мои ноги.
– Почему босиком?
Я поморщилась: разрешения отвечать никто не давал.
Густые брови Фроста сдвинулись на переносице.
– Все-таки зелье принуждения? И запрет говорить? Позволяю говорить все, что пожелаешь.
Слава богам! Он догадался! Наконец-то…
– Твои носки слишком велики, я могла в них убиться.
Не говоря ни слова, мужчина вышел, и я вздохнула с облегчением.
Став моим временным мужем, он продолжал пугать своим ростом и шириной плеч. Может, у него в предках снежные волоты затесались? Шутка, конечно, но это объяснило бы его рост, силу и отстраненность. Пожалуй, скупость Фроста в выражении чувств страшила меня сильнее бугров мышц и стальных кулаков.
Я сервировала стол и успела изжарить еще одну порцию подготовленного мяса, прежде чем вернулся Фрост с моими сапогами и кулем одежды.
– Можешь надевать – я снял следилки.
Обувь с чулками он поставил у стола, а свадебное платье и шубу вознамерился бросить в печь.
– Стой! Не сжигай! Позже я почищу их, когда сниму уршиль.
Страж вскинул бровь, выражая удивление или скепсис. Кто разберет, что у него на лице написано…
– Шуба из меха угриков. Знаешь, какие это хитрые зверьки? Их ловила вся артель, чтобы хватило на шубу такой длины, – говорила я торопливо, объясняя свой взгляд на чужой труд. – Дороже только мех давелийского соболя. А чтобы сплести шелковое кружево на платье, местные мастерицы работали не одну неделю. Люди старались, создавая красивые вещи, и они не виноваты, что некий урод насовал туда следилок!
Кастанос поразил своей паранойей, да и вообще тем, что заинтересовался моей персоной. Дом, по меркам Вьюги, дорогой, а я симпатичная девушка и вдобавок магичка, но идти на преступление?.. Странно все, не вижу логики в поступках похитителя.
Или же я чего-то не знаю. Вдруг со стороны отца обнаружился родственник благородного происхождения, который решил завещать мне свое богатство и титул? Версия смешная и невозможная, как увеселительная прогулка в аномальных зонах.
– Хорошо, – удовлетворил мою просьбу Фрост и накрыл вещи полупрозрачным щитом, который не позволит Кастаносу воспользоваться следилками и найти нас.
Завтрак протекал в неловком молчании. Хлеб невозможно черствый, как только зуб не сломала? Первая порция мяса, которое поджарил страж, оказалась несъедобной. Та, что жарила я, – недосоленной, но тут ситуацию успешно исправила солонка.
Фрост невозмутимо жевал черствый хлеб, свои угольки и мои нормальные отбивные с одинаковым аппетитом. Закусывал сушеным горьким перцем в немереном количестве.
В душе проклюнулся суеверный страх: а человек ли сидящий напротив мужчина? Складывалось впечатление, что своими белоснежными зубами он перемелет даже камень и не заметит, что ест…
Некоторое время я рассматривала Глыбу, сменившего синюю форму на домашнюю одежду. Черные штаны обтягивали крепкие ноги. Белая безрукавка подчеркивала рельефную мускулатуру, плечи воина и сильную шею, а еще не скрывала на левом предплечье татуировку – очередной абстрактный узор. Но привлек внимание в первую очередь странный сине-зеленый артефакт. Величиной с кофейное блюдце, он висел на стальной цепочке, да такой толстой, что на ней можно собаку держать на привязи – не оторвется. Сам медальон оказался из синего стекла со светящимся зеленым кристаллом внутри. Магию я ощущала, но странную. Одно время она казалась слабой, а через секунду напоминала ураган, притаившийся за дверью, откроешь ее – и стихия, взревев, уничтожит все в доме.
– Ты сказал, что брак фиктивный, – осторожно начала я самый сложный разговор в своей жизни.
Страж медленно кивнул:
– Зафиксируем факт нарушения – и наш союз признают недействительным.
– Придется объяснить, почему ты вообще на мне женился, – заметила я, испытывая неловкость, что «тыкала» Фросту.
Но он первый начал, да и кто сохраняет официоз после поцелуя?
– Я чужой в вашем граде. Не знаком с традициями Севера: вдруг у вас принято доставлять в храм сонных невест. – Страж произносил слова неторопливо, каждое напоминало камень, гулко падающий в глубокий колодец. – Да и не узнал тебя сразу в платье.
Не узнал? Он хочет сказать, что на работе я выгляжу плохо?
– Ты не отказалась от церемонии, когда дал тебе время, – продолжал объяснять Фрост свое видение ситуации. – Я предположил, что не можешь, и принял решение не оставлять тебя с отцом.
– Марон мне не отец! Он – козел, гад и предатель!
Крикнула я злобно и тотчас пожалела, что утратила контроль над собой. Фрост ни в чем не виноват и не обязан терпеть мою истерику.
– Прости… Марон – отчим. Папа никогда бы так со мной не поступил.
Временный муж сделал вид, что не заметил моей вспышки гнева.
– Ты чем-то интересна Кастаносу и нуждаешься в защите.
Я пришла к тому же выводу. Дом – не повод для риска получить солидный срок.
– Завтра утром пойдем к лорду-хранителю – вечером снова будем свободны. – Фрост съел кусочек засушенного мяса и закусил перцем.
Мой же аппетит сбежал, испугавшись свалившихся проблем.
Сделав глубокий вдох, я предложила невероятное:
– Давай оставим все как есть.
– Что?
Панцирь невозмутимости стража пробило – я явственно заметила удивление на его лице.
– Нам пока нельзя разрывать союз.
Боги мои, как же стыдно уговаривать мужчину не разводиться!
– Ты же сам сказал, что я в опасности и нуждаюсь в защите.
– Лорд-хранитель ее и предоставит.
Что ж, говорить правду доведется, хотя ужасно не люблю делиться семейными проблемами с посторонними людьми.
– Если пойдем к лорду Сверу, имущество отчима конфискуют, самого его посадят.
– Безусловно. Он совершил преступление.
– Ему нельзя в тюрьму!
– Он ведь козел, гад и предатель, – напомнил мои же слова Фрост.
Ух ты! Грубый, бесчувственный страж способен на иронию?
– Все так, но без мужа моя мама не справится. У сестренки зимняя лихорадка, которая лечится лишь на побережье, а жизнь там дорогая. Я не смогу им помочь, даже если буду отдавать все жалованье защитника – им попросту не хватит даже на новый дом. Сюда, где зима длится почти шесть месяцев, они вернуться не смогут.
Фрост глядел на меня изучающе.
– И что ты предлагаешь? Позволить преступникам гулять на свободе, а самим остаться в ненужном браке? Я не планирую задерживаться в граде больше года.
Ага, все с ним ясно: приехал сюда денег скопить – зарплата у стражей крепостей-градов выше, чем у столичных боевиков, служащих в полиции. К тому же на Севере можно купить меха и драгоценные камни, чтобы продать в Квартене втридорога. Вероятно, и рэйские камни приобрел у какого-то старателя подешевле.
– Год? Этого времени мне хватит. – Я попыталась улыбнуться непослушными губами.
Дурацкая ситуация: уговариваю не оставлять меня мужчину, которого не люблю.
Зелено-карие глаза Фроста смотрели прямо в душу. Пристальный, темный и безмерно спокойный взгляд. И тем неожиданней прозвучал вопрос:
– А ты не думала, что у меня есть невеста?
Я заняла чужое место? Допустив на мгновение обидное предположение, испытала ворох неприятных ощущений: вину, злость, сожаление.
Потом опомнилась и успокоилась. Почему эта гипотетическая невеста не рядом со своим возлюбленным? Да и вообще, у такого куска льда – и невеста? Впрочем, буду справедливой: Фрост своеобразный, но надежный – сильный боевой маг с моральными принципами.
И что занятно, Глыба Льда, а целуется горячо.
– Невеста? Почему ее не вижу? Хороша же она, если не переехала вместе с любимым в град-крепость.
Фрост промолчал и оторвал от связки шестой по счету перец. И тут я не выдержала – соскочила с табурета и выхватила горькую гадость у него из рук.
– Не знаю, что с твоими вкусовыми ощущениями, но такое количество перца сожжет желудок!
– Входишь в роль жены? – Глыба не рассердился. – Нравится?
– Нет, но я готова ее играть, лишь бы отчима не посадили. Я предлагаю тебе сделку: продлить фиктивный брак на год и развестись по причине бездетности.
Мужчина потянулся за хлебом и спокойно заметил:
– Ты получаешь выгоду, я – нет. Сделка предполагает обоюдный интерес.
Фрост со мной заигрывает? Или издевается? Или действительно так считает? Скупо выраженные чувства сбивают с толку, не давая подсказок, а только путая.
Вернувшись за стол, я принялась перечислять свои достоинства:
– Я знаю всех старожилов Вьюги и многих стражей и артельщиков в ближайших градах. Ориентируюсь в местном лесу и горах до первых очагов аномалий. Умею охотиться, убивать некоторые виды нечисти, различать съедобные грибы и ягоды, ловить рыбу в Хрустальном озере. Могу приблизительно оценить драгоценные камни и самоцветы. Ставлю мощную защиту на жилье, но ты и так в курсе… Могу вести дом в условиях Севера, хорошо готовлю, шью, стираю. Умею петь и танцевать как народные, так и придворные танцы.
К концу монолога я собой даже загордилась. Да я кладезь талантов и достоинств! Сама бы на себе женилась – во какая я умница!
– Ах да! Мне принадлежит дом в центре Вьюги, я буду жить там и не стеснять своим постоянным присутствием. А готовить и убираться буду приходить к тебе дважды в неделю.
Мой примороженный страж молчал, и я заволновалась. Что еще пообещать, не представляла.
– Хорошо.
– Что именно хорошо? Хорошо говорю? Хорошо подготовлена к роли жены северянина и ты онемел от счастья? – Я нервничала и несла чушь. – Или хорошо – ты согласен на фиктивный брак длиной в год?
– Я согласен на сделку. Но у меня есть условия.
Насторожившись, я сжала кулаки под столом. Боги мои, пусть он потребует приемлемое!
– Жить мы будем вместе, здесь. Добытчик и защитник – я. Ты не шляешься в горах, не гоняешься за нечистью. Ведешь дом и готовишь еду.
И ни слова о моей службе? Возмутительно! Первый день замужем, а супруг уже тиранит!
– Ты ничего не забыл, добытчик? Я вообще-то маг-защитник, и неплохой, раз взяли в стражу Вьюги. Я не брошу работу.
Я ждала возражений и настроилась настаивать на своем до последнего. Неужели Фрост из тех мужчин, которые стараются лишить женщин независимости, запрещая им все после свадьбы?
– Ладно, – кивнул брюнет и, наколов кусочек мяса на вилку, отправил его в рот.
Ругаться не пришлось – он согласен и так? Какой-то подвох, не иначе.
– Брак у нас фиктивный, – напомнила я осторожно.
Прожевав, страж заявил:
– Настоящий мне не нужен.
– Отлично! – Испытывая невероятное облегчение, я широко улыбнулась. – Мне тоже и даром не надо. Можно сказать, мы нашли друг друга.
Страж быстро орудовал столовыми приборами, будто забыл о моем присутствии. Мощные челюсти внезапно замерли, их хозяин напрягся, словно к чему-то прислушиваясь.
– Что?.. – Я вмиг вспомнила, что дом находится не просто на отшибе, а в лесу. – Звери? Нечисть?
Фрост отрицательно махнул вилкой и продолжил мирно трапезничать.
А через одну-две минуты в кухню ввалился сухопарый старик, известный всем вьюжанам. Целитель Клим. Без верхней одежды, но в лохматой черной шапке и валенках, с мешком, набитым какими-то веточками.
Оставляя мокрые следы на полу, он торопливо прошагал к печи. Небрежно сбросив ношу возле моих вещей, с наслаждением протянул руки над печью.
Все это он проделал, не замечая гостей на кухне, поглощенный своими мыслями, которые, несомненно, интереснее наших персон.
– Здравствуйте, целитель Клим, – нарушила я молчание.
Он резко обернулся и, как будто только увидев, скользнул взглядом по нам с Фростом.
– И вам не хворать, ребятушки.
Отряхнув шапку от капелек, в которые превратились снежинки, и повесив ее на гвоздь в деревянной стене, целитель добродушно полюбопытствовал:
– Изольда, ты никак в тягости? На первый осмотр пришла?
Я обалдела от подобного предположения, хотя оно закономерно, учитывая специализацию мага.
– Нет, я…
– Ага, вижу, – перебил Клим нетерпеливо, – ты еще с невинностью не распрощалась. Тогда что у меня забыла?
Лицо обдало жаром стыда. Я готова под землю провалиться, только бы не сидеть сейчас напротив Фроста!
– Она жена моя теперь, – без капли эмоций произнес страж.
Клим хмыкнул и обернулся к печи. Целителей обижать нельзя, но этого я бы с наслаждением стукнула черствым калачом! Мимоходом раскрыть личное – это уметь надо. Талантище!
Клим всегда поражал странностями, импульсивными поступками и бесцеремонностью. Но при этом лучшего целителя, специализирующегося на беременности и родах, в граде не найти. Вот и шли к нему будущие мамочки не только со всей Вьюги, но и из соседних градов.
– Клим, посмотри Изольду – она под зельем подчинения, – попросил Фрост. – Можно ускорить его вывод из организма?
– Девушка не хотела за тебя замуж, Эйден, и ты ее опоил? Ай-ай, как нехорошо ради любви преступать закон!
Целитель явно подкалывал толстокожего постояльца, но тот и не думал реагировать, оставаясь все той же Глыбой Льда. Невозмутимой, непробиваемой.
Клим приблизился. Несколько пассов – и худые крепкие пальцы, схватив за подбородок, повернули мою голову в необходимую целителю сторону.
Зачем ненужные телодвижения при простой диагностике, оставалось только гадать. Порой складывалось впечатление, что в теле пожилого мужчины заперта веселая душа подростка, которая фонтанировала энергией.
– Нет, чуда не ждите. – Целитель с сожалением развел руками. – Знатно тебя, девочка, зельем накачали, концентрированным, да еще уршиль мешает твоему дару начать самоочищение.
– А если избавиться от уршиля? – спросил Фрост о невероятном.
Браслет, блокирующий магию, легко мог снять лишь тот, кто его надел. Остальным же приходилось долго возиться, чтобы сломать защиту артефакта.
Я планировала завтра пойти на службу и, объяснив ситуацию, попросить о помощи лорда-хранителя. Вот только если к утру зелье будет действовать, я могу нарваться на Йохана… И что тогда? Страшно представить, что я натворю, если он пристанет с извечным: «Поцелуй меня, Изи!»
– Снимай, – махнул легкомысленно рукой целитель, – а я ей особый отварчик сейчас дам. У меня как раз свеженький есть.
Старик забормотал что-то невнятное и зазвенел склянками и чашками, а я с надеждой посмотрела на Фроста.
Увы, убирать уршиль он не спешил.
– Пей, девочка.
Клим бухнул передо мной большую чашку с мутным варевом. Морщась, я послушно выпила его до последней горькой капли.
– Спасибо! А теперь снимем блокиратор?
Фрост качнул головой и велел:
– Спи.
Я тотчас обмякла, но на пол не свалилась – сильные руки не позволили.

Отнеся девушку в спальню, теперь ее спальню, Фрост вернулся на кухню.
Клим сидел на месте Изольды и с наслаждением ел мясо, которое она поджарила.
– Неплохо! Сочное, как в моем любимом трактире. Ты гораздо хуже готовишь.
– Я воин, а не повар.
– Даже отдаленно не повар, – захихикал целитель. – Ты палач продуктов, Эйден.
Еще мгновение – и улыбка исчезла с лица старика без следа.
– И что ты учудил? Зачем женился на девочке? Ты же похож на застывшую лавину, которая в любой момент может среагировать даже на треск сухой ветки и ринуться с горы.
– Настолько слабое акустическое воздействие лавину не тронет с места.
Целитель недовольно отмахнулся:
– Ай! Не цепляйся к словам. Лучше скажи, что делает тут девушка? Забыл, почему живешь в лесу?
– Память у меня хорошая.
– Тогда чем думал, приближая к себе Изольду? – Клим сощурил серые глаза. – Она может пострадать.
Молча встав из-за стола, Фрост покинул кухню.
Хмыкнув, целитель продолжал преспокойно завтракать. К моменту возвращения стража он умял все нормальное мясо, выкинув сожженное в мусор.
Поставив на дубовую столешницу каменный круг, Фрост принялся точить метательный топор.
– В храм вашей богини я шел за подсказкой. Обещал дары за помощь, дал обет помочь тому, кому понадобится моя защита. И в храм принесли спящую Эйк. Я не мог остановить свадьбу, но сорвал планы, женившись на ней сам. Я еще не разобрался, чего от нее хотят, но все выясню.
– Утверждаешь, что иначе не мог? Ладно, ответ принимается.
Отодвинув пустую тарелку, Клим потянулся за чаем в большой чашке с белым орнаментом – вязь защитных символов вперемежку со снежинками.
– Знаешь, а ведь женитьба на ней – воистину ответ богини. Это она, ты нашел ее.
– Нет. Я прикасался к ней, поцеловал – нужного ответа нет. Выходит, отреагировал на другую девушку, осталось ее разыскать.
– Может, плохо целовал? – иронически поинтересовался Клим. – Ты попробуй еще разок-другой.
Фрост проигнорировал предложение.
– Девушка, которая вызвала у меня первые эмоции, не Изольда Эйк. Но ее я точно увидел в день нашей первой встречи с Эйк.
– Ты меня запутал! – Целитель задумчиво барабанил пальцами по гладкому подбородку. – Точно не Изольда?
– Говорят, встреча с избранницей похожа на выныривание из омута: вновь дышишь свободно, эмоции возвращаются, холод отступает…
Фрост внезапно замолчал, и Клим жадно подался вперед, боясь пропустить хоть слово из откровений постояльца.
– Этого не было, когда я увидел Изольду Эйк.
– Но что-то ты почувствовал, раз встал между ней и Йоханом, – справедливо заметил Клим.
Фрост упрямо качнул головой:
– Значит, свою избранницу я встретил где-то в городе, но из-за расстояния прошел мимо.
С минуту слышался только раздражающий звук соприкосновения лезвия топора с точильным камнем.
– А если незнакомки нет вовсе, – осторожно заметил целитель, – и тебе изменения привиделись? Выдаешь желаемое за действительность? Так порой бывает.
Страж с силой опустил топор на стол.
– Для Вьюги лучше, чтобы ты ошибался, Клим.

Я открыла глаза посреди ночи, выпитое утром зелье разбудило. Собираясь в уборную, машинально щелкнула пальцами – любимая «стрекоза», деморализующее противника заклинание и одновременно летающий светильник, получилась крупнее обычного.
И я осознала потрясающую вещь: ко мне вернулась магия! Уршиль больше не холодил запястье – каким-то чудом Фрост его снял.
Искать уборную в чужом доме еще та задачка. Возле спальни я ее не нашла, значит, приведется спуститься на первый этаж. Пока шла по коридору к лестнице, наступила босой ногой на какую-то липкую гадость. Фу! Кто-то по ночам трескает варенье? Или Клим пролил зелье?
Дом спал. Ступени слегка поскрипывали. Где-то успокаивающе тикали настенные часы. В окна заглядывал холодный свет звезд.
Найдя заветную комнатку на первом этаже, я порадовалась своему везению – искать и будить Фроста по столь деликатному поводу совсем не хотелось.
Возвращаясь обратно в спальню и уже коснувшись ногой первой ступеньки, услышала странный звук. Слабый вой? Волосы на голове от страха зашевелились, верно подсказывая, что мне не послышалось. Опасность рядом.
Иногда хочется вновь стать маленькой девочкой и спрятаться от ужасов ночи под кроватью. Но я давно выросла и обязана смотреть своему страху в лицо. Как маг-защитник, я не имею права прятаться.
Пришлось погасить «стрекозу» – ее яркий голубой свет легко заметить сквозь незашторенное окно.
Бесшумно пересекла прихожую.
Мороз не заткал вычурными узорами стекла, похоже, они зачарованы, и я как на ладони видела наполовину расчищенную площадку перед фасадом дома. Ближе к террасе – поленница, чуть дальше – несколько сосновых стволов с еще не отрубленными ветками. Возле них стоял Фрост с топором в руках. Бессонница? И решил поколоть дрова? Тогда почему смотрит вглубь леса, начинающегося шагах в ста от дома? И что за странный артефакт прикручен к воткнутой в снег палке? Чуть больше моего кулака хрустальный шар размеренно мерцал алыми всполохами.
Сердце забилось быстрее, будто чуя беду.
С помощью заклинания остроты органов чувств я смогла рассмотреть стража лучше и услышать странный звук, который издавал артефакт: «Бап… бап… бап…» До отвращения раздражающий звук, хотелось выйти из дома и шмякнуть шар о дерево.
Ох, да это же манок! Спросонья сразу не сообразила. Только кого Фрост собрался приманивать в темном и страшном лесу?
Страж стоял неподвижно на леденящем ветру без шапки, в штанах и безрукавке, сапоги на четверть погрузились в пушистый снег. Неужели не холодно? Глыба, а не человек.
Жалобный вой прозвучал ближе.
Я вздрогнула – тень метнулась к Фросту. Он приподнял свободную руку, и темная громадина, оказавшаяся ньйором, ткнулась в широкую ладонь носом. Ох, это всего лишь Свин!
Я выдохнула, испытывая непередаваемое облегчение.
Фрост выгуливал свою зверюгу по ночам? Неразумно, особенно когда в лесу кто-то подозрительный шляется.
Они появились внезапно – я сразу и не заметила.
Увидела лишь, как покатилась по снегу косматая голова, отрубленная стражем. Второй волколак оказался увертливей – ушел с траектории удара и набросился вновь. Фрост снова взмахнул топором, прицельней.
Третью нечисть придавил ньйор, который и не думал сбегать, как обычно делают его сородичи. Да Свин у нас боевой!
Две твари атаковали одновременно. Пинок сапога со стальной набойкой – и один волколак отлетел и ударился о ствол сосны, где секунды спустя ньйор сломал ему хребет. Второй лишился лап, следующим ударом Фрост его добил.
Волколаки – резвая нечисть, редко какой боевик осилит всю стаю в одиночку. И я переживала за Фроста, в то же время отмечая его мастерское обращение с обычным топором. Движения скупые, выверенные, почти каждый удар достигал цели. Истинный воин, умеющий превратить даже хозяйственный инструмент в грозное оружие.
Оставшиеся члены стаи взяли опасного человека в кольцо, которое постепенно сужалось. Похожие на худых волков с округлыми головами медведей твари припадали животами к земле – они так всегда делали перед прыжком.
Я заволновалась: Фрост прикончил нескольких волколаков сталью. Почему не использовал боевые заклинания? Ведь магией намного быстрее!
Самая крупная особь взвилась в воздух – страж швырнул в нее топор. Вожак волколаков растянулся в снегу. С топором в башке.
Фрост теперь безоружен.
Спросонок реакция не та, и я не успевала создать щит-купол… но он и не понадобился.
В руках мужчины из ниоткуда возникли топоры – небольшие, для метания.
Пятерка волколаков толком наброситься не успела, как легкое оружие нашло свою цель. Черные топорики будто вырастали в руках стража, и я долго не могла поверить собственным глазам.
А когда разум принял невообразимое – у Фроста оружие из тьмы! – в животе похолодело от пугающего открытия.
Нет, нет… Мне показалось! Просто страж очень быстр… просто метательные топоры были заткнуты спереди за ремень, а я их не заметила…
Все элементарно, объяснение нашлось!
Я почти успокоилась, но Фрост тряхнул руками – и на снег упали черные сгустки. Тьма… Затянув, словно плотный туман, землю вокруг мужчины, она уничтожила трупы волколаков. Сожрала без следа, даже кровь не забыла.
Растирая покрывшиеся мурашками страха руки, я на шаг отступила от окна, стараясь не выпускать стража из поля зрения. Он не должен знать, что за сражением наблюдали.
Я бы ушла незамеченной. Все испортил Свин – радостно мяукнув, он поднял довольную морду вверх.
Фрост тоже посмотрел в мою сторону – и я увидела его глаза. Без белков, совершенно черные. Из-за заклинания я рассмотрела их до ужаса четко.
Тьма владела стражем.
Шмырь! Вот же шмырь!
Угораздило же связаться с воином, которому подчиняется Тьма!
Чудом разорвав путы оцепенения, я ринулась со всех ног на второй этаж.
Боги мои! Фрост – кромешник!
За секунды в голове промелькнуло все, что знала о воинах из ордена Кромешной Тьмы. Отрывки из летописей, страшные сказки, жуткие байки. Пугающе сильные бойцы… Маги, владеющие оружием из тьмы и в бою шагающие по колено в крови врагов… Длительное время страшные слухи поощрялись королем, что и неудивительно. Тринадцать лет назад между Латорией и Давелией вспыхнула война, которая завершилась за считаные дни благодаря кромешникам. Величайшим злом воспринимался протекторат темного императора, а потом его сын женился на обычной выпускнице нашего магического университета, орден раскрыл заговор, а заодно спас наследного принца Латории, – и отношения между странами потеплели.
Спрашивается, чего я испугалась? Я же практику проходила в отряде, который возглавляли кромешники! И пристрастием бродить по колено в крови никто из них не отличался. Наоборот, они уничтожали безжалостно только нечисть, а разбойников и магов-ренегатов старались взять живыми.
Своевременно вспомнила, испуг притупился. Но одно дело пересекаться с кромешником по службе, другое – подловить его ночью за странным занятием.
Скрип входной двери показался громом. И я побежала быстрее, отменяя заклинание остроты чувств. Сделаю вид, что сплю, не хочу сейчас объясняться с Фростом.
Легко преодолев лестницу, у самой спальни поскользнулась на липком пятне и шлепнулась на зад. Чуть не взвыла, как недавно убиенные волколаки – в копчике вспыхнула острая боль.
Ну и чего я бежала? А все глупые детские страхи!
– Ушиблась? – глухо спросил Фрост, вырастая из темноты передо мной.
Как? Как он обошел меня, что не заметила? Тьма скрыла? Или на несколько секунд я отключилась от боли?
– Н-нет, все хорошо. – Накатил стыд, что повела себя глупо и сбежала, когда он меня обнаружил. – Я просто уборную искала.
– Нашла? – Фрост подал руку, помогая подняться.
Ладонь прохладная, крепкая, мастерски владеющая топором, поддержала, пробуждая странные ощущения. Это как встречаешь ожившую легенду, а потом и вовсе прикасаешься к ней. До сих пор в голове не укладывается, что видела настолько страшный и одновременно восхитительный бой!
– Да, на первом этаже нашла.
Света звезд, проникающего в окно, мало, чтобы рассмотреть собеседника, но я пыталась. Пыталась отыскать характерные для темных черты: острые скулы и подбородок. И не видела их – отвлекала борода, которую я так и не потрогала.
– Вторая уборная напротив твоей спальни, – будто ничего не произошло, объяснил безмятежный страж. – А купальня сразу за кухней.
– Хорошо, с-спасибо. – Голос мой вновь сорвался, выдавая волнение.
Отведя в спальню, Фрост внезапно обхватил мое лицо ладонями и мягко, вкрадчиво произнес:
– Изольда, тебе приснились волколаки, которых я победил ледяными «иглами» и «копьями». Сон, Изольда, все, что ты видела, – сон.
Ага, как же… такой бой я ни за что не забуду.
Помолчав мгновение, Фрост добавил:
– И это тоже приснилось.
Его губы накрыли мои.
Я оцепенела, ошалела от шквала чувств. Удивление, испуг, удовольствие, восторг – все смешалось.
Кромешник сомнениями не мучился – целовал уверенно, ненасытно, требовательно убеждая мои губы открыться. И я поддалась, позволяя себе и ему делать, что хочется.
Одна рука Фроста запуталась в моих волосах, вторая без спешки путешествовала, лаская, по спине.
Прижимаясь к мускулистому торсу, я затерялась во времени. Мир сузился до теплых объятий. Поцелуй отправил разум в отключку. И я жила чувствами и ощущениями. Ощущениями мягких губ, прохладных ладоней…
Все испортил мой стон – Фрост резко отшатнулся, тряхнул головой.
– До утра спи крепко, – хрипло велел он.
И в голосе его я четко расслышала неподдельное сожаление.
Изо всех сил противясь обидному приказу, я закрыла глаза. Мир вокруг поплыл. Положив меня на кровать и укутав одеялом, страж погладил по щеке и ушел.
А дальше – тьма. Не Кромешная, которой он служил. Обыкновенная…

Наваждение… Наваждение, которому удалось противостоять.
Он поступил низко, целуя ту, что ему не принадлежала, но находилась под его защитой.
Что на него нашло? Хотел бы знать, что побудило к безумству. Еще кипевшая после боя в жилах кровь? Пробуждающиеся чувства случайно излились на фиктивную жену, раз незнакомка далеко? Или пора уходить?
Фрост подошел к зеркалу и внимательно вгляделся в угрюмое лицо.
Что-то странное творилось с ним. Вместо эйфории испытывал злость на себя. Значит, это не пробуждение, но и на превращение в безумного монстра не похоже. Да и артефакт не позволил бы сорваться во тьму. Еще рано.
Наваждение… На кого или на что грешить за свою несдержанность?
Может, виновата картинка, намертво отпечатавшаяся в памяти? Видение Изольды, явившейся на кухню босиком.
Когда избавлял ее от следилок и маячков, сосредоточился на их поиске и привлекательность стройного тела отметил отстраненно. А вот когда девушка спустилась на кухню…
Чувства и желания давно заледенели, но он оценил длину ног, притягательность крутых бедер, стройность точеных лодыжек, изящество щиколоток. И пальчики с розовыми ноготками. Нежные ступни, и хозяйка их тоже оказалась нежной, хоть пыталась скрыться за колючками вспыльчивого характера.
Изольда… Девочка-весна, случайно выросшая на Севере. Ей бы цвести под ярким солнцем, а не в краю, где утром можно не проснуться.
И ей точно не место рядом с обреченным смертником.

Глава 6
Сбежавшая жена

Проснулась я на грани ночи и утра, когда темнота еще сопротивлялась, не желая передавать власть робкому свету.
Проснулась – и сразу все вспомнила. И бой с волколаками, невероятное, пусть и жуткое зрелище, и то, как Фрост одинаково превосходно обращался с обычным топором и с тьмой.
Спонтанный страстный поцелуй я также помнила. Обидно, что Фрост приказал забыть все, тогда как я, возможно, планировала на смертном одре похвастаться своим внучкам поцелуем с кромешником, за которым была фиктивно замужем. С его стороны нечестно и эгоистично лишать меня подобного удовольствия, в стиле темных…
Оглядевшись, я обнаружила в спальне свои вещи. Приятная неожиданность – Фрост сам снял следилки с шубы и платья. Может, зря в эгоизме обвиняла? Теплые чулки, кружевное платье, поверх него безрукавка и свитер стража – все скрыла длинная шуба. Надеюсь, не отморожу себе зад, пока доберусь до города.
Я не сбегала, не прощаясь, нет. Я обязательно вернусь вечером. У невежливого, поспешного ухода две причины: паническая боязнь опоздать на работу и неодолимая потребность в одиночестве. Мне нужно время, чтобы обдумать все, что произошло за последние сутки.
И да, я не могла проехать через ворота Вьюги на одном ньйоре с Фростом! Ни за что! Сначала о моем замужестве должен узнать лорд-хранитель, а потом уж – рядовые стражи. Так будет правильно.
Пришлось красться по дому, как вор. Липкое пятно, ночью подло свалившее с ног, оказалось не вареньем, а каким-то темным зельем. И кто же это такой неаккуратный?
До двери добиралась с сапогами в руках. Отодвигала тяжелую задвижку и просила у богини Матери удачи. И она ее послала: никто не проснулся, даже петли лишь негромко скрипнули, когда я вышла на улицу. Постояв мгновение на крыльце, сбежала вниз.
Серое утро встретило пушистым снежком, колючим ветром и далеким карканьем ворона. Где-то стучал дятел, добывая себе пропитание.
Мой желудок заурчал, напоминая, что и он не прочь позавтракать.
Я отлично помнила дорогу – все же в детстве облазила с друзьями ближайшие окрестности Вьюги, благоразумно не забредая в глухую чащу, где темно даже в летний полдень и велика вероятность нарваться на нечисть.
Северное приграничье рано учит осторожности и самостоятельности. По мнению большинства девушек, с которыми познакомилась в университете, у меня и детства-то не было. Пускай, я ни за что не променяла бы свой опыт на их пустое, беззаботное времяпровождение.
Пешком до ворот Вьюги я шла около часа. Неожиданно долго – каждый день добираться на службу устану. Стражи, уже другая смена, без Йохана, впустили в город, не задавая лишних вопросов.
Из нарочно приоткрытого окна «Снежной ведьмы» плыл дивный аромат горячей сдобы – так хитрая Хельга ненавязчиво зазывала ранних посетителей. Я прошла мимо с урчащим животом, взяв волю в кулак. Голод оказался слабее желания избежать встречи с подругой, которая обязательно будет ржать, когда узнает, что я вышла замуж за Фроста. Еще возомнит себя великой прорицательницей, видящей истинные пары.
Дом встретил тишиной и грустью. Я вернулась сюда другой, прошедшие сутки изменили что-то в душе. Легкий холодок страха поселился внутри – я больше не чувствовала себя здесь в безопасности. Поступок отчима уничтожил мой покой…
Ну уж нет! Дом все еще остается моей маленькой крепостью! Я не хочу бояться!
Повесив шубу, первым делом вскрыла панель управления защитой жилья. Достав кристалл, окропленный капелькой крови Марона, с непередаваемым наслаждением наступила на него каблуком. Вот и все. Доступ остался у мамы с сестрой и Хельги. Ни один чужак сюда больше не войдет! А отчим для меня отныне посторонний человек, подло бьющий в спину предатель.
Выбросив осколки в мусорное ведро, я быстро искупалась в ледяной воде – времени, чтобы артефакт ее подогрел, не хватало.
Магам-защитникам разрешались определенные вольности в одежде, но сегодня я четко соблюдала все правила, надевая форму стража. Любую мелочь стоит учитывать, когда планируешь заглянуть к руководству и предчувствуешь выволочку.
Задобрив бунтующий желудок куском копченого окорока и порцией подсохшего медового пирога, я выскочила из дома. Не потороплюсь – опоздаю. А это плохо, когда идешь к лорду-хранителю сознаваться в смене семейного положения.
Договор не запрещал выходить замуж, но устно магичек, беря на службу, просили не спешить обзаводиться детьми ближайшие пять лет. Впрочем, мне это не грозило – для начала нужно найти достойного папу для будущих детишек, а уж потом заниматься пополнением семейства.
Я споткнулась, когда представила Фроста с младенцем на руках. Великан и кроха… что-то в этом есть. В моем воображении они улыбались. Боги мои, какие глупости лезут в голову!
На всякий случай я даже сотворила отпугивающий нечисть жест. Вопреки убеждениям наивных людей из столицы, тварям страшны только сталь и магия, а на скрещенные пальцы начхать, но вдруг хотя бы дурацкие мысли прогонит?
Отворяя ворота, успела подумать, что не мешало бы снег во дворе почистить – засыпало за сутки моего отсутствия.
Толчок в грудь – и я уже в мягком сугробе.
В лицо полетела желтая клякса – машинально я выставила щит. Отбила заклинание, но не сеть, брошенную вслед за ним.
Обычная рыболовная снасть оказалась с подвохом – на нитях сверкали зеленые с красной искрой камни. Уршиль. Снова!
– Привет, милая, – хохотнул Кастанос. Спрятав разряженный боевой артефакт, он навалился на меня сверху, вжимая в снег. – Не ждала?
Оцепенение прошло, я закричала, но толстая рукавица вмиг заткнула рот.
– Дрянная девчонка, сколько возни с тобой! – недовольно прошипел делец, обматывая меня поверх сети веревкой.
Мыча и брыкаясь, я изо всех сил старалась отпихнуть его, ударить хоть коленкой. Но какой бы крепкой ни была женщина, самый заурядный мужчина физически обычно сильней.
Сознание захватывала паника. Неужели попалась? Так неосторожно и глупо? И что Кастаносу нужно от меня, в конце-то концов? Во внезапно вспыхнувшую страсть не верю – она бывает лишь в любовных романах.
– Ничего, недолго мне мучиться, – бормотал Кастанос, – вывезу в пустошь – и забуду, как зовут заразу. И она перестанет сниться…
Он бубнил себе под нос, как ненормальный. И я испугалась еще сильнее, если это мыслимо. Одно дело делец, с которым можно договориться, и совсем другое – умалишенный, видящий меня во сне.
Без магии, пойманная врасплох, я трепыхалась изо всех сил. Тщетно. Кастанос вжимал в снег немаленьким весом, и я быстро выдохлась.
– Встал с моей жены.
Четыре слова, произнесенные стылым голосом, прозвучали для меня божественной музыкой. Фрост!
Кастанос замер. Довольное лицо исказила ошеломляющей силы злоба. Отпустив веревку, которой связывал меня, он воровским движением вытащил из-под куртки нож. По лезвию пробежали красные знаки – зачарованное оружие с какой-то магической дрянью.
Я отчаянно замычала, силясь предупредить своего стража об опасности.
– Все-все, здоровяк! Ты выиграл, – торопливо произнес делец, оборачиваясь, – больше я к ней не подойду.
Подлый выпад вперед – крик боли.
– Я предупреждал, что убью тебя, – произнес страж бесцветно.
– Нет! Подожди!
Изогнувшись, я смогла увидеть, что Фрост держал руку Кастаноса уже без ножа. Держал неестественно вывернутой. Сломал? И сразу в нескольких местах? Но похитителя жаль не было.
– Что здесь происходит? – Во двор вбежали два стража, Людвайг и Аслаф, которым выпало сегодня патрулировать улицы.
– Спасите! – завопил делец надрывно. – Убивают!
– Фрост, не марай руки! Отпусти его! – Худощавый Аслаф, похоже, поверил Кастаносу и приготовился набросить на моего защитника серебристую «ловчую петлю», чтобы остановить убийство.
Людвайг же злорадно смотрел на дельца и усмехался, предоставив напарнику право самостоятельно разбираться в ситуации. И на какой-то миг мне показалось, что светловолосый страж сейчас и вовсе достанет семечки, чтобы скрасить зрелище. Еще тот насмешник… Я помню, как он не спешил разнимать своих дерущихся соседок, дожидаясь, пока они повыдирают друг другу волосы, утомятся, – и только тогда увел их в острог.
Кастанос верещал, как резаный, не давая объясниться. Фрост терпел его вопли пару мгновений, затем, отпустив сломанную руку, ткнул пальцем куда-то за ухо. Дважды неудачливый похититель рухнул рядом со мной.
– Глыба, что происходит? – требовательно спросил Аслаф.
Фрост не стал объясняться – первым делом вытащил рукавицу из моего рта. И уж я молчать не стала.
– Кастанос напал на меня! А Фрост… – Договорить, что спасает второй раз, страж не позволил – чуть заметно мотнул головой. – А Фрост мимо проходил и помешал.
– Этот недостойный мужчина преследует Изольду, – подтвердил мой фиктивный муж.
Людвайг заржал как жеребец:
– Да ты сердцеедка, Иза! Мало тебе Йохана?
– Я предпочитаю деликатесы, а не сердца с гнильцой, – попыталась отшутиться я.
Вышло мрачновато и оскорбительно для племянника лорда-хранителя, но на добрые подколки настроение не то.
Прищурившись, Людвайг присел на корточки и выудил из снега зачарованный нож дельца. Взял аккуратно, снятой рукавицей, и так же осторожно передал напарнику.
А затем поднял на меня невинные серые глаза и добродушно посоветовал:
– Не оправдывайся, мы все прекрасно понимаем: сначала девушке важно количество поклонников, затем уж качество.
Ну что за зубоскал? Я вскипела от злости:
– Желаю и тебе ненормальных поклонниц! Тогда и я посмеюсь!
– Ненормальных? – притворно ужаснулся Людвайг. – Звучит как проклятие, а проклинать стражей запрещено законом, сама знаешь.
К счастью, хоть Аслаф оставался серьезным и, не позволив разгореться спору, вернул разговор к тому, что важнее:
– Я не сомневался, что Глыба не случайно ломает кости этому подлецу. Но, простите, сразу разочарую: велик шанс, что Кастаноса отпустят.
– Как это? – Я решила, что ослышалась. Свидетель нападения есть, сеть с уршилем и нож со зловредными чарами – тоже.
– А вот так, – помрачнел Людвайг, – ты умеешь выбирать влиятельных поклонников, Эйк. Не хочу накаркать, но Кастанос выкрутится, как всегда.
И снова попытается меня украсть?..
Забывшись, я вцепилась в руку Фроста. И он не стал освобождаться от моей хватки, дал так необходимую сейчас поддержку.
Пряча в форменную сумку улики, Аслаф объяснил:
– Клуб еще тот гадючник, но лорд Свер его прикрыть не может – Кастанос из Давелии, а темным, сами понимаете, позволено больше, чем гражданам Латории.
Как ни была потрясена, а несправедливое обвинение развязало язык:
– Аслаф, это предрассудки! Я проходила практику в отряде, который возглавляли кромешники, ничего безнравственного и незаконного они себе не позволяли! Да и не похож Кастанос на давелийца, врет гад.
– Ну ты и сказала! – Серьезный патрульный нервно крутнул пуговицу на серо-рыжей куртке. – Одно дело кромешники с их строгой дисциплиной и честью воина, и другое – обычный толстосум из давелийцев. Документы у него настоящие, проверяли. Вдобавок этот клятый паршивец из родственников самого Вебранда.
– Даже так? – Фрост покосился на валяющегося в снегу дельца.
Вебранд… Где же я слышала эту фамилию?
Отметив мое замешательство, догадливый Аслаф подсказал:
– Вебранд – полковник, который сменит весной Свера на посту лорда-хранителя.
Память стала дырявой, наверное, я слышала фамилию будущего начальника от кого-то из ветеранов, но не придала на тот момент значения, погруженная в невеселые мысли о двуличии Йохана.
– Изольда, ты не переживай, мы Кастаноса отправим в острог, а там лорд-хранитель разберется, – пообещал Людвайг. – Хоть штраф да влепит ему.
Слова его не успокоили, наоборот, захотелось проклясть пронырливого дельца поужасней. Жаль, что не умею. Сейчас бы не отказалась превратить его в волосатое безобразное животное, как это делают снежные ведьмы в сказках.
– Ясно. – Обычно я не сквернословлю, но сейчас очень хотелось, и только присутствие Фроста останавливало. – Ребята, мы вам еще нужны?
– Нет, вы свободны, – разрешил Аслаф.
Патрульные занялись бесчувственным Кастаносом, а мы с Фростом поспешили на службу. Вдвоем на одном ньйоре. К слову, тот преспокойно стоял не привязанный рядом со зверями патрульных, но и не подумал куда-то сбегать. Не устаю восхищаться дрессировкой Свина, его хозяин молодец.
Зима, как заботливая хозяйка, нарядила город по своему вкусу. Щедро засыпала улицы серебром, украсила деревья длинными иголками инея, накинула на дома пышные шубы, а крышам нацепила хрустальные серьги. Утонченная, сказочная красота продержится до самой весны. После Перелома солнце станет появляться на небосводе чаще и ненадолго потеплеет, а затем снова придут трескучие морозы и непроглядные метели. Белая хозяйка любила задержаться во временных владениях и до последнего спорила с весной за власть над приграничьем.
Фиктивный супруг помалкивал почти всю дорогу. Возвышался позади надежной, непробиваемой стеной и нечаянно согревал дыханием мою щеку, когда вертела головой по сторонам.
И я не выдержала первой:
– Спасибо, что снова спас от Кастаноса.
– Мне было не трудно, – равнодушно отозвался кромешник.
И поток комплиментов, который я готовилась излить на него, тут же иссяк. Не трудно? Значит, и не стоит моих благодарностей.
Дулась я недолго – неуемное любопытство оставлять в покое не хотело.
– Ты вовремя появился, и я задаюсь вопросом: как нашел? Ты же не знаешь, где я живу.
– Свин помог.
Ого! Впервые слышу, чтобы ездовых ньйоров использовали для поиска людей. Да Свин просто кладезь талантов!
– Почему сбежала? – в свою очередь спросил Фрост.
И я возликовала: если ему интересно, значит, не безнадежен, не промерз до самого сердца.
– Клянусь, я не сбегала, вечером бы пришла. Хотела побыть в одиночестве, подумать о ночном происшествии.
Я не собиралась ничего замалчивать: невольно став хранителем секрета Фроста, хотела сберечь свою память неприкосновенной, как и его доброе отношение. Мы же заключили договор, играть нужно честно. И для этого следует объясниться, доказать, что стою доверия.
– Ты все помнишь, – сделал правильный вывод он. – Зелье перестало действовать к моменту моего приказа.
Впереди показались внутренняя стена и крыша караульни, а мы затеяли судьбоносный разговор. Успеем ли найти общий язык, прийти к согласию?
– Да. Я знаю, что ты кромешник.
– Тебя это не пугает. – Фрост не спрашивал, констатировал факт.
– Нет, не пугает. – Сердце мое в этот момент колотилось, как безумное.
– Потому что общалась с несколькими, когда проходила практику? – спокойно поинтересовался мужчина.
Пришлось сильно извернуться в седле, чтобы заглянуть ему в лицо. В зелено-карих глазах Фроста отражалось все спокойствие мира. Какая-то девчонка стала случайной хранительницей его секрета, а он совсем не переживал. Хотела бы я обладать хоть капелькой его невозмутимости.
– Я восхищаюсь воинским мастерством кромешников и чувствую, что ты хороший человек и не причинишь мне зла.
Ожидала, что разговор завершится просьбой молчать или даже требованием клятвы, но Фрост в который раз меня удивил:
– Чутье тебя подводит. Я не такой, как кромешники с твоей практики. Лучше держись от меня подальше.
И он соскочил с ньйора, обрывая беседу.
Нормально? А ничего, что мы женаты, пускай и фиктивно?
Я слезла с терпеливо стоящего Свина и обогнала его хозяина. Не поборов жгучее желание оставить последнее слово за собой, не оборачиваясь, тихо обронила:
– Держаться подальше? И не надейся, фиктивный муженек! Дома поговорим.

Я закончила рассказ, к концу которого лорд-хранитель напоминал темную тучу, готовую разрешиться пургой. Хмурый, злой… Не думала, что его настолько проймет подлость моего отчима.
Лорд Свер безмолвствовал долго. Затем поднялся с кресла и, барабаня пальцами по массивной столешнице, произнес с сожалением:
– Прискорбно, что ты назвала Марона мерзавцем.
Боюсь, мои глаза сейчас напоминали совиные – огромные и круглые от удивления.
– Вы не верите мне?!
– Верю. – Хранитель скрестил руки на груди. – А вот ты не доверяешь своей семье, и это плохо, Изольда.
Ничего себе… Меня одурманили зельем и продали, а я еще и плохая?!
– Я больше не считаю Ханса Марона частью семьи! Он предатель!
Лорд-хранитель раздраженно стукнул кулаком по столу:
– Прекрати! Ты ничего не знаешь и пожалеешь об этих словах.
Видать, он заработался и плохо слушал мой рассказ… или же защищал честь товарища.
– Два опытных боевика, старший защитник и бывший глава артели охотников придумали безупречный план, который за несколько минут перечеркнули своевольная девчонка и чрезмерно инициативный молчун. Что ж, сами натворили, теперь расхлебывайте и терпите друг дружку.
О чем это он сейчас? В животе похолодело от нехорошей догадки.
– Простите… какой план? И как это – терпеть?
– Терпеть тебе придется Фроста, – криво усмехнулся лорд Свер. – Я запрещаю вам разводиться. Эрслан не хотел бы, чтобы его дочь прослыла ветреной девицей, от которой сбегают мужья через считаные дни после храма.
Я и так не собиралась разводиться целый год, но ошарашенная категоричностью, самим фактом приказа и упоминанием отца, восстала против произвола:
– С чего вдруг запрещаете? Вы не имеете права!
Бледно-голубые глаза лорда холодно сверкнули.
– Когда это касается интересов крепости-града, имею.
Подавив возмущение, я вытянулась в струнку.
– Как прикажете, лорд-хранитель! Могу я узнать, о каком плане вы говорили?
– Мы планировали, что ты выйдешь замуж за Кастора Кастаноса, как ему и хотелось. Он вывез бы тебя из Вьюги, и по маячкам мы смогли бы узнать, куда и для чего.
Лорд говорил, а я понимала его через слово, огорошенная заявлением. Так я была подсадной уткой? И артефактами отчим меня увешал не для дельца, а по приказу лорда-хранителя? Вот почему их было много – перестраховывались. В голове не укладывалось!
– А можно с самого начала?
Мужчина сжалился надо мной и указал на кресло:
– Если хочешь, налей себе чаю и садись, Изольда. Это длинная история.
Рабочий день наступил, я спешила к мастеру Врану, но прояснить ситуацию сейчас важнее. Тем более это не прогул, если задержал сам лорд-хранитель.
– Благодарю, но от чая откажусь.
– Тебе известно, что принята на место защитника Ингра Летича?
– Да, осенью он пропал. Видать, сбежал, не выдержав условий нашей зимы.
Лорд покачал головой. Налив горячий напиток в чашку с защитным символом, принес мне и сунул в руки, пугая неожиданной услужливостью. Ух, сам лорд-хранитель подал мне чай – видать, расскажет что-то ужасное!
– Тело Летича нашли на месте последней стоянки твоего отца.
В горле пересохло от волнения, и я с силой сжала горячую чашку. Разумеется, я понимала, что лорд вспомнил об отце мимоходом, чтобы обозначить направление поисков, но совладать со смятением сумела не сразу.
Все еще не понимая, каким боком мое замужество и Кастанос относятся к погибшему коллеге, спросила:
– На Летича напали звери или нечисть?
– Нет. Целитель установил, что Летич умер от разрыва сердца.
Мороз прошелся по коже. Сделав большой глоток золотистого напитка с мятой, выдохнула:
– Молодой здоровый мужчина?..
Мой риторический вопрос проигнорировали.
– Он убегал от чего-то, Изольда. Его испугали до смерти, – зловещим голосом произнес лорд-хранитель, глядя мне в глаза. – И виноват в этом Кастанос…
Драматический момент откровения я испортила звонким чихом.
– Простите… И как Кастаносу, не владеющему магией, удалось запугать молодого мага до смерти?
– Есть свидетели, которые видели их ссору. Накануне исчезновения Летича давелиец пригрозил ему кровавой расправой.
Всего-то? Я считала нашего лорда-хранителя умнее.
– Ссоры и угроз достаточно, чтобы обвинить странного дельца в убийстве? Зачем вообще ему маг-защитник, выяснили?
– Этот, как ты говоришь, странный делец пытался опутать долгами и обязательствами всю стражу. Пришлось пригрозить увольнением, чтобы боевики перестали посещать его клуб.
А вот это уже кое-что. Хельга говорила, что он пытается заполучить власть в городе. Может, надеялся, что задолжавшая стража негласно станет подчиняться ему, а не только лорду-хранителю?
Я пристально вгляделась в седовласого мужчину. А что, если и он должник Кастаноса? Потому никак и не посадят его, а то, что он из Давелии – отговорки для наивных? Версию я тут же отвергла. Лорд Свер – потомственный аристократ и богач, опытный военный, он не станет играть в карты.
– Но главная цель Кастаноса – маги-защитники. Я уверен, что где-то есть нелегальная уршилевая шахта, щиты которой необходимо обновить, – продолжал начальник, не подозревая, какие кощунственные мысли бродят в моей голове. – Кастанос пытался перекупить договоры молодых защитников, даже Ларсона, но наш прямодушный гений не понял его намеков. И тобой делец заинтересовался сразу, как пришли документы из КУМа.
Я не спрашивала, откуда ему это известно – возможностей у лорда предостаточно. Невольно вспомнилось, как Кастанос, подыгрывая отчиму, назвал меня плохой целительницей, прекрасно зная, что я защитница.
Уршиль – национальное достояние Латории. За открытие новой жилы полагалась баснословная премия, а вот разработками занималось уже только государство. Незаконная добыча каралась сурово, с конфискацией имущества и темным пятном на репутации всего рода.
– Когда Марон пришел со своей проблемой, я понял, что это единственный шанс подловить давелийца на серьезном преступлении.
– Отчим рассказал, как стал должником? – Я помедлила, подбирая приличные слова без оскорблений. – Он играл в клубе?
– Кастанос пригласил его для консультации по купленным мехам. Марон очнулся, сидя за игорным столом с долговой распиской в руках.
Вероятно, не вернись я домой, отчим не заинтересовал бы Кастаноса? Мысль неприятная, но не лишена оснований.
– Его чем-то одурманили?
– Доказать не удалось. Если и были какие-то запрещенные вещества в крови, Янару они неизвестны.
Что и неудивительно, если зелья Кастанос привез из Давелии – не всякий латорийский целитель знает тамошнюю флору.
– Кастанос намекнул твоему отчиму, что желает взять в жены магичку, и слышал, что у него красивая дочь. Марон сразу прибежал ко мне с просьбой одолжить денег.
Волнуясь, я крутила на пальце кончик косы. Дурацкая привычка, знаю, но все никак не избавлюсь от нее.
– И вместо того чтобы занять, вы предложили втихую продать падчерицу?
Ирония вырвалась против воли, лорд Свер нахмурился:
– Тебе ничего не грозило, Изольда, за тобой приглядывали Хрис с Буром и мастер Вран. Нам нужен был серьезный повод для ареста подданного Давелии, и похищение магички из стражей идеально подходило.
Прекрасно… О моем случайном замужестве в курсе еще три стража! Одна надежда, что из-за провала затеи сплетничать, что оно ненастоящее, не станут.
– Простите, лорд-хранитель! Как это мне ничего не грозило? А то, что выдавали замуж за предполагаемого преступника?
– Ты выходила замуж не по своей воле, и неподтвержденный брак легко аннулировать, – пренебрежительно отмахнулся лорд-хранитель. – Тем более Трайн – никудышный жрец, на его призывы не отвечают: с прошлой весны ни один брачный союз богиня Мать еще не благословила, не поставила метки. Будь ты внимательней, то заметила бы, что вьюжане предпочитают ездить в храм соседнего града.
Запястье, на котором осталась брачная татуировка, отчаянно зачесалось.
Если с весны ни одну пару богиня не благословила, мне возгордиться или, наоборот, заплакать? Это что получается, наша с Фростом пара понравилась Матери, что она одобрила ее? Предположение ужаснуло и в то же время вызвало странный трепет.
Но лучше об этом открытии забыть, есть договор, что брак фиктивный, и я буду придерживаться его пунктов.
– Ладно, моя репутация, слухи и насмешки… Вы понимаете, что у меня самой чуть сердце от страха не остановилось? Я поверила в происходящее! Почему не посвятили в ваш расчудесный план?
Мужчина посмотрел на меня так, как будто видел впервые. Сурово сдвинув седые брови, назвал самую невообразимую причину:
– Я прекрасно знаю, что ты порывиста и не умеешь притворяться, Кастанос понял бы, что это ловушка.
Вот это заявочка! И как я удержалась, чтобы не выплеснуть остатки чая в лицо главному стражу Вьюги? Сама поражаюсь своей выдержке.
– Лорд Свер, до приема на службу последний раз мы с вами толком общались лет десять назад, на дне рождения вашей младшей дочери. И я действительно не умела притворяться, потому что была ребенком.
– Откуда мне знать, что умеешь сейчас?
Непробиваемый, твердолобый страж скрестил руки на груди. Все-таки я ошибалась, и они с Йоханом очень похожи.
Встав с жесткого кресла, я сделала два шага вперед.
– А вы мой диплом смотрели? В курс маскировки входят азы актерского мастерства, и я получила по нему высший балл, как и по всем остальным предметам.
Лорд-хранитель молчал, и меня окончательно взяло зло.
Совершил ошибку – и даже для вида не пожелал извиниться! А стражи, которых задействовал в этой афере? Дядька Хрис дружил с отцом, Бур – верный товарищ моих детских игр, мастер Вран – еще тот правдолюбец. И никто, никто не сказал хранителю, что боевыми товарищами не играют втемную! И как с ними теперь нести службу? Я же не смогу доверять им полностью!
Словно ничего не произошло, Свер невозмутимо подвел итог беседы:
– За срыв операции стоит «благодарить» Фроста. Одна надежда, что Кастанос не оставит своих планов и предпримет новую попытку похищения.
– Уже предпринял.
Выдержка – одно из лучших качеств защитника. Кто бы знал, чего мне стоило сейчас не дать воли гневу. Я впервые пожалела, что не осталась в столице, как уговаривал ректор, а вернулась домой. Домой, где ждала лишь Хельга.
Я сдержанно рассказала о происшествии во дворе моего дома, и у лорда-хранителя на лице появилась счастливая улыбка человека, у которого прямо в саду отыскали уршилевую жилу.
– Что же ты молчала? И патрульные не доложили!
Я не стала говорить, что Людвайг с Аслафом наверняка отвели Кастаноса к целителю, сращивать переломы.
– Теперь я его прижучу! Все, Изольда, ты свободна.
Фактически лорд бесцеремонно выгонял из своего кабинета, чтобы поспешить в острог на допрос дельца. Здорово! Мне откровенно показали свое отношение.
Окончательно обозлившись, я не удержалась от маленькой мести:
– Я подаю рапорт о переводе в другую крепость. Приложить объяснительную с указанием причины, безусловно, не забуду.
Лорд переменился в лице, мое решение подпортит ему репутацию – слегка или всерьез, предугадать сложно. Факт, что после рапорта ситуация просто так не замнется.
Моя же репутация стража не пострадает: я не собиралась убегать обратно в Квартен, испугавшись трудностей, а только перейти в другой град из-за нежелания служить под началом самодура. Каждый маг-защитник на особом счету, подобный случай заинтересует высшее руководство и ректора, следящего за судьбой своих лучших выпускников.
– Что ж, твое право, Эйк. – Радость Свера притухла.
Уже открыв дверь, добавила:
– В отличие от вас, я думаю о людях, поэтому рапорт подам весной, когда пройдет угроза векового бурана.
Конечно, я блефовала. Какой смысл переводиться, если после зимы сменится хранитель?
Я приступила к работе, но в душе царил сумбур.
Пару раз проскользнула мыслишка вообще уволиться и начать поиски следов отца сейчас. Но это все эмоции, и я старательно гнала их прочь.
Итак, отчим меня не продавал, как утверждал лорд. Но использование втемную – тоже предательство, с близкими подобным образом не поступают. Марон не страж, клятв никаких не давал, мог хотя бы намекнуть, что это подстава, а не запугивать странными расспросами и советами. Это раз.
Лорд-хранитель сошел с пьедестала, перестал быть кумиром в моих глазах. Ему я тоже больше не верю. Аховый он стратег и главнокомандующий, который не думает о чувствах подчиненных, фактически нарушая закон. Предложи он открыто участвовать в ловле Кастаноса, я согласилась бы на роль живца без всяких уговоров. И сыграла бы испуганную невесту, как нужно. Это два.
О провале плана будут молчать, слишком сложно все. Победителей не судят, а вот проигравших, просчитавшихся топчут ногами. Ни лорд-хранитель, ни мастер Вран не простят, если буду трепать языком. Это три.
И четвертый, самый главный пункт. Разрывать союз с Фростом, когда Кастаноса посадят, я не стану. Быстрый развод – действительно пятно на моей репутации. Нет уж, договорились на год, пусть кромешник ждет, раньше свободы ему не видать. От соседства со мной он тоже выиграет: я растормошу его, сделаю из ледышки человека, еще спасибо скажет…
– Эйк, хватит витать в небесах! – прикрикнул мастер. – Лонарду нужна помощь, передаю тебя в его распоряжение.
– И меня? – оживился мой рыжий напарник.
– А ты, Ларсон, продолжай проверку. – Мастер ткнул палкой в плетеную корзину, доверху заполненную опустошенными накопителями. – Нужен защитник из местных.
Я радостно помахала рукой раздосадованному Ларсу, которому предстояло заканчивать скучную работу в одиночку.
Лонард – старший разведчик крепости. Временное попадание под его начало – это конец унылым будням, хоть какое-то приключение в дни затишья.
Стражи ворчали, что нападение летунов днем – единственное интересное происшествие за последние месяцы. Понятно, что лукавили – на самом деле никто не хотел, чтобы нечисть обнаглела и принялась нападать на путешественников, а то и подбиралась к стенам града. Просто есть негласное правило от суеверных: затишью открыто не радуются, боясь вспугнуть, а ругают, чтобы привлечь его на больший срок.
Лорд-хранитель только опытных магов-защитников прикреплял к какой-то одной стене крепости, а боевиков тасовал, как колоду карт: одну неделю страж стоял на воротах, вторую – патрулировал улицы или разведывал обстановку вокруг града. И все же старожилы привычно жаловались на скуку, втайне опасаясь, что она сменится кровавыми сражениями с тварями ночи.
Неподалеку от ньйорни собрались пятеро: щуплый Лонард, надутый, как сыч, Йохан, флегматично щелкающий семечки специалист по лавинам Бур, вечно сонный целитель Янар и… Фрост.
Я издалека увидела мощную фигуру фиктивного мужа – и на душе сразу потеплело. Какое бы задание ни дали, можно чуть расслабиться – с кромешником можно рассчитывать на успех.
– Здравствуйте, кого не видела.
Мужчины дружелюбно ответили кивками.
Оказалось, что я последняя, кого ждали. Оживившийся Йохан окинул меня многообещающим взглядом и с большим вниманием продолжал слушать рассказ Лонарда.
– Для тех, кто присоединился позже, повторяю: мы будем искать старателя Вольмара Добрика, чей ньйор с залитым кровью седлом прискакал к воротам полчаса назад. Сейчас идем на склад за вещами – и выезжаем. Место сбора здесь.
Уже сделав пару шагов в сторону склада, вспомнила, где слышала имя Вольмара.
– Лонард! – окликнула я главного разведчика Вьюги.
Невысокий худощавый шатен остановился. Широкоплечий лавинщик тоже, хотя это его, самого веселого товарища по детским играм, а ныне предателя, и не касалось. Приятно, что и Фрост замедлил шаг, не желая меня оставлять. Только Йохан стремглав рванул получать вещи, да целитель без спешки последовал за ним.
– На днях в трактире Хельги я слышала, что Вольмар собирался искать уршилевую жилу на востоке от Костяного перевала.
– Ценная информация, Эйк, – поблагодарил Лонард.
Бур же выругался сквозь зубы:
– Жадный идиот! После большой метели его в горы понесло. Видать, застрял где-то.
– Но сначала поранился, – напомнила я об окровавленном седле. – Если не хуже.
– Он жив и в относительном порядке, – возразил Лонард и продемонстрировал на стальной цепочке кристалл, мерно мигающий синим.
Наш спасательный поход будет напоминать прогулку – артефактор крепости уже создал маяк на крови пропавшего. Теперь мы быстро его найдем, главное, успеть, пока сигнал не исчез, что означало бы смерть старателя от переохлаждения или ран.
Лонард направился в сторону склада, а кромешник аккуратно придержал меня за руку.
– Почему в горы едешь ты, а не защитник из мужчин?
От злости я зашипела, как уголья костра, залитого водой:
– Что? Еще и ты будешь намекать, что я малоопытна и несостоятельна, как маг?
Вывернувшись из-под тяжелой руки, бросилась в сторону склада.
Фрост с его широким шагом не отставал, как ни бежала.
– Я не хотел тебя обидеть, – примирительно произнес он. – Единственный специалист по защите от ментального внушения на всю крепость – и едет искать заблудившегося старателя. Это как боевой секирой колоть дрова – неоправданное использование ценных ресурсов.
Злость вмиг исчезла, осаженная удивлением.
Откуда Фросту известна моя дополнительная специализация? Магов, умеющих ставить щиты, которые подавляют ментальный зов особого вида нечисти, немного. Что обидно, лорд-хранитель даже не заводил разговора о том, что я должна поставить стражам такую защиту. Похоже, я оказалась права, и он не видел мой диплом.
А вот кромешник приятно поразил, в его вопросе не оскорбление, как решила сначала, а справедливое недоумение.
– Извини, что вспылила. Я не о том подумала.
– Кто довел? – просто спросил Фрост.
Времени мало, но спасая меня от Кастаноса, он подставился и теперь имел право знать, куда нечаянно влез. И я кратко пересказала разговор с лордом Свером.
– Вот так вот, я была наживкой для Кастаноса, но не знала об этом. Лорд-хранитель не счел достойной доверия.
– Хочешь, чтобы я вмешался?
Я споткнулась и, боюсь, всем видом выказала сомнение.
Да, Фрост – кромешник, но здесь он инкогнито, и сейчас рядовой страж. Как он приструнит лорда-хранителя, не выдавая свою тайну?
– Спасибо, пока сама справляюсь, но если что, попрошу защиты, как у мужа. – Я шутила, но и такой ответ Фрост принял невозмутимо.
– А твой друг и мастер Вран могли и не поддержать решение Свера. Если хочешь, вини их в бездействии, но не забывай, что стражи давали присягу. Слово лорда-хранителя – закон для них.
Я закусила губу, понимая, что он прав. И все же обида так просто не проходит.
Мы вошли в длинное помещение склада с десятками комнат. Фрост уверенно шел в нужном направлении, что и неудивительно, в крепости он уже полгода, за чем-то сюда являлся не раз.
Вопреки моим ожиданиям, в зале выдачи обнаружилась не пожилая веселая бытовичка, которая несколько дней назад выдала мне три комплекта формы, а молодая брюнетка, вдобавок смутно знакомая. Я напрягла память…
О, я ее точно знаю! Девица, которая сопровождала невесту Йохана! Вот только имя вылетело из головы.
Разведчик с лавинщиком осматривали вещи, входящие в индивидуальное снаряжение для выхода в горы, а кладовщица отчаянно заигрывала с холостым Янаром и при этом косилась на Йохана. Но целитель внимательно отбирал необходимые для путешествия амулеты и никак не реагировал на неловкие попытки привлечь его внимание, жених же Марты пару раз широко улыбнулся ее кузине.
Если вспомнить, как в трактире девушка злословила в адрес магичек, сама она даром не обладала, но работала на складе, куда обычно принимали только бытовиков. Или желающие на это место отсутствовали, или лорд Свер предпочитал продвигать будущих родственников… Ха, а я еще думала, что кумовство сильно лишь в столице!
– Благодарю, Рагна, все в порядке, – объявил Лонард и расписался в книге учета.
– У меня тоже, – присоединился Бур.
Йохан же молча поставил свое имя и подпись в графе, что снаряжение и сухпаек не вызывают нареканий.
– Удачи, ребята! – мило улыбнулась кладовщица и, обернувшись, заметила нас с Фростом.
Мечтательный взгляд задержался на широкоплечем страже, затем скользнул дальше и прикипел к моей скромной персоне. Секунда на узнавание и удивление – и глаза девицы недобро сузились.
Она сдержанно ответила на приветствия и, услышав, что нам нужно, поспешила на склад. Вернулась быстро и принесла сразу два комплекта. К этому моменту в зале остались только мы с кромешником, и меня это немного нервировало – не люблю опаздывать.
– Проверяйте, стражи. – Рагна положила тяжелые пакеты на разных концах стойки.
Ранее ведущая себя нагло и агрессивно девушка сейчас была сама скромность и отзывчивость. Боялась потерять работу? Или успокоилась, когда убедилась, что я не планирую уводить у ее кузины жениха?
Как бы там ни было, а я расслабилась. Зря.
– Ах да, страж Фрост! – ласковым голосом окликнула она кромешника, и я напряглась в ожидании какого-то подвоха.
Ладно, какого именно, понятно: она попытается навредить, рассказав о выдумке Хельги, не подозревая, что та нечаянно воплотилась в жизнь. И все же перед кромешником будет стыдно за чужую фантазию. Впрочем, несколько минут позора как-нибудь переживу.
Бросив на меня веселый взгляд и дождавшись, пока страж обратит на нее внимание, Рагна произнесла:
– Пришла заказанная вами паста для воронения клинка. Хотите посмотреть? А заберете, когда вернетесь в крепость.
Не дожидаясь ответа, она извлекла металлическую банку из недр шкафа и отдала Фросту. Сама же подобралась ко мне с видом кошки, охотящейся за жирной, неповоротливой мышью, которая еще не подозревает, что выбрана в качестве ужина.
Замерла напротив – нас разделяли только доски стойки – и злорадно прошипела:
– А Фрост знает, что он твой жених?
Нет, но знает, что он мой муж. Я промолчала, ожидая, что последует за бесхитростным вступлением.
– Хочешь, чтобы я не рассказывала о твоей выдумке? – Брюнетка глумливо улыбалась, предвкушая быструю победу. – Убирайся из Вьюги, не нервируй нас с Мартой.
– Девушка, не шепчите, говорите громче – у Изольды нет секретов от своего мужа.
Заявление Фроста вогнало меня в краску не потому, что объявил о браке, о нет… Он просто слышал слова Рагны и вмешался! Шмырь меня покусай, что он теперь подумает обо мне?
Кладовщица же побледнела и разучилась говорить, не заикаясь:
– Му… мужа?
– Мы не спешим объявлять о свадьбе. Объяснять не нужно, что и от вас ждем молчания? – произнес Фрост сухо, без малейшего намека на улыбку.
Потрясенная Рагна невольно кивнула. В тишине мы быстро осмотрели необходимые в походе вещи.
Поговорить с Фростом, объяснить, что в женихи он угодил случайно, возможность так и не возникла – пришибленная неожиданным заявлением брюнетка больше не оставляла нас наедине.
Приняв снаряжение и сухпаек, рассчитанный на три дня, я побежала в ньйорню. У большинства стражей есть личные звери, как у Фроста, я же обзавестись не успела, да и не по карману мне это после покупки маминой половины дома.
Узнав, что вхожу в поисковый отряд, дядька Жил подобрал мне самого спокойного из отдохнувших ньйоров – черного с рыжеватыми подпалинами Тихоню. Хочется верить, он оправдает свое имя – за годы учебы в КУМе я подрастеряла навыки езды на капризных животных.
Смяв лохматую шапку в руках, взволнованный дядька Жил от души пожелал:
– Удачи, Изольдушка! Отыщите Добрика и поскорее возвращайтесь.
– Мы постараемся, дядь Жил.
– И приходи, наконец, смотреть на ньйорят. Вдруг себе присмотришь? – напоследок крикнул он вдогонку.
То, что Фрост слышал слова Рагны, по-настоящему терзало меня. Не хочу, чтобы он думал обо мне как о легкомысленной вертихвостке, приписывающей себе несуществующие заслуги, ведь Фрост понял, что своим якобы женихом я представляла его еще до нашей случайной женитьбы.
Судьба предоставила шанс оказаться вблизи кромешника уже за воротами Вьюги – никто из стражей не стремился ехать рядом с довольно агрессивным Свином. Тому хватило пару раз щелкнуть зубами, чтобы Бур сделал вывод, что трехцветный ньйор сегодня не в духе. И вокруг Фроста сразу образовалась зона отчуждения. Я рискнула и направила туда Тихоню.
– Иза, осторожнее с тварью! Она кусается, а ее хозяину на это, что совой об сосну, что сосной об сову, – обеспокоенно предупредил Бур.
– Ничего, я умею ладить с животными, – отмахнулась я от ненужного предупреждения.
А Свин, будто поняв, о чем речь, закинул свой хвост на спину Тихони – так ньйоры выказывали свое расположение к младшим родственникам.
Позади недовольно хмыкнули. Я не стала оборачиваться, чтобы убедиться, что это Йохан.
– Фрост, – тихо позвала кромешника, – я хочу дать объяснения насчет слов Рагны.
Он отозвался равнодушно:
– Инцидент не стоит внимания.
Как это не стоит? И он будет продолжать думать, что я фантазерка? Или еще хуже – влюбилась в него?
– Нет уж! Я скажу! – выпалила я неосмотрительно и тотчас понизила голос: – Моим женихом тебя назвала другая девушка в шутку, чтобы Рагна с кузиной отстали. И все. Никаких дурных целей я не преследовала, приписывая себе выдуманный статус.
– Мне все равно.
Прохладное заявление мужчины уязвило.
– Тогда почему вмешался, осадил Рагну?
Он даже не взглянул на меня, когда нехотя объяснил:
– Мы задерживали поисковую группу, следовало закругляться на складе.
Я вспыхнула, как костер из магической искры – быстро и сильно. А я уже придумала боги знают что!
– И ты моя союзница, имеешь право на поддержку.
Не столь грубое объяснение, чем первое, и я улыбнулась. Союзница – это хорошо. Я тоже буду поддерживать его.
За нашими спинами начинающаяся метель скрыла град-крепость, и на меня снизошло стойкое ощущение: из гор я вернусь уже другой.

Глава 7
Лицом к лицу

С неба сыпалась снежная изморось. Дорога стелилась гладко, Тихоня бежал резво, и поездка не вызывала сложностей, даже было весело: Янар пытался читать верхом на ньйоре, Йохан, отплевываясь от снежинок, лез с советами к Лонарду, опытному искателю заблудившихся путешественников и разведчику.
Да, было весело и немножко грустно. Я смотрела на Йохана и спрашивала: где были мои глаза? И как раньше терпела глупость, наглость и самодовольство младшего Свера?
Да никак, смирилась просто… Он был настойчив с того момента, как, в шутку потребовав решить за него задачу по физическим щитам, дождался реальной помощи. Хотел поиздеваться над девчонкой с младшего курса, выставив ее дурочкой, а выяснил, что у нее склонности к сложному разделу магии.
Сейчас грустно и противно, а тогда его внимание льстило, и я отвечала щенячьей привязанностью, решая задачи для Йохана и, бывало, для его друзей.
Ох, как же стыдно, что я была наивной до глупости! И неизвестно, закончила бы я КУМ с золотым дипломом, если бы не ректор, который случайно наткнулся на нас, целующихся в нише возле библиотеки. Йохан осмелел и при каждой возможности распускал руки. Лорд Йохенссельский устроил ему выволочку, пригрозил, что лично поведет нас в храм богини Матери жениться.
Испуг Йохана развеял розовый туман перед глазами. Если любят, хотят рассказать о своих чувствах всему миру, жаждут представить свою половинку окружающим на законных основаниях, а не прячутся в укромных уголках.
Как же я рада, что до меня это дошло еще тогда и Йохан не сумел настоять на близости. Потом два года редких встреч – и остатки симпатии растаяли росой на солнце. Противно, что бесстыжий блондин все еще хотел поставить зарубку на спинке кровати, хотя сам готовился к свадьбе с хорошей девушкой. Мне сейчас даже жаль ее – если он не изменится, жизнь Марте предстоит беспокойная.
– Заходим на тропу! – сообщил Йохан.
В ответ где-то закаркали потревоженные вороны.
Снегопад прекратился. Еще пару часов мы ехали к горам цепочкой по хорошо заметной тропе охотников и старателей. Световой день резко пошел на убыль, когда вышли к Хрустальному озеру.
Большое, в форме подковы, оно обычно не замерзало. Сейчас же вместо прозрачной воды перед нами раскинулась светло-голубая твердь, ближе к берегу припорошенная снегом. Обходить озеро – терять время, скоро начнет темнеть, и шансы дойти без приключений к Костяному перевалу снизятся. Чем ближе ночь, тем смелее хищные звери и наглее нечисть.
– Бур говорит, лед крепкий, – сообщил лидер отряда. – Есть желающие пойти первыми?
Фрост молча направил ньйора вниз.
– Если наш тяжеловес проедет, там и волоты смогут танцевать вприсядку, – съязвил Йохан.
И чего прицепился к крепкому телосложению Фроста? Ведь тот же Бур не легче! Мне стало обидно. Мой кромешник – не тяжеловес. В его теле ни грамма жира, сплошные мускулы.
А еще неприятно, что проверял лед Фрост, а не тот, кто возглавлял поисковой отряд. Нет, я понимала, что Лонард должен был предложить выбор и, только если бы не было желающих, пошел бы сам. Но меня почему-то это коробило: на практике привыкла, что тот, кто главный, рискует больше. Кромешники всегда первыми лезли в опасные места, не предлагая сделать это другим. Вот как Фрост сейчас.
Он проехал треть озера, прежде чем остальные решились последовать чужому примеру.
Не обходя половинку озера-подковы, мы существенно сэкономили время, преодолев его по льду.
Оставив змеившуюся тропу далеко позади, поехали через хвойный лес по плотному, слежавшемуся снегу, неоднократно покрытому ледяной коркой. На склонах гор он еще рыхлый и опасность лавин высока, а здесь уже можно продвигаться относительно спокойно. Но если бы не ньйоры, довелось бы идти на лыжах – зачарованные сапоги долго не выдерживали подобной нагрузки.
Ехавший позади Бур внезапно со смешком окликнул:
– Иза! Глянь, орехи!
Справа действительно тянулась широкая полоса густого кустарника. Твердые плоды красного цвета притягивали взгляд. Заманчиво нарвать полные карманы, но для чего? Без щипцов или молотка до вкусных ядрышек не добраться. Нарвать, чтобы до возвращения в город таскать в карманах? Не люблю, когда они забиты всякой мелочовкой.
Хотя слова Фроста заставили задуматься, на Бура-предателя я все еще обижалась и ответила равнодушно:
– Вижу. И что?
Сколько себя помню, тут всегда росли орехи и резвились белки. Я и сейчас заметила парочку – юркие рыжие зверьки прыгали в густом переплетении ветвей, будто провожая нас. Странно, обычно они пугливые, а эти слишком любопытны. Невольно вспомнились схроны белок в сломанных сторожках, расставленных вокруг Вьюги. Какой-то аномальный зимний сезон нынче – холод собачий и белки такие странные.
Товарищ по детским шалостям широко улыбнулся:
– А помнишь, Иза, как мы спорили? И ты зуб сломала, но раскусила орех?
Чего только не случается, когда тебе восемь и веселей в компании мальчишек, а не девчонок. Зубы молочные вылетают раньше срока только так!
– Помню. – Я вздохнула. – Не забыла, и как с тебя щука штаны стянула и ты сидел в Хрустальном, пока мы искали лопухи на юбку.
Не гоготал только Фрост, который отстраненно двигался по маяку, ведущему к старателю. Сигнал временами пропадал, и тогда все нервничали. Добрик – человек бывалый, снаряжен особыми артефактами под завязку и замерзнуть не мог. Главное, чтобы ранение оказалось не слишком серьезным и нечисть не напала.
– Иза, а ты стала зубастой, как та щука! – сделал вывод Бур весело.
– Не думаю, – отозвалась спокойно, – я предпочитаю мясной рулет, а не штаны.
Еще чуть посмеявшись, стражи стихли – мы подъехали к Игольчатой долине, плавно переходящей к Костяному перевалу.
Окончание дня оживило маленькое происшествие: Фрост внезапно швырнул энергошар в сугроб.
– Ого! Да это же снежный фазан! – восхитился Бур.
Глазастый кромешник разглядел совершенно белую птицу, сливающуюся с сугробом. В отличие от обычного фазана, снежный весил добрых десять – двенадцать килограммов, и мужчины возликовали, предвкушая жареное мясо, а не холодный сухпаек.
Маячок обещал, что Добрик неподалеку, но сложный путь через нагромождение похожих на гигантские иглы камней затруднял поиски – приходилось объезжать много препятствий. Вдобавок температура упала, стемнело и в воздух поднялось с десяток всевозможных магических светильников.
– Доезжаем до Спящего Волота и устраиваем привал, – распорядился Лонард.
Его решение встретили одобрительным гулом.
Жаль, что старателю придется дожидаться до утра, но мы ему не поможем, если в темноте сами свалимся в какой-нибудь скрытый снегом разлом или напоремся на блуждающие «окна», которые по ночам выплывают с Костяного перевала в долину. Угодившего в такую аномалию человека забрасывало куда-то в горы. Случалось, что таких потеряшек находили спустя долгие годы. И я до сих пор надеялась, что мой отец стал жертвой одного из спонтанных перемещений.
Не стоило забывать и о нечисти – я держала наготове свернутый щит от физического воздействия, опасаясь нападения тех же прыгунов, которые не только могли вцепиться в спину, но и швырнуть камень в голову. Мерзкая, подлая нечисть!
Огромная скала, отдаленно напоминающая лежащего человека, стала своеобразной защитой от ветра; лучшего места, чтобы разбить лагерь в Игольчатой долине, не найти.
Первым делом расседлали и накормили ньйоров. Потом, пока Йохан и Фрост занимались костром, а Бур ощипывал птицу, остальные ставили одноместные палатки. Лорд-хранитель никогда не экономил на снаряжении своих людей, и у нас были последние разработки бытовиков и артефакторов страны.
Сняв рукавицы и подышав на тотчас замерзшие пальцы, я принялась творить каркас куполовидного щита над нашей стоянкой. Когда его замкнут, ни одно живое существо не сможет к нам проникнуть, тогда как мы, если потребуется, выйти сможем. Закончив выполнение своих прямых обязанностей, я полюбовалась фиолетовым сияющим щитом, накрывшим достаточно большую территорию, и вернулась к вещам.
С легкой палаткой в форме полубочки я имела дело не раз и собирала ее быстро. Но не сегодня.
– Вот шмырь! – Я даже на миг закрыла глаза в надежде, что проблема мне привиделась.
Увы, через весь верх палатки шел косой разрез, и холодный ветер насмешливо трепал зеленую ткань, зачарованную на защиту от неблагоприятных погодных условий – дождя, снега, холода.
Я осталась без пристанища. Сообщить о неприятном происшествии Лонарду не успела – идущий с охапкой сушняка Йохан присвистнул:
– Ого! Кто-то этой ночью превратится в ледышку! – И он противно заржал.
Естественно, стражи побросали все и примчались ко мне.
– Палатка бракованная, – заявил Бур, почесав затылок под волчьей шапкой. – Иза, ты же большая девочка, почему не проверила ее на складе?
За меня вступился Фрост:
– Она проверяла.
Лонард молча провел ладонью над разрезом.
– Чувствую остаточную магию. Здесь была временная заплатка.
Молчаливый Янар выдвинул логичное предположение:
– Кто-то из стражей сдал испорченную, замаскировав дефект? Глупо, все равно по журналу найдут, кто ее последний брал.
– Или Рагна, когда принимала новый товар от поставщиков, не заметила, потому что не обладает даже слабенькими способностями к бытовой магии, – недовольно заметил Бур.
О том, что мне палатку испортили умышленно, думать не хотелось. Это ничем не оправданная подлость – обречь человека на страшную смерть. Температура в горах ночью бывает настолько низкой, что выплеснутая вверх из фляги вода падает на землю кусочками звенящего льда.
Отнесший хворост Йохан подкрался сзади и попытался обнять.
– По старой дружбе, – его голос стал хриплым, – я пущу тебя под бочок, Изи.
– Иди ты к шмырям собачьим! – Я оттолкнула бессовестного блондина. – Обойдусь!
– Будешь ночью скрестись ко мне – не открою, – пригрозил Йохан, почему-то здорово разозлившись.
Я смерила его сердитым взглядом.
– Да я лучше в сосульку превращусь, чем к тебе под бочок!
– Что, Свер, выдохлось твое обаяние? – ехидно подколол Бур. – Только невесте ты и нужен, дружок.
– Ах, лучше в сосульку? Тогда иди к Глыбе, знатная из вас выйдет парочка! – прошипел бывший парень и с издевкой добавил: – Ой, он же у нас женатик! Не знала? Неприлично соблазнять чужих мужиков!
Невольно я покосилась на Бура, который был в курсе моего замужества. Лавинщик делал вид, что внимательно изучает меховую опушку своей рукавицы. Предпочел не вмешиваться, не выдавать информацию, которая ему известна. Что ж, в моих глазах заработал балл, но до искупления вины еще далеко.
Перевела взгляд на фиктивного мужа – тот чуть заметно кивнул на свою уже поставленную палатку. Пригласил к себе ненавязчиво, оставляя за мной выбор, согласиться или нет. Неплохой вариант, если не учитывать, что во временном укрытии места немного, а кромешник большой. Нам придется положить спальные мешки впритык и спать, не шевелясь.
– Я лучше к женатому Фросту пойду, он доказал, что благороден. – Я с вызовом посмотрела на Йохана. – Пойду, если свою палатку не починю.
Злобно сверкнув синими глазами, блондин ринулся за новой порцией дров для костра, которому предстояло гореть до рассвета. Живой огонь – лучшее средство отпугнуть нечисть. А если добавить мощный щит, можно спать спокойно до утра без часовых.
– Ребята, вы скоро закончите с хворостом? Когда мне контур замыкать?
– Куда-то спешишь? – удивился Лонард, который не ушел, когда страсти улеглись.
Как и я, видимо, гадал, что делать с моей ночевкой.
– Нет, просто хочу сосредоточиться на палатке – в магических заплатах я не сильна, точнее, вообще их никогда не делала.
Да, я решила и себе создать временную латку. В палатке есть обогревающие светочи – не замерзну до утра.
– Ты же согласилась пойти к Фросту? – удивился Лонард. – Не хочешь к нему, иди к другу детства, ты ему как сестра.
Бур в самом деле видел во мне родственницу, притом младшую. Но помимо того, что я все еще на него обижалась за беспрекословное участие в плане лорда-хранителя, у него был страшный недостаток – он храпел. Содрогались стены, падала посуда с полок, выплескивалась вода из полных кувшинов… А если серьезно, его громкие рулады не переносила даже любящая жена – спала в соседней комнате.
– Нет, к Буру не пойду, не хочу оглохнуть, а Фрост… Понимаешь, я верчусь во сне, наставлю ему синяков – и жена его подумает дурное, еще решит проредить мне шевелюру.
Греющий неподалеку уши Бур гоготнул и показал большой палец – оценил незамысловатую шутку про вырывание волос самой себе.
– Ясно, – хмыкнул разведчик, не подозревающий об истинном положении дел. – Что ж, дерзай.
Меня оставили в покое. Ненадолго. Только вспомнила нужное бытовое заклинание, как услышала цоканье и шебаршение.
Белки… Две огненно-рыжие белки волочили мою сумку в темноту. Я еще и без сухпайка останусь!
– Ах вы, ворюги!
Я бросилась за маленькими злодейками. Чтобы не споткнуться о мелкие камни, в изобилии рассыпанные по Игольчатой долине, зажгла парочку «стрекоз». Но бежала настолько быстро, что они отстали, а скорректировать заклинание я уже не успевала.
– Изольда, стой! – Крик Лонарда придал сил.
Понимаю, что от лагеря лучше не отходить, но я и так в глазах стражей неудачница с испорченной палаткой. Если не отберу у белок сумку, будут смеяться до конца моей службы, и та продлится недолго во всеобщей атмосфере подтрунивания.
Вспомнив, что все же магичка, швырнула перед белками энергошар. Во все стороны полетели комья снега. Но пушистые тварюшки не испугались и добычу не выпустили.
– Изольда, стой! – Крик Лонарда прозвучал ближе.
Похоже, и за мной гонятся?
– Поймаю – муфту сделаю! – пригрозила пушистым вредителям.
И – о чудо! – они бросили сумку. Схватив свое имущество, я триумфально рассмеялась, но подняв голову, тотчас заткнулась.
Впереди, совсем рядом, расцвело золотое пятно. Блуждающее «окно»… и оно двигалось прямо на оцепеневшую меня!
Одеревеневшие от страха ноги не слушались. Перед глазами пронеслись картины будущих событий: меня засосет и выкинет неизвестно где… Возможно, я когда-нибудь и выйду из гор… лет через пять. Если вообще выйду.
Золотое свечение задело бок – и кто-то дернул меня в сторону.
Я закричала.
Темнота… Разноцветные вспышки: алая, желтая, зеленая…
Я падала в пустоту, срывая голос в истошном крике.
С ума сойти не давал мужчина, падающий вместе со мной и держащий за руку крепко-крепко.
Земля встретила нас дружелюбно – высоким сугробом, который хоть и покрывала ледяная корка, но смягчить удар не помешала.
Боги мои, и куда я опять вляпалась? Да за что мне все эти испытания? Не любит меня судьба, ой не любит…
Шмыгнув носом, я завозилась в снегу. Расплачусь – помру со стыда. Надо держаться, из ситуации страшней выбралась однажды. Поседела, но выбралась же!
– Цела? – спросил Фрост, поднимаясь на ноги и оглядываясь, словно ночью видел не хуже, чем днем, и без заклинания зоркости.
Я мысленно возликовала: в аномалию угодила вместе с ним! Я все же счастливица.
– Вроде бы ничего не сломала, кроме самооценки.
Кромешник мою шутку не оценил, молча подал руку, и вскоре я тоже озиралась по сторонам, запустив в воздух рой голубых «стрекоз».
– Есть предположения, где мы? – Мужчина не постеснялся признать, что окрестности я знаю лучше, чем он.
Паника отступила. Погорячилась я заявить, что судьба меня не любит!
Я облегченно выдохнула, узнав очередной валун, которому местные присвоили имя Белый Всадник. Очертаниями он в самом деле отдаленно напоминал коня с наездником.
– Я знаю, куда нас забросило! Мы продвинулись вперед, представляешь? Наши здесь будут, дай боги если поздним утром.
– Хорошо. – Фрост просто-таки баловал меня красноречием.
– Что будем делать?
– Есть и спать.
В животе заурчало, стоило вспомнить, что в лагере осталась жарящаяся птичка – восхитительно румяная, истекающая ароматным соком… У нас же только сухпаек – сумка Фроста висела у него на плече, я свою во время падения тоже не потеряла. От голода не помрем, а вот от холода? Проблемка.
Если у меня обычная сумка, которая вмещала немного еды и запас обогревающих артефактов, то у Фроста за спиной висел целый рюкзак.
– У тебя запасная палатка есть? – понадеялась я на очередное чудо, в то же время красочно представляя, как греемся в объятиях друг друга, чтобы не околеть.
От воображаемой картины вдруг стало жарко. Пришлось отвести от Фроста взгляд и сосредоточиться на безрадостной реальности – снежной поляне, покрытой камнями разной величины и заросшей редкими хвойными деревьями.
– Палатки нет. Я вырою снежную пещеру.
Бывалые охотники и не в таких условиях проводят ночи в горах, но страх не отпускал.
– Подставь ладони, – внезапно потребовал Фрост.
Я подчинилась, и он высыпал в них горку чищеных орехов.
– Спасибо. – Я смутилась, удивившись неожиданному жесту.
Когда только успел собрать и расколоть? И чем? Хотя второй вопрос снимается, можно не гадать – крепкие скорлупки сдались стальным пальцам кромешника.
Пока я жевала вкусные орешки, Фрост работал. Хоть и сильно хотелось, под руку с советами я не лезла – решила довериться мужчине. И не прогадала: он строил пещеру грамотно, по всем правилам.
Выбрав высокий надув, заклинанием намел сверху еще гору снега, слегка уплотнил, похлопав топором плашмя. Затем «воздушным лезвием» филигранно вырезал лаз, начав от самой земли и постепенно поднимаясь. Дальше туннель должен расшириться в большую комнату. Подобное построение обещало правильную вентиляцию: вверху сохранялось тепло, а выдыхаемый людьми воздух опускался к выходу.
– Накинешь щит? – спросил Фрост.
И я с готовностью кивнула, радуясь, что тоже поучаствую в строительстве нашего снежного «замка».
– Два можно? Энергетический, чтобы подпалить нечисть, если вздумает заглянуть к нам на огонек. И физический каркас, который защитит от падения камней – те же прыгуны любят ими швыряться.
– Хорошо, делай, – одобрил кромешник.
И он продолжил обустройство временного жилья: затащил «воздушной петлей» еловый лапник для подстилки, затем полез сам с рюкзаком. У меня почему-то возникли ассоциации с медведем, забирающимся в свою берлогу. Появились… и тут же пропали – таких юрких, поджарых мишек не бывает.
Я тоже не стояла без дела, ссыпав оставшиеся орешки в карман куртки, установила обещанные щиты. Все, теперь на наш сугроб может наступить ньйор, и мы даже не почувствуем. Утрирую, конечно, но все же спать можем спокойно.
Завершив возведение убежища, Фрост предложил поужинать.
Ели стоя, в тишине. Нежная ветчина, хлеб, сыр, вяленые сливы и груши насытили и подняли настроение. Запивали горячим чаем из зачарованных фляг. Фрост еще сделал глоток из маленького флакона. Интересно, что за зелье?
Когда устала, не до любопытства. Сейчас бы принять ванну, и я была бы полностью счастлива.
Спать в пещере с кромешником я не боялась – приставать не станет, да и в холоде желание просыпается лишь у снежных ведьм, как повествовали пикантные сказки для взрослых.
Помню, Хельга одну такую услышала – как же взбесилась! Впервые растеряла невозмутимость и выгнала рассказчика из трактира едва ли не пинками. Почему она разозлилась, никто тогда так и не понял. Я пошутила, что Хельга – скрытая снежная ведьма, потому и обиделась за сестер по магии. Подруга мило улыбнулась и заявила, что я угадала. Обожаю ее чувство юмора, особенно когда ее остроты направлены не на меня.
Воспоминание о всегда уверенной в себе хозяйке трактира придало мне храбрости, когда настало время лезть в пещеру. Кота нет, и, нарушая традиции, я пустила первой «стрекозу».
– Теперь ты, – заявил Фрост, – я поставлю сигналку на вход.
Мгновение поколебавшись, поползла вслед за «стрекозой». Гладкие стены серебристо блестели в голубоватом свете моего летающего светильника. Туннель постепенно поднимался, пока не вывел в «спальню». Здесь я смогла с комфортом сесть и нормально оглядеться.
Пышный еловый матрас закрывало покрывало. Темно-серое, из пуха фурра, неимоверно теплое и мягкое, похоже, именно в нем я ехала из храма после свадебной церемонии. По бокам пещеры стояли четыре обогревающих светоча, которые нашлись у кромешника в сумке.
Засмотревшись, не сразу сообразила, что он последовал за мной.
– Сними куртку и свитер, будет жарко. – Его предупреждение прозвучало несколько двусмысленно.
Мое сердце екнуло, когда он начал раздеваться.
Первой на пол упала тяжелая куртка.
– Сделаешь из нее подушку? – спросил Фрост.
Та же участь постигла его свитер и рубашку.
– Сейчас. – Лаконичность кромешника оказалась заразной.
Суетливо выполнила просьбу, испытывая сильную неловкость. Я думала, что раз ни спальника, ни одеял нет, мы уснем прямо в верхней одежде. А в реальности что? Фрост готовился к комфортному сну.
Оставшись в плотной белой безрукавке, он принялся расшнуровывать высокие сапоги.
Раздеваться не хотелось. Все еще не верилось, что даже в правильно построенной снежной пещере с непроницаемыми щитами будет тепло настолько, чтобы разоблачаться. Надеюсь, что я все же ошибаюсь и к утру не простыну.
Вздохнув, сняла шапку, куртку и сапоги.
– А вход закроем «пологом»? – робко поинтересовалась, наблюдая, как кромешник пристраивает топор и ножи у стены, справа от себя, чтобы в любой момент отразить опасность.
На Севере добрая сталь – первейшее оружие против нечисти. Как любили повторять опытные стражи, пока разберешься, каким заклинанием сподручнее атаковать, топор или меч уже отбил у кровожадной тварюшки охоту нападать, отбил навек.
– Нет, «полог» нам не нужен.
Устроившись рядом со мной, Фрост стряхнул с руки сгусток тьмы. Расплывшись в воздухе кляксой, она затянула вход – и в нашем убежище потемнело – «стрекоза» потускнела, будто испугавшись.
Тьма стремительно растекалась по снежным стенам и одеялу под нами. Как живая, она обволакивала пещеру изнутри, будто захватывая нас в своеобразный кокон. Жутковатое и одновременно величественное зрелище.
– Она не помешает воздуху свободно циркулировать, – сообщил кромешник.
Но я была настолько ошарашена, что и не подумала о таком моменте.
Сиротливая поблекшая «стрекоза» все же давала достаточно света, чтобы хорошо видеть улегшегося мужчину, но я старательно глядела на чернильно-черные стены и боролась со смущением. Жить с фиктивным мужем под одной крышей и делить с ним импровизированную постель в горах – разные вещи.
Звукоизоляция в снежной пещере отличная – рева поднявшегося ветра не слышно. И тишина давила.
Может, надо перекинуться парой слов перед сном? А то чего мы молчим, как чужие. Только с чего начать? Я же не могу задать первый вопрос прямо в лоб, без подготовки. Или могу?

Глава 8
Ночь с кромешником

«Фрост, я понимаю, что сейчас не время для расспросов…» Нет, не то. Раз понимаю, почему мешаю спать?
«Думаю, ты устал, но нам нужно поговорить…» И снова не так. Я не думаю, знаю, что устал. Ох, как же сложно начать важную беседу!
– Не сопи, спрашивай, – внезапно предложил Фрост.
– Что? – От неожиданности я оторопела.
– Тебе лучше знать что. Ты сегодня угрожала мне, – тягуче произнося слова, заявил он, – разговором. Мы не дома, но можешь высказать свои претензии.
Кромешник что, читает мысли?
Несколько секунд испуга, а потом я успокоилась. Нет, это случайность! Я слышала, что среди воинов ордена есть телепортисты и те, кто умеет ломать волю человека, но не телепаты. Тьма и чтение душ несовместимы.
И все же я растерялась, забыла, что утром хотела сказать.
– Претензий нет, только вопросы.
– Не стесняйся, отвечу на все.
Какая неосторожная щедрость! Я ведь спрошу. Начну с простого, а там по ситуации.
– Ты каждую ночь приманиваешь к дому целителя нечисть, чтобы уничтожить ее?
– Если излишки силы ищут выход.
– Ага, ясно… А я уж подумала, что у тебя это такое еженощное увлечение. Я бы не смогла спокойно спать, зная, что за стеной ты рискуешь жизнью.
Еще несколько минут назад я жаждала задать Фросту десятки вопросов. И куда они все подевались? Неужели его близость настолько лишает самообладания? Что же еще спросить?
– Почему ты сказал, что не такой, как кромешники с моей практики?
– Они женаты.
– Ты тоже, – ляпнула, не подумав.
– Они женаты по-настоящему. – Немного помолчав, Фрост добавил: – Успешно преодолели рубеж, после которого велик риск превратиться в монстра.
Он ведь иносказательно?
И я шутливо спросила:
– А какого вида монстра? Наземного, воздушного, водоплавающего?
– Отращивать когти и покрываться чешуей я не стану, – успокоил мужчина.
А я повернула голову в надежде увидеть улыбку. Увы, показалось. Значит, не шутит.
– Тогда как?
Он не спешил отвечать, и мне стало не по себе. Что-то подсказывало, что услышу вещи, которые изменят взгляды на магию, кромешников и самого Фроста.
– Тьма – могущественная сила, и цена обладания ею велика. Когда воину ордена исполняется тридцать лет, Тьма постепенно вымораживает душу, лишая человечности, понемногу превращая его в безжалостного монстра. Сдерживать разрушение помогает самоконтроль, семья, друзья. Но единственно верное спасение – любимая женщина, источник света, маяк, который не позволит заблудиться в ярости, раствориться во Тьме.
Самый длинный монолог из уст Фроста вызвал мурашки страха. Действительно, цена могущества высока. Рискнула бы я на месте членов ордена? Не знаю, сомневаюсь…
Я долго молчала, прежде чем осмелилась спросить осторожно:
– Что будет, если кромешник не найдет свою возлюбленную?
– Он окончательно уходит во Тьму – и его убивают братья по ордену.
Нет, цена за могущество не высока, она чудовищно несправедлива!
– Эйден, – я впервые назвала фиктивного мужа по имени, – сколько тебе лет?
Тьма над нашими головами ощутимо сгустилась.
– Тридцать два.
Я младше на десять лет, хорошая разница в возрасте. Только какого шмыря меня это волнует? Разозлившись на себя на ненужные размышления, спросила о важном:
– Спасая от Кастаноса, ты легко женился на мне, значит, свою возлюбленную не встретил? – Мое сердце стучало быстро-быстро.
Не знаю, что я надеялась услышать? Что ошибаюсь, и любимая женщина ждет его в Давелии? Наверное, хоть и видела, что с ним не все ладно. Его отстраненность, холодность – признак угасания человечности. Тьма захватила Фроста и не собиралась отпускать. И мне искренне, до слез жаль этого благородного, сильного мужчину. И я не хочу, чтобы однажды он впал в безумие и был убит своими же. Нет, я искренне желаю ему долгой жизни и счастья.
Быстро заморгав, чтобы прогнать подкравшиеся слезы, повторила:
– Так как? Ты ее не встретил?
– Не знаю.
Краткий ответ потряс настолько, что я приподнялась на локте и уставилась на спокойного брюнета. Заложив руки за голову, он безотрывно смотрел в потолок.
– То есть как – не знаешь?!
Робкая мысль, что избранница – я, но Фрост в этом еще не уверен, тотчас издохла под давлением десятков аргументов. И главный из них – кромешник относился хорошо, но точно не любил – оказался самым весомым. Я бы сразу поняла, что он ко мне неравнодушен, любовь и кашель не скроешь.
– В последние дни вспышки агрессии отступили, контроль вновь силен. – Фрост смолк.
Взгляд его не отлипал от затянутого тьмой потолка, и кромешник не замечал, что я неприлично близко.
Когда до меня это дошло, стало жарко, даже испарина выступила на лбу. Хотя, может, виновато не смущение? Все же воздух в пещере быстро нагрелся. Отползая в сторону, я сняла верхний свитер.
– Вероятно, я мельком встречал подходящую мне девушку, но не понял из-за разделяющего нас расстояния, – продолжил Фрост объяснения.
Как это – не понял? Так не бывает! Что за странный мужчина, как у него все сложно!
Подавив изумление, я заставила себя лечь на спину, хоть очень хотелось наблюдать за бесстрастным лицом кромешника в ожидании малейшей искорки эмоций.
Тьма оказалась не статичной – она завораживающе двигалась, как стремительная река, скрывая за вроде бы неподвижной гладью сумасшедшее течение. И хотелось бы назвать покровительницу Фроста бессовестной гадиной, но язык не поворачивался – все же воины ее ордена сделали много хорошего.
Вспомнить хотя бы повстанцев, называющих себя по имени легендарного камня «Покровом Латории». Почти десять лет они терроризировали нашу страну, готовя переворот. Если бы не кромешники, в королевстве сейчас бушевала бы гражданская война.
А немертвые? Долгие годы в горах находился очаг заразы, превращающей людей в тупую, кровожадную нежить. Стража при крепостях-градах порой полностью меняла свой состав за год. Немертвые не давали покоя в любое время, зимняя нечисть и то спокойнее. Ох, а ведь я и не подумала, что у лорда Свера остались еще старые замашки, когда о чувствах боевиков, посылаемых на смерть, не думали совсем…
Кромешники сократили смертность, возглавив карательные отряды, а потом и вовсе уничтожили скверну.
Поэтому я не могу назвать Тьму злом, нет. Она обратная сторона Света и, как многие считали, еще одна магическая стихия.
И все же Тьма еще та стерва, не щадящая своих воинов…
– Вопросы закончились? – поинтересовался Фрост, не подозревая, как плохо я думаю о его покровительнице. – Будем спать?
Я встрепенулась и активно помотала головой, забыв, что он на меня не смотрит.
– Нет! И не дождешься, мне тебя пытать и пытать!
– Я и не надеялся, что быстро отстанешь.
О! Он язвит?
– Это что, эмоции?
В нетерпении я приподнялась на коленях, почти утыкаясь макушкой в потолок. Тьма легко шевельнула волосы – по спине побежали мурашки. Щекотно. Страшно!
Я легла на бок и уставилась на кромешника.
А ничего у него профиль, выдающийся… особенно нос.
– Тьма выжигает светлые эмоции, оставляя темные, – напомнил Фрост. – Не обольщайся, я фактически живой мертвец.
Слова прозвучали безмятежно, без единой капли горечи. Так о смерти говорит человек, проживший долгую, хорошую жизнь. Но ведь этого нельзя сказать о Фросте! Ему тридцать два года. Всего лишь! Он молод, полон сил, ему рано прощаться с жизнью!
Смутная идея обрела очертания и превратилась в дельный план по спасению одного отмороженного кромешника. Нужно сделать несколько уточнений и можно высказаться вслух.
– Эйден, поправь, если ошибаюсь, хорошо?
Имя вырвалось само. Ладно, себе признаюсь: называть кромешника не по фамилии понравилось.
– Ты встретил девушку здесь, в нашем граде? А когда?
– В день знакомства с тобой, Изольда. Мы могли пересечься с ней, когда я ехал по тракту на службу, или же когда спускался со стены за пирогами в трактир.
Ближайший принадлежал Хельге, но я все равно уточнила:
– В «Снежную ведьму»?
– Да.
– Если снова увидишь, поймешь, что она твой источник света?
Фрост молчал, и я заволновалась: мой замечательный план по спасению мог накрыться медным тазом.
– Думаю, да.
– Отлично! – На радостях я вскочила на ноги. Точнее попыталась, забыв, что нахожусь в пещере. Не вышло – только больно стукнулась макушкой о каменный, судя по ощущениям, потолок.
– Сильно ударилась?
Фрост приподнялся на локте и другой рукой попытался нащупать шишку. Волна смущения омыла меня с головы до пят.
– Нет, я в порядке, правда.
Он не слушал моих возражений – чуткие пальцы пробежали по коже головы, ласково гладя и слегка охлаждая. Чем это он? Неужели тьмой? Она холодная?
– Я почему обрадовалась, – уже спокойно заговорила, осаженная сводом нашего убежища. – Я знаю, как найти твою незнакомку. Послезавтра большая ярмарка.
– Ярмарка раз в неделю, – возразил мужчина, – необязательно, что она придет на эту.
Фрост сразу понял, к чему я веду, – это понравилось, а вот его скептицизм нет. Нельзя сомнениями омрачать замечательные идеи, от этого они слабеют и сложнее воплощаются в жизнь.
– На эту придет непременно! Это же большая, последняя перед Переломом зимы, и длится два дня. Каждая хозяйка что-то да не купила перед главным праздником Северных земель.
– Что предлагаешь? Встать в центре площади и озираться по сторонам? – Все-таки он язвил, хоть и отрицал это.
– Нет, зачем? – Предвкушая развлечение, я потерла руки. – Мы тоже растрясем кошельки. Но начнем это делать с самого открытия ярмарки и до ее конца. Мы обязательно найдем твою незнакомку, если не в первый, то во второй день!
Моего оптимизма кромешник не разделял – кажется, я ощущала его сомнения всей кожей.
– На этой неделе у меня остался один дневной выходной.
– Ничего, можешь с кем-то поменяться.
Я верила в свою затею от души, и какие-то мелочи вроде неудобного графика испугать не могли.
– Кстати, ты же ни разу не отмечал Перелом зимы?
– В Давелии нет такого праздника.
– А зря! Он замечательный – веселый и яркий. А знаешь, чем еще он хорош? – Фрост не ответил, и я нарочито бодро продолжала: – Выбирают лучшего стража года. Я отдам свой голос за тебя.
Он снова промолчал, и я обиделась. Вот так, да? Я пытаюсь расшевелить, заинтересовать, а ему как будто все равно! Да я подвиг совершаю на самом-то деле – собираюсь отдать своего фиктивного мужа неизвестной девице! Отдам идеального – заботливого, надежного, терпеливого и молчаливого мужа. Надеюсь, в добрые руки.
Понятно, нам придется развестись раньше, чем планировали, но чего не сделаешь ради спасения хорошего человека!
Эх, какая же я добрая… дура. Или нет? Все же мы не настоящие супруги, а верные союзники, что тоже немало.
Усмехнувшись печальным мыслям, попыталась усмирить вихрь эмоций. Я должна помочь Фросту, хоть и не очень-то по душе отпускать его. Предлагая простой, но действенный план поиска, не сразу поняла, что меня коробит от самой идеи. Сожаление, что вскоре расстанусь с ним, царапалось в глубине души маленьким пищащим ньйором – слепым и оттого еще беспомощным.
Не мой мужчина и никогда не будет моим, так почему жаль отдавать его другой? Гипотетической идеальной девице, выбранной Тьмой?
Так, хватит думать о грустном! Лучше лечь спать. Но прежде задам последний вопрос:
– Эйден, а почему ты здесь? Зачем устроился стражем в крепость вместо того, чтобы путешествовать по империи и Латории в поисках своей избранницы?
Логично же, что лучше потратить время на розыски, чем служить на задворках чужого королевства.
Фрост перевернулся на бок, лицом ко мне.
– В тридцать два для поисков поздно, шанс упущен. Я здесь, чтобы помочь вьюжанам пережить буран.
– О… – Слов подобрать не смогла, одни междометия.
– На какие районы Северных земель падет главный удар бурана, неизвестно, – сказал Фрост. – И наш кронпринц направил по кромешнику в каждую крепость-град, чтобы усилить защиту.
– Тоже инкогнито?
– Да, чтобы не сеять панику. С тех пор как угроза немертвых миновала, в помощи ордена особой нужды нет – КУМ готовит отличных специалистов.
Почему у меня такое ощущение, что он говорит и обо мне в том числе? Или же просто хочется так думать. Оказывается, я тщеславна.
Я слабо улыбнулась:
– Ректор Йохенссельский был бы рад услышать твое мнение.
Улыбка не сходила с лица, даже когда навалилась сонливость. День выдался тяжелым, сказывалось нервное напряжение.
Уплывая в дрему, задала уж точно последний вопрос, подброшенный неуемным любопытством:
– А почему отправили тебя, Эйден? Кромешника на грани?
Что была бестактна, осознала, когда слова сорвались с языка. Понятно, что Фрост предпочел промолчать. Завтра обязательно извинюсь.
Я перестала бороться со сном, и он незаметно утянул в свои ласковые объятия.
– Меня не отправляли.
Странный ответ. И мне, несомненно, померещился.

Девушка уснула, и он бесшумно потянулся за флаконом с успокаивающим зельем. Сделав большой глоток горького настоя, смог расслабиться.
В очередной раз Изольда поразила нестандартной реакцией на слова. Она предложила план по его спасению. Кто из знакомых незамужних женщин додумался до подобного? Ни одна не жаждала спасти кромешника, которому она не подходила, за исключением императрицы и жен принцев.
Изольда же удивила снова. Своей непредсказуемостью она постоянно держала в напряжении. Цепляла звонким, мелодичным голосом, неугомонным любопытством и дерзостью. Редкая латорийка не вздрагивала в присутствии темных, а Изольда видела в нем защитника, не подозревая, что тем самым пробуждает в нем чудовище.
Безумное в своей нелогичности, беспринципное, бесчестное чудовище. Чудовище, которое жаждало наложить лапу на то, что ему не принадлежало.
Волнующим ароматом волос, нежной сияющей кожей, стыдливым румянцем она сводила с ума. Хотелось запустить пальцы в серебристую косу, прижать хрупкую девушку к земле всем весом, чтобы точно не убежала… и поцеловать по-настоящему.
Целовать вечность. Забыться, утащить за собой… Утащить в пропасть? Зачем ей обреченный? А если он сорвется и сделает ей больно? В любом случае он сделает ей больно, если они сблизятся.
Клим был прав, признаки пробуждения он выдумал. Нет незнакомки. Просто он на шаг ближе к моменту, когда засыпают убеждения и оголяется суть. Все темное и первозданное, которое усилила Тьма.
В висках шало пульсировала кровь. Сердце грохотало в груди, постепенно успокаиваясь под действием зелья. Клим – талантливый целитель, один из немногих, кто умел готовить травяные настои, которые действовали и на кромешника.
Изольда вздохнула во сне, заставив его вздрогнуть. Какая же она красивая, его фиктивная жена… Жена. Его.
Остро захотелось прикоснуться к безмятежно спящей девушке. Самоконтроль трещал, зелье еще толком не подействовало, и Фрост потянулся к ножу. Воображение, освободившееся от пут принципов, рисовало дикие, разнузданные картины, которые могла перечеркнуть только сталь.
Нож порезал мозолистую ладонь, вызвав мимолетную боль. Но просветления Фрост все же добился. Вернув оружие на место, позволил тьме мгновенно затянуть рану.
Пора признаться: он желает свою фиктивную жену. Но страсть только все осложнит и не нужна ни ему, ни ей. Если он поддастся соблазну, нарушит свои жизненные принципы.
Нет, он не имел права прикасаться к ней – остатки совести не позволяли сломать девчонке судьбу.
Не важны его желания, Изольда не для него – Тьма ее не признала.
Девушка застонала и, перевернувшись на бок, закинула ему на грудь руку.
Фрост перестал дышать. Секунды тянулись бессердечно долго, напоминая утонченную пытку.
Когда дыхание спящей выровнялось, он осторожно убрал ее изящную руку.
– Не уходи! – простонала Изольда, и он дернулся.
Девичья рука вновь вольготно устроилась на мужской груди.
Мука… тонкие пальцы смяли ткань его безрукавки.
Широко распахнув залитые чернотой глаза, одними губами спросил:
– Ты издеваешься, да?
Тьма не ответила.
Новый жалобный стон – и, не просыпаясь, девушка подалась к нему, закидывая ногу на его напряженные бедра.
Сейчас бы стаю волколаков – он порвал бы их голыми руками, без магии. Или пару-тройку вековых дубов, которые нужно срубить…
Фрост стиснул зубы. Покровительница однозначно глумилась, испытывая волю. Он железным не был – и медленно, до последнего сражаясь с запретным желанием, опустил ладонь на девичью спину. Всего лишь прикосновение, легкое и невинное… только бы не сорваться.
Шумно дохнув ему в голое плечо, Изольда прошептала:
– Не уходи…
Она продолжала звать его во сне. Стоило откликнуться?
– Не уходи, пап…
Папа? Новый возглас сквозь сон остудил его пыл, как неожиданное падение в полынью.
И все же руку Фрост не убрал.

Жарко. Неудобно. Твердо…
Я открыла глаза и в голубом свете «стрекозы» увидела белую ткань, в которую утыкалась носом. Сонливость вмиг слетела, когда поняла ужасное: я лежала на Фросте! Одна его рука покоилась у меня на спине, не позволяя скатиться, не разбудив.
Сердце застучало быстрее. И как я залезла на кромешника? Позорище! Если он сейчас проснется, решит, что я его домогаюсь!
Стараясь дышать ровно, попыталась выбраться из своеобразной ловушки. Упершись одной рукой и пальцами ноги в нашу жесткую лежанку, попробовала скользнуть в сторону.
Не тут-то было! Тяжелая ладонь меня придержала, предотвращая побег.
Приподняв голову, с подозрением уставилась на безмятежное лицо мужчины. Нет, спит. Каменный монолит – вот как можно описать кромешника, настолько мускулистого, что он преспокойно спал, не ощущая неудобства из-за моего веса. Хотя нет, не весь он спал…
Щеки залил жар.
Чтобы не сгореть со стыда, напомнила себе, что это обыкновенная физиологическая реакция, о которой я не только читала в учебниках, слышала от подружек, но и нечаянно видела во время практики. Мужчины есть бестактные и бестолковые, не думают щадить нежное восприятие юных адепток и любят купаться в озерах нагишом, а то и переодеваться без стеснения прямо возле костра. Нет, если у меня будет когда-нибудь дочь, я не разрешу ей поступать на боевой, там такого насмотрится…
Мысли ни о чем помогли справиться со смущением, и я продолжила рассматривать Фроста. Расслабленный и оттого обманчиво открытый, он нравился мне таким, и я залюбовалась татуировкой. Чем дольше смотрела, тем сильнее убеждалась, что это не тату – рисунок застывшей тьмы. Случайность? Какой-то знак отличия? Или метка, указывающая на опасность, ведь он все-таки на грани? У кромешников с моей практики таких тату не было.
Чеканные черты притягивали взгляд. Боги мои, как же мне нравились его острые скулы! Интересно, подбородок такой же? Или более мягкий и округлый? О! А может, на нем есть ямочка?
Мне никогда не нравились бородатые, а сейчас до дрожи захотелось провести пальцами по черной густой щетине. И я не устояла перед соблазном – не думая о последствиях, свободной рукой потянулась к тому, что давно вызывало неугасимый интерес. Осторожно двумя пальцами я погладила по щетинистому подбородку.
Закрыла на миг глаза, анализируя ощущения. Не жестко, но и не мягко. Приятно? Легкое покалывание в кончиках пальцев взбудоражило что-то внутри, удивляя необычностью ощущений. Захотелось повторить, накрыть подбородок уже всей ладонью и медленно провести…
Уфф… какие странные желания!
Испугавшись своей чудной реакции, я опустила глаза и натолкнулась взглядом на амулет Фроста. Сине-зеленое сияние охватывало стеклянный медальон с кристаллом внутри и придавало ему нереально хрупкий вид, а ведь большинство нательных артефактов должны быть крепкими. Интригующая вещь, и сейчас я могла рассмотреть ее вблизи. Почему бы не воспользоваться шансом и не понять, для чего она предназначена?
Сосредоточиться на магических плетениях не получилось – дыхание спящего изменилось.
– Так что все-таки интересней – медальон или я? – хрипло спросил Фрост.
Я снова покраснела, мечтая провалиться сквозь землю. Никому не нравится пристальное рассматривание, а я еще и щупала!
– Прости, Эйден. Я…
– Не прощу, – перебил он.
Сильное тело подо мной дернулось. Ахнув и потеряв опору, я вновь упала на грудь Фроста.
Резко перевернувшись, он оказался сверху. Удерживая вес на вытянутой руке, кромешник застыл, изучающе рассматривая меня. Глаза его постепенно заполнила тьма.
Сердце мое заколотилось быстрее. Я не боялась, нет. Мужчина смотрел так по-особенному, волнуя, будоража душу, что на миг я забыла, как дышать.
А вспомнив, сделала рваный вдох – и темный взгляд переместился на мои губы. Боги мои, как же Фрост на меня смотрел! Пристально, жадно, как будто на сокровище. И этот взгляд перевернул что-то внутри. В жар бросило, когда он начал наклоняться. Все ближе и ближе его губы… и все быстрее, оглушающе громко билось мое сердце.
Если не поцелует, меня хватит удар!
И когда кромешник внезапно застыл, я подалась вперед осмысленно, встречая его губы на полпути. Своим промедлением он словно молча спросил согласия. И потянувшись к нему, я ответила «да».
Горьковатые после зелья губы Фроста дурманили, пробуждая во мне желание открыться, ступить на неизведанную территорию. Медленный, пьянящий поцелуй, от которого закружилась голова, лучший в моей жизни. Удерживая вес на одной вытянутой руке, мужчина нежно погладил меня по щеке, изгибу шеи, спустился к ключицам…
И я снова забыла, как дышать. Но нет, путешествие ладони вниз закончилось. Подсунув ее под мою голову, Фрост обхватил затылок, лаская его, выводя круги кончиками пальцев.
Мои руки осмелели в ответ и прошлись по литым мышцам груди, наслаждаясь через слой ткани их теплом. Скользнули на стальные широкие плечи. Цепляясь за них, я ощутила, как напряжены мускулы. Это удивило, чуть остудив мой пыл. Что с Эйденом? Это нормально, что в такой момент он как натянутая тетива арбалета? Так и должно быть?
Сладостный хмель от поцелуев чуть развеялся – я вспомнила, как сама напрягаюсь, когда плету сложный щит и боюсь сделать фатальную ошибку. Распахнув глаза, увидела, что черты лица мужчины заострились еще больше.
Фрост сдерживался. Вот же шмырь! Когда желания подавляют, все что делают, отдает фальшью. Даже поцелуи! Рассердившись, я укусила Эйдена за нижнюю губу. Слегка. Он задохнулся от удивления и тоже открыл глаза. Наши взгляды скрестились, и в моем был вызов.
– Я умею целоваться. И я не хрустальная, – сообщила очевидное.
И – о чудо! – он улыбнулся.
И накрыл мои губы своими – теплыми, божественно настойчивыми.
Нетерпение… Голод… Страсть… Вот что нес в себе новый поцелуй. Будь он таким сначала, я бы испугалась.
Фрост целовал исступленно, заражая своей жаждой, своим безумием.
Мое тело плавилось, кожа горела, и я мысленно молила о прикосновениях, которые их остудят. Внизу живота будто свернулся в томительном ожидании огненный узел.
Горячечными поцелуями Эйден осыпал мое лицо, шею…
Тьма упала на нас плотным покрывалом. Ох, она шлепнула нас, приводя в чувство? Сверху посыпалось ледяное крошево.
Мужчина замер, тяжело дыша. Я смотрела на него, ничего не соображая. Тьме надоело бездействовать? Решила остановить нас? Ну что за зараза, а?
И тут, как творец щитов, я почувствовала, что они дрогнули.
– Кто-то ломится к нам!
До меня дошло наконец, что Тьма не приревновала, а предупредила об опасности.
Резким движением сдернув медальон, Фрост сунул его мне в ладонь.
– Оставайся здесь! – приказал хрипло.
Натянув сапоги, он грациозно, точно огромный змей, скользнул к выходу.
Я успела отметить, что на обнаженных руках кромешника проступили рисунки из тьмы – незнакомые мне знаки переплелись в текучий узор на стальных мускулах.
Фрост вынырнул из снежной пещеры, впуская холод и раскатистый рык.
Рык?..

Глава 9
Спасение

Казалось, от страха сердце билось у самого горла.
Когда не видишь, что собой представляет опасность, тобой всецело владеет ужас. В ожидании удара переживаешь нечто худшее, чем мгновенная смерть. Нет, лучше знать, с чем столкнулись, чтобы не дрожать от неизвестности.
Пускай Фрост – могущественный кромешник, щит ему не помешает. И союзников не бросают!
Крепко сжимая отданный на хранение артефакт, я быстро обулась и поползла к выходу. Я так спешила, что активировала личный щит от физических ударов лишь у самого порога временного убежища.
Пока выбиралась из пещеры, не раз пожалела, что не оделась – обледеневший снег жалил открытые участки кожи.
Оказавшись на поверхности, зажмурилась – восходящее багровое солнце слепило до слез. Ветер с гор вмиг остудил мою горячность.
Создав вокруг себя тепловой кокон, огляделась увереннее.
Фрост стоял на заснеженном камне шагах в ста от пещеры. Как он так быстро оказался там? Ведь я вылезла за ним буквально через считаные секунды. По снегу он двигается невообразимо быстро.
Полуголый мужчина не ежился, как недавно я, на пронизывающем ветру. В боевой стойке он сжимал здоровенную секиру – черный топор с лезвием в форме полумесяца. Оружие из тьмы. Черный вихрь вился у сапог, грозя превратиться в смерч и ударить по врагу.
Нет, Фросту не нужен мой щит – справится и сам.
Снег плохо пропускает звуки – существо, чей рык я услышала даже в пещере, должно быть огромным, с луженой глоткой. Так почему я его не вижу? Маскируется?
Краем глаза отметила воздушную рябь.
– Справа!
И без моего крика Фрост повернулся лицом к дрожащему мареву.
Первой из него вынырнула огромная дубина. Ее удар кромешник встретил секирой. Сучковатое бревно лишилось верхушки. Нападающий утратил невидимость. Беловолосое существо было огромным, в два раза выше Фроста.
Отшвырнув сломанное оружие, оно обиженно взревело. Замахнулось лапой с черными когтями. Фрост поднырнул под нее и ударил меж лохматых лопаток тупым обухом топора.
Упавшего в снег великана накрыла мерцающая дымка – и он исчез. Вскружилась серебристая поземка, заметая отпечаток тела кристалликами льда.
Где же он? Куда подевался? И почему Фрост его не убил, а позволил уйти?
Я вертела головой по сторонам, выискивая волота. А это он, несомненно! Здоровенный, беловолосый, с серым подшерстком и когтистыми лапами до колен – таким его описывали охотники после кружки горячего вина в трактире. Снежные волоты – не легенда, но быль, которую дано увидеть не всякому.
И отчего вдруг эта полуразумная нечисть напала? Ведь мы ее не трогали!
Ощущение чужого присутствия – не волота, еще кого-то – накатило внезапно. Пристальный, изучающий взор, его ни с чем не спутаешь. Кроме пропавшей нечисти здесь есть еще кто-то? Интуиция вопила, что этот кто-то тоже может напасть.
Озираясь, я зацепилась взглядом за широкоплечую фигуру кромешника. Застыв на студеном ветру, он держал секиру наготове. Безукоризненно сложенный, сильный, быстрый воин. Величественный в своем спокойствии, он завораживал. Как не залюбоваться таким?
Хруст. Сзади.
Я резко обернулась.
Волот выбрал более легкого противника. Меня. Нас разделяло несколько шагов. Я не убегу – он в прыжке легко достанет.
Волот не двигался. Замерла и я, не в силах зажмуриться, чтобы не видеть злобные серые глазки под низким лбом.
– Людишшки, прочь! – прошипел волосатый великан свирепо. – Нашша земля! Айсса не получит ее!
Пока он говорил, выплевывая слова, я собралась с духом и укрепила щит. Теперь, если ударит лапищей, я выживу. Может, даже сломаю не все кости.
Спина Фроста выросла передо мной стеной. Пугающе неожиданно. Мужчина двигался со скоростью ветра.
– Мы не знаем Айссу! – крикнул он. – Нам не нужна земля!
Держа пустые руки перед собой, кромешник рисковал. Говорят, волоты непредсказуемы: могут пройти мимо охотника, разделывающего тушу лося, и тут же напасть на спокойно едущего на ньйоре старателя.
– Врешшь, – просвистел великан.
И прыгнул.
Фрост вскинул руки – темная волна подбросила коварную нечисть выше, перекидывая через нас. Новый взмах ладонью – и тьма хлестнула волота, придавая ему ускорение.
Приземлился он прямо на елочку. Страшный треск, мерцание – и волот исчез.
– Стой здесь! – велел Фрост и бросился к увечному деревцу.
Немыслимо… Он бежал, совсем не увязая в снегу. Будто плыл по клубящейся тьме, едва касаясь сапогами белого покрова.
Не веря своим глазам, я зажмурилась на мгновение. И его хватило, чтобы пропустить момент, как кромешник схлестнулся с противником, который был больше его в два раза.
Волот целил черными когтями в голову и промахнулся, а человек – нет. Фрост перекинул его через себя. Запрыгнув на бочкообразную грудь, кромешник опустил черный топор на лохматое горло. Рубить не спешил. Вглядываясь в оскаленную морду, издал странный низкий звук.
Затем еще один… и еще… И нечисть ответила похожим рыком. Они разговаривали на языке волотов? Никогда не слышала, что он у них есть!
Фрост легко спрыгнул с волосатой туши. Секира из мрака растаяла, как марево. Поднявшийся волот вдруг склонил голову в коротком поклоне и тоже исчез в серебристом мерцании.
– Что это было? – прошептала изумленно.
Меня потрясло все: волот, его нападение, защита Фроста, его умение не оставлять следов на снегу… Но больше всего – загадочный разговор на неизвестном языке.
– Он ошибся, приняв нас за врагов. И принес свои извинения за горячность.
Я захихикала. Я сошла с ума? Волот извинился? Ха-ха! Я обезумела. Точно.
– Иза, успокойся. – Фрост шагнул ко мне – я дернулась назад. – Все хорошо, Иза, это шок.
Да что хорошего в шоке?
Когда кромешник вновь попытался обнять, я не сопротивлялась. Силы закончились, как и удивление.
– Все хорошо…
Его объятия дарили тепло и ощущение защищенности. Руки гладили по спине нежно, чувственно, прогоняя тревогу и будя неуместные желания. Если поцелует, я успокоюсь быстрее. Испугавшись своих странных устремлений, отстранилась и заглянула Фросту в глаза, сейчас напоминающие черные провалы. Зря я это сделала: омуты затягивали, подчиняли…
С трудом опустив голову, я сунула холодный кругляш в широкую ладонь.
– Твой медальон.
Уставившись на украшение, обвившее пальцы стальной цепочкой, Фрост вздохнул с облегчением.
Тьма отступила, выпустив нас двоих из коварной западни.
– Мы спешим, как проклятые, а они тут прохлаждаются! – Раздраженный вопль будто ударил по спине. – Ночь была жаркой, раз полуголые бегаете?
К поляне подъехал наш спасательный отряд. Йохан конечно же впереди. И какое же злющее у него лицо – мне почему-то стало неловко и смешно одновременно.
Фрост выступил вперед, но прятаться за его спиной я не собиралась.
– Невероятно жаркой! – подтвердила с вызовом. – Особенно дал жару снежный волот.
– Какой к шмырям волот? – Йохан верещал, как обманутый жених, поймавший на сеновале невесту с другим.
Стражи спешились. Обеспокоенный Лонард вместе с целителем направился к нам. Бур же что-то рассматривал на снегу.
– Волот был! Я вижу отпечатки ног.
Понятно, что стражи бросились к нему.
– Ого, какая лапища!
– Это точно волот, а не медведь?
– Протри глаза, это след огромной ступни, а не звериной лапы!
Фрост коснулся моего плеча:
– Оденься, Иза.
Я кивнула, соглашаясь. Тепловой кокон берег от переохлаждения, но заменить верхнюю одежду надолго не мог, да и стоило использовать резерв для создания щитов, а не обогрева.
В снежной пещере я быстро оделась и принялась собирать наши вещи.
Любопытство – второе имя мага. Я не удержалась и открыла флакон Фроста. Капельку на палец… Понюхав, а затем лизнув, я узнала характерный аромат и горечь полыни, бессмертника, мяты, волчьего листа. Странно, одни травы успокаивали, другие тонизировали. Неужели секрет невозмутимости Фроста крылся в этой крохотной бутылочке? А может, именно она виновата, что он не может найти свою избранницу? Когда эмоции нарочно подавляют, стремясь управлять ими, многие замечательные вещи в жизни проходят мимо.
Спрятав зелье в рюкзак, завершила сборы. Набросив на наше имущество «воздушную петлю», легко выдернула ее, когда выползла на поверхность.
Разговаривающий с коллегами Фрост мой маневр заметил и кивнул, благодаря. Сам он одеваться не спешил, молча изучал следы волота вместе с остальными. И что смешно, интерес стражей понятен – следы волота увидеть удается редко. А что делал там Фрост, который этого косматого великана победил? Победил, но не спешил об этом рассказывать, потому что тогда доведется раскрыть инкогнито.
Пользуясь моментом, я углубилась в заросли молоденьких елочек – естественные надобности организма требовали уединения. Завершив свои дела, поспешила обратно. У самой кромки поляны увидела следы. Отпечатки оставили мужские сапоги среднего размера. Значит, чужой взгляд мне не привиделся, кто-то следил за боем Фроста.
И возможно, он все еще неподалеку… Я испытала необъяснимый страх и невероятное по силе желание оказаться к кромешнику поближе. Позор мне как магу-защитнику: я дала стрекача!
Вылетев на поляну, напоролась на пристальные взгляды четырех пар глаз.
– Изольда, почему молчала о замужестве? – тихо спросил Лонард. – Фрост тебя заставил? Или сама пошла из-за белобрысого придурка?
Я потрясенно уставилась на лавинщика: откуда он узнал о свадьбе?
Йохан же возмутился:
– Но-но, полегче! За придурка ответить придется!
Бур виновато развел руками:
– Прости, сестренка, я не удержался, рассказал о вашей свадьбе с Глыбой. Надоело, что блондинчик треплет твою репутацию, как собака кость, а сам все не женится на девушке, которой заделал ребенка.
– Слушайте, да вы меня уже достали! – вспылил Йохан. – Я женюсь на Марте в ближайшие дни, ее отец наконец согласился благословить нас.
– Еще бы не согласился! – фыркнул обычно сдержанный целитель. – Ты же всем растрепал, что она беременна.
Йохан по-настоящему оскорбился:
– Это не я, а ее кузина! Да что я оправдываюсь? Я всегда виноват! – Махнув рукой, он направился к своему ньйору. – Хватит болтать, пора Добрика спасать.
Едва ли не впервые в жизни я была полностью согласна с бывшим. Но напоследок все-таки ответила Лонарду:
– Замуж выходить за Эйдена меня никто не заставлял. Спасибо за беспокойство, я в порядке.
Покосившись на приближающегося Фроста, полностью одетого, с рюкзаком за спиной, Бур спросил хитро:
– А раз все отлично, когда проставляетесь?
– Завтра, после ярмарки, – коротко обронил кромешник. – Мы с Изольдой ждем всех в «Снежной ведьме».
Не передать, как я удивилась.
Почему там? Из-за того, что Хельга моя подруга? Хотя о чем я… Ближайший трактир, где вкусно готовят, как ни крути, это «Снежная ведьма». Никаких скрытых мотивов, просто мужская любовь к хорошей кухне, и это притом что Фрост ест перец в немереных количествах и довольствуется пересушенным мясом дома.
Из-за разговоров я забыла поделиться с Фростом своими странными ощущениями. Наблюдатель точно был, следы мне не привиделись. Но стоило ли его искать? Нас ждал раненый старатель. Забыла так забыла!
Что ж, некоторые тайны должны оставаться таковыми навсегда.
Мы двинулись в путь. Завтракать пришлось верхом на ньйоре, но я не роптала – аппетит отсутствовал, перекусила лишь потому, что на меня коршуном поглядывал целитель, время от времени неодобрительно покашливая. Вот я и давилась мясом и сыром, чтобы не свалиться в голодный обморок, когда придется кастовать заклинания.
Вскоре леденящий ветер и секущий снег заставили накинуть капюшон куртки и повязать плотный платок, чтобы прикрыть нижнюю часть лица. Из-за небольшой метели разговоры прекратились, и я вспомнила, как началось мое утро.
Шмырь меня покусай, я целовалась с Фростом! И какой это был поцелуй! Жаркий, страстный… Если бы не волот, кто знает, до чего мы бы доцеловались?
Жалела ли я? Нет. Я вспоминала вкус его губ, прикосновение широких ладоней – и дыхание перехватывало даже сейчас.
Остужало лишь понимание, что я ужасная лицемерка: обещала помочь Фросту найти его незнакомку, а сама ответила на поцелуй. Он-то был спросонок, тогда как я соображала, что делала. Бедный, я фактически соблазнила его: залезла сверху, трогала лицо… Я дурной человек.
Мне хотелось уткнуться лбом в теплую шею ньйора и тихо умереть.
Но помирать на службе нельзя, поэтому я сделала лучшее, что сейчас могла: решила сделать вид, что ничего не было. Поцелуй? Какой такой поцелуй? Приснился, видать.
Приблизительно через час маяк привел нас к мрачно-серому скоплению скал. Их острые верхушки торчали в разные стороны, вызывая ассоциации с ушедшим в глухую защиту ежом. Крутые склоны, узкие выступы – наш путь лежал именно туда, лучшего места, чтобы спрятаться, раненый старатель не нашел.
– Добрик в одной из каменных ниш «ежа», – сообщил Лонард. – Пойдут трое: Изольда, Янар, и первопроходцем…
– Можно я? – вызвался Бур. – Я в детстве здесь все облазил, пока батя искал уршиль.
Еще одна жертва легенды о жиле, таящейся возле Костяного перевала. Вот только отец Бура, в отличие от моего, все же поборол жажду наживы и вовремя остановил поиски. Нет здесь ничего, кроме опасной нечисти.
– Давай, Бур, – разрешил Лонард.
Широкоплечий боевик быстро сменил рукавицы на удобные для восхождения перчатки, достал веревки, крепления, ледоруб. Все это может и не пригодиться, если Добрик забился в ближайшую расщелину. Но часто в состоянии аффекта люди забирались в такие места, что без специального снаряжения их не достать.
– Удачи! – пожелал целитель.
И наш первопроходец, надев на шею цепочку с мигающим зеленым кристаллом, двинулся вперед. Забираться далеко в гранитного «ежа» не пришлось – маяк вскоре вспыхнул ярко-ярко.
– Нашел! – сообщил Бур радостно.
– Изольда, Янар, ваш черед!
Камни, поросшие бурым мхом, кое-где присыпал снег, превратив подъем в настоящее испытание. Идти по коварной поверхности трудно, и я не пренебрегала веревкой, которую сбросил нам Бур.
Дождавшись, когда поднимемся, он объявил, что временно спустится вниз.
– Неспокойно мне что-то, пойду проверю обстановку.
Мы с Янаром не возражали, все равно боевик мешался под ногами на нешироком уступе.
В узкой нише на гранитном крошеве лежал Добрик. Спит или без сознания?
Вытянутое тело молодого мужчины мелко подрагивало, будто даже во сне старатель помнил, где находился. Отливающий оранжевым полупрозрачный кокон уберегал от переохлаждения и хищников. «Покров последней надежды» – дорогой артефакт, но лучше его нет, когда жизни угрожает смертельная опасность. Были у старателя и исцеляющие амулеты – видимых ранений я не заметила, но Янар почему-то все равно взволновался.
– Вовремя нашли, парень на грани. – И он позвал: – Добрик! Эй, Добрик!
Мужчина продолжал беспокойно спать. Магическая защита не глушила звуки, и если он не отвечал, дела точно плохи.
– Изольда, выковыряй его, – попросил целитель нетерпеливо.
Улегшись на живот, свесила в разлом руку. Чтобы пробить «покров последней надежды», физический контакт не нужен, я просто воспользовалась моментом для отдыха. Все же я не настолько вынослива, как остальные стражи.
Вопреки выражению, что ломать – не строить, ставить щит у меня получалось быстрее, чем взламывать. Но то ли бодрое начало дня, то ли неотступная тревога помогли собраться и сразу найти слабое место в плетении «покрова». Уже снимая его, я заметила царапины на гранитных стенах ниши – длинные росчерки на мху появились совсем недавно.
Вдвоем поднимать пострадавшего удобнее, и я накинула «воздушную петлю» на ноги старателя, целитель – на плечи.
Прежде чем начать тащить вверх, предупредила:
– Янар, похоже, раньше нас выковырять Добрика из ниши пыталось что-то когтистое – на мху свежие царапины.
– Шутишь? – насторожился целитель и тихо выругался.
И я его понимала. Если нечисть видит человека, который не защищается, а только прячется, она от него не отстанет. Так где же та, что жаждала схарчить нашего старателя? Неужели оставила его и пошла искать более доступную добычу? Или мы ее вспугнули?
Грозный рев был мне ответом.
– Горбач! – Крик Йохана резанул по нервам.
– Подожди, Иза, не тащи, – прошептал целитель и проворно улегся рядом со мной. – Пусть парни разберутся с горбачом.
Я отпустила «воздушную петлю» и вскочила на ноги. Это целителю можно прятаться от опасности, я же должна помочь стражам.
Горбач – огромный, быстрый и агрессивный монстр. Крепкая шкура покрыта короткой серой шерстью, пасть полна острых зубов. Вытянутая голова с роговым наростом меж узких глаз сидела на толстой шее, плавно переходящей в природный горб. Мощные лапы с когтями не мешали ему проворно двигаться, уходя от энергошаров, огненных сгустков и ледяных копий стражей.
Йохан увлекся и подобрался слишком быстро. Горбач взмахнул лапой – натолкнулся на мой щит, что дало несколько секунд форы человеку.
– Спасибо, дорогая! – крикнул бывший жених и приложил нечисть «силовым тараном».
Дорогая? Да он обнаглел! После такой благодарности больше помогать не захочется.
Горбач удержался на лапах, даже не пошатнулся. Несмотря на свою грузность, легко увертывался от заклинаний стражей.
– Придержите его «петлями»! – В азарте Йохан снова подскочил к зверюге слишком близко.
Я приготовилась опять прикрыть щитом. Блондин намеревался ударить мечом по самому уязвимому, в горло? Настойчивость его понятна – за убитого горбача давали премию. Нечисть, как крайне опасная, полагалась к обязательному уничтожению, мы не имели права позволить ей уйти. Один горбач, пробравшись в поселение или напав на караван, не оставлял в живых никого – им руководит не голод, а слепая жажда убивать и крушить все подряд. Недалекая, злобная тварь.
Горбач тактику Йохана разгадал. Наклонив голову, подставил под меч роговой нарост и тотчас полоснул по боевику когтями. Точнее, черканул по моему щиту.
Ну, Йохан! Распрыгался бесстрашно, как будто я его персональный защитник! И ведь если не успею прикрыть, будет вопить, что это я из мести за то, что бросил. А еще этот дерганый кузнечик мешал остальным стражам – они наблюдали за боем, боясь зацепить шальным заклинанием.
Стиснув зубы, постаралась охватить вниманием всех стражей. И вовремя. Если Фрост с Лонардом выжидали, то Бур рискнул войти в ближний бой. Неудачно. Отскакивая, он споткнулся и полетел навзничь.
Лонард прикрыл его, отвлекая внимание горбача чередой огненных шаров.
Завоняло паленой шерстью. Взбешенно взревев, нечисть прыгнула на обидчика. В воздухе серебристо сверкнула сталь – в роговой нарост вонзилась секира.
Горбач рухнул, чудом не размазав своей тушей лавинщика.
– Это как? – Йохан растерянно смотрел на топор, глубоко вошедший в твердокаменную пластину. – Это кто?!
Бедняга возмущался, что не он уложил горбача! Йохан всегда стремился к первенству – в университете и в страже. Смелый, рисковый и, бесспорно, талантливый боевой маг, он все свои успехи перечеркивал чванством и неумением работать в команде. И сегодня его щелкнули по носу без особых усилий – страшный, но заслуженный удар по самолюбию.
Я подавила смех и посмотрела на Фроста.
Чуть расставив ноги, он спокойно стоял, держа наготове в левой руке энергошар. Но нечисть не поднялась, и слепящая глаза сфера была развеяна через мгновение.
– Ты пробил роговой нарост ударом топора, – пораженно произнес отряхивающийся от снега Бур. – Это невозможно!
Фрост пожал широкими плечами:
– Извини, я не знал.
Первой не выдержала я, затем уже захохотали остальные. Даже Йохан кисло улыбнулся. Со смехом уходило напряжение.
– Не знал он! – Весело скалясь, Бур хлопнул кромешника по плечу. – Я обожаю тебя, парень!
– Да, ты продолжаешь удивлять, Глыба, – покачал головой Лонард. – Первый в истории Севера, кто завалил горбача ударом в лобешник.
– Надо это отметить, – решительно заявил Бур и добавил злорадно: – Вот стражи из Снежного лопнут от зависти!
Сколько себя помню, с боевиками соседнего града у нас что-то вроде негласного соревнования, чьи воины сильнее и удачливее. Так что радость Бура понятна.
– Все хорошо, но топор останется в горбаче, – бросил ложку дегтя в бочку меда Йохан. – Вряд ли его можно достать – застрял намертво.
Кромешник заломил бровь и, подойдя к поверженному противнику, с легкостью выдернул секиру.
Я думала, покрасневший от сдерживаемой злости Йохан взорвется ругательствами. Нет, стерпел. Что-то пробормотав, сбежал к своему ньйору.
– Фрост, отколи мне кусочек роговой пластины! – взмолился Янар. – Очень надо! Я столько редких зелий смогу приготовить!
Когда он встал на ноги, я не заметила – так увлеклась происходящим внизу.
– Добрик как? – напомнил Лонард о цели нашего похода.
– Жив, я его подлатал, до города теперь продержится, – отчитался целитель. – Ждали, пока вы горбача завалите, сейчас вытащим.
– Поспешите, а то на кровь еще кто-нибудь явится.
Лонард, как старший в отряде, занялся запечатлением вида убитой твари на записывающий кристалл – одно из условий получения премии. Бур же подготовил волокушу и поднялся обратно к нам. Перехватив у меня заклинание «воздушной петли», вместе с целителем достал раненого из ниши и осторожно спустил к стражам.
Минут через десять у каменного «ежа» остались только наши следы. Мы не улепетывали от обитателей гор, которые обязательно придут пировать к туше горбача, нет. Мы вынужденно отступали – с раненым следовало вернуться во Вьюгу скорее.
Обратный путь не запомнился ничем особенным и закончился поздним вечером.
Хотя нет, вру. Когда делали небольшую остановку в лесу и я шла в кустики мимо волокуши со спасенным, услышала его бормотание: «Белая Пустошь зовет…»
Упоминал пустошь и Кастанос. Совпадение? Я придираюсь к словам и преувеличиваю? Или Добрик побывал в некой пустоши, куда собирался отвезти меня Кастанос?

Глава 10
Награда

– Изольда Эйк, к лорду-хранителю! – сообщил запыхавшийся посыльный. – Срочно и вне очереди!
Смешавшись под внимательными взглядами стражей, конопатый паренек, старший сын семейной пары, которая помогала Хельге управлять трактиром, поспешил покинуть склад.
– Иди, Иза, мы сами решим вопрос, – предложил Лонард, пристально глядя на бледную Рагну.
Я спорить не стала, все и так уже выяснилось, а наблюдать, как девушке высказывают сомнения в ее компетентности, приятного мало. Я не замерзла, обошлась прекрасно без палатки, поэтому зла на брюнетку не держала.
Сдав старателя в лазарет, мы всем отрядом отправились сюда, на склад, даже Янар нас не оставил, сказал, что коллеги подлатают Добрика без него. Успели вовремя – рабочая смена закончилась, Рагна собиралась домой.
Увидев нас всех, она не артачилась – сразу предъявила журнал. И меня ждал настоящий удар: палаткой последним пользовался Хелдер, парень, которого Фрост воспитывал, вывесив за стену вниз головой. Уволенный страж не только воровал накопители из щитов, но и, сдавая палатку после одного из выходов за стену, замаскировал прореху от ножа, чтобы не платить за порчу казенного имущества.
Подумать только, а я его еще защищала! Была на его стороне, считая Фроста грубым и неоправданно жестоким. Вот так порой судьба смеется над нами, подсовывая истину под самый нос.
Заплату на ткани могла обнаружить напарница, но Рагна поверила Хелдеру на слово и приняла палатку без осмотра магом-бытовиком. Я в этом ничего дурного не видела – кто не ошибается? А вот стражи дружно решили, что она думала не о работе, а об улыбке симпатичного парня.
Все мысли о недобросовестных людях вылетели из головы, когда я подошла к башне лорда-хранителя. По лестнице поднималась с замирающим от дурных предчувствий сердцем. Для чего он позвал? Уж явно не отблагодарить за службу после недавней стычки. Ждет меня очередная гадость.
На аудиенцию к Сверу спешила попасть не только я – вдоль стены выстроились четыре стража.
– Добрый вечер, – улыбнулась я мужчинам. – Посыльный сообщил, что я должна явиться к лорду-хранителю безотлагательно. Я пойду?
И вроде бы все правильно, а ощущение, как будто без очереди лезу.
Дядька Хрис, хмыкнув, махнул рукой:
– Иди, Иза, не мнись.
– Врут, что ваш отряд замочил горбача, – сказал Людвайг, ехидно скалясь. – И будто прямо в роговой пластине дырку сделали.
– Почему это врут? – оскорбилась я. – Фрост прикончил горбача одним ударом секиры.
– Ну что, съел? Я не фантазирую, – приосанился дядька Хрис. – Иди, Иза, чего встала!
И я пошла, не забыв постучать и дождаться разрешения войти.
В кабинете лорда с прошлого дня почти ничего не изменилось, только на столе добавилась кипа бумаг.
– Здравствуйте, лорд-хранитель.
Свер кивнул и указал рукой на кресло:
– Садись, Изольда.
Я предпочла стоять, а лорд не стал приказывать.
– Изольда, прими мои искренние извинения, что не посвятил тебя, главного участника, в план по поимке Кастаноса.
Свер говорил, а я не верила своим ушам. Неужели он признал свою вину? Быть такого не может!
Правильно, что засомневалась в искренности лорда, он всего лишь подсластил пилюлю, чтобы ошарашить следующим заявлением:
– Как подданный Давелийской империи, Кастор Кастанос не может быть осужден в нашей стране. Учитывая его родство с будущим хранителем Вьюги, я посчитал за лучшее пойти на сделку.
Что? Он его отпустит?
Пол качнулся под ногами, я как будто оказалась в дурном сне.
– Кастанос в обмен на свободу отдаст все долговые расписки стражей и свернет деятельность своего клуба. Весной он покинет Вьюгу.
Когда лорд-хранитель вышел из-за стола и протянул мне листок, исписанный мелким почерком, я едва могла говорить от возмущения. Понятное дело, закорючки отчима я узнала.
– Что это?
– Расписка Ханса Марона. Ты можешь освободить его от долга.
Я нахмурилась, понимая странность ситуации.
– Но он же отдал меня Кастаносу, почему все еще должен?
– Свадьба не состоялась.
– Не по вине отчима.
– Марон при всем своем опыте главы артели не всегда подписывал выгодные сделки.
– Это долг отчима, не мой, – процедила сквозь зубы. – Кастанос дважды пытался меня похитить, принуждал выйти за него замуж, угрожал. Я дважды испытала чувство беспомощности, когда на меня накинули уршиль. Я требую справедливости!
Вот и все, я это сказала. На душе стало легко-легко. Я не хочу прощать подобное, Кастанос заслужил справедливое наказание. И я не верю, что его спасет родство с Вебрандом.
Лорд как будто постарел лет на пять.
– Изольда, не будь максималисткой, – тихо произнес он. – Иногда приходится проявить гибкость и на что-то закрыть глаза. Пойми, если ты откажешься, я вынужден буду вернуть расписки дельцу. Расписки всех обманутых стражей.
– Я хочу справедливости, мой лорд! – вновь повторила я упрямо.
– Ее не будет. Вебранд прикроет своего родственника в любом случае.
– Почему вы считаете, что Вебранд примет сторону Кастаноса? У давелийцев строгие законы, честь для них не пустой звук.
– Не для всех. Вебранд должен был явиться в крепость раньше весны, чтобы постепенно принять дела. Ты его видишь?
Лорд издевательски развел руками.
– Нет, девочка, не у всех темных есть понятия о чести. Возьми расписку, Изольда.
Стиснув зубы, я вышла из кабинета.
Очередь у дверей выросла в три раза. Я смотрела на нее и не верила. Как же так? Неужели все эти мужчины настолько глупы, что попались в одну и ту же ловушку? Неужели они не общались между собой? Не рассказывали о подлых приемах Кастаноса?
Обведя понурых стражей долгим взглядом, сделала неутешительный вывод: здесь почти одни холостяки, а в клубе красивые танцовщицы, вот и весь ответ. Они вообще не думали.
Да здесь даже дядька Жил был! Нервно мял в руках заячью шапку и не смотрел на меня. А ему-то, далеко не молодому мужчине, зачем глядеть на полуголых красоток? Не понимаю.
Минуту… Дядька Жил не смотрел на меня? Да они все не смотрели на меня! Все!
Я проверила свою догадку, перейдя на магическое зрение, и, сжав кулаки, вернулась в кабинет лорда.
– Вот как, значит? Вы сняли защиту от прослушивания? Чтобы все за дверью слышали наш разговор? Слышали, как я отказалась, тем самым сорвав выгодную для должников сделку?
Лорд-хранитель не ответил. Ждал, что скажу еще. А я многое хотела сказать, но сдержалась. Без толку сотрясать воздух.
– Я согласна.
Старый интриган утомленно улыбнулся и протянул листок, который чуть не сломал мне жизнь. Прежде чем спрятать его в кармане куртки, я взглянула на цифры… Мамочки! Кастанос нагл до абсурда – он выставил нереальную сумму даже для сверхудачливого артельщика.
Что ж, не дав справедливости восторжествовать, я помогла негодяю.
Стыдно поступаться своими принципами, пускай и не ради себя. Проходя мимо стражей, теперь не поднимала глаз я. Но уши не заткнуть, и я услышала несколько робких «спасибо».
Уже на улице столкнулась с Фростом. И под влиянием эмоций не сдержалась:
– Только не говори, что и ты идешь за распиской!
– Не скажу, – качнул припорошенной снежинками головой кромешник. – Я хочу попросить лишний выходной и прояснить вопрос с премией.
Я с облегчением улыбнулась:
– Отлично, что хоть у кого-то есть голова на плечах и он деньги не тратит, а зарабатывает.
– Что случилось? Я должен знать.
Требовательный тон в другой раз возмутил бы меня, но сейчас самой хотелось выговориться, и я передала все, что случилось в кабинете лорда-хранителя.
– Зачем ты повелась? – произнес кромешник отстраненно.
Повелась? Я расстроилась, что Фрост меня не понял.
– Если бы я отказалась, никто не получил бы свои расписки назад. Понимаешь? Сделка с Кастаносом сорвалась бы и стражи не простили бы! Я никогда бы не стала боевым товарищем, по-настоящему своей. Посчитали бы упрямой бабой, которая не помогла своему отчиму и коллегам.
Фрост покачал головой:
– Тебя уважали бы за принципы. Нет ничего хуже, чем быть обязанным женщине. Мужчина сам не преодолел посланное свыше испытание, не проявил свой ум и силу.
Он говорил странные вещи, от которых кружилась голова. Получается, нельзя было соглашаться? Я еще и виновата?
– Но они ведь так смотрели! И даже были благодарны…
– Это сейчас. Проблема забудется, а то, что ты знаешь о позоре, – нет. Злость от понимания, что они обязаны тебе, сменит благодарность не сразу. Если ты собираешься уехать из Вьюги, проблем не будет.
Я расстроилась. Только этого мне не хватало!
– И не подумаю сбегать! Неужели все так плохо?
Чернильно-черные брови Фроста сошлись на переносице. Он молчал несколько мгновений, прежде чем сделать очередной неожиданный вывод:
– Если среди бывших должников Кастаноса есть мужчины с честью, они пожелают исправить ошибку.
Мой же промах останется при мне. Грустно до слез – я сама виновата в своих бедах. После объяснений Фроста в душе образовалась пустота. Он прав – я сглупила, что поддалась на уговоры Свера.
– Да, наломала я дров – трухлявых и гнилых, и в печь не пойдут, и выкинуть жалко, – со вздохом произнесла местную поговорку.
Кромешник внезапно положил мне ладонь на плечо:
– Ты девушка и думала о людях. А Свер – старый интриган.
Он успокаивал меня? Да еще удивительно красноречив сегодня. Или Фрост меняется, или приложил усилия ради меня.
– Не утешай, Эйден, поздно. – Я поморщилась при звуках собственного жалобного голоса и попыталась сыронизировать: – Я уже ступила на прямую дорожку к грехопадению.
– Ничего, как ступила, так и сойдешь, – обрадовал кромешник и добавил все так же серьезно: – Я прослежу, чтобы ты исправилась.
Ну и шуточки у него!
Пока я глотала холодный воздух, онемев от возмущения, Фрост вошел в башню.
Стражи, ожидающие аудиенции у лорда-хранителя, встретили его бурно – одобрительными возгласами, похлопываниями по спине и градом вопросов, на которые он не хотел отвечать. Но пришлось, учитывая, что его спросили о той, чья судьба была не безразлична.
– Глыба, ты зачем нашу девочку окрутил? – едко поинтересовался Людвайг. – Молодой жене страсть подавай, она ведь рядом с тобой замерзнет!
Фрост окинул его равнодушным взглядом:
– Чего вдруг тебя интересует мой темперамент?
Стражи загоготали.
Людвайг, сжав кулаки, хотел броситься на невозмутимого чужака, но соседи по очереди остановили.
– Успокойся, парень, ты первый полез в личное, – строго заявил Хрис, которому одинаково хорошо подчинялись огненная стихия и меч.
Зубоскал Людвайг умел признавать, когда шутки получались неудачными. Одернув форменный синий мундир под расстегнутой курткой, он недовольно буркнул:
– Извини… Но Изольду не обижай, а то ведь уведут.
Фрост кивнул, подтверждая, что или принял извинения, или услышал предупреждение.
Дальше было легче: спросив о свадьбе и получив приглашение в трактир, стражи заинтересовались горбачом.
– Как? Как можно было пробить роговую пластину? – Смотритель ньйорни Жил возбужденно размахивал руками. – Похоже, он старый был?
– Это ты старый, Жил, – хохотнул Хрис. – Бур врать не будет: наши нарвались на особь в полном расцвете сил.
– Тогда как топор рассек роговую пластину?
Кромешник пожал плечами, не собираясь отвечать.
На шум выглянул лорд.
– А, наш герой… Ты-то мне и нужен.
Хранитель Вьюги не говорил громких слов, ни о чем не расспрашивал. Достав из сейфа пачку серо-голубых купюр, обвязанную ленточкой с магическими печатями Национального банка Латории, положил ее на середину стола.
– Твоя премия, Эйден, благодарю за службу.
Страж за деньгами не потянулся – стоял неподвижно и пристально глядел на лорда. И треск дров в камине казался неестественно громким.
– Что-то не так? – Свер вскинул сизую бровь.
– Мне не нужна премия.
Вторая бровь хранителя взлетела на лоб.
– Вот как? А что же нужно нашему герою? – В голосе уставшего мужчины иронии не слышалось – он по-настоящему утомился и жаждал лишь покоя и немного уюта.
– Синхронизируйте график Изольды с моим.
– Она стажер, у нее нет ночных смен.
– Повысьте ее. Стажировка у мастера Врана для чужаков, чтобы сразу не испугались условий Севера.
Лорд-хранитель задумчиво потер подбородок и понимающе усмехнулся:
– Хочешь проводить с женой… с фиктивной женой больше времени?
– Хочу присмотреть за ней, раз Кастанос на свободе.
Уголок рта лорда недовольно дернулся. Он ненавидел, когда указывали на его просчеты.
– Ладно, присматривай.
– К законному выходному вы дадите нам еще два дополнительных, начиная с завтрашнего дня.
– Фрост, не наглей! – возмутился лорд. – Погулять на ярмарке и в день Перелома зимы хотят многие!
– Мы молодожены, и я завалил горбача. Лишайте выходного того, кто проиграл семейные деньги в клубе Кастаноса.
Лорд помрачнел:
– Откуда знаешь про Йохана?
Фрост промолчал, и хранитель кивнул:
– Что ж, молодоженам полагается небольшой отпуск. Изольда получит юго-восточную стену.
– Благодарю. – Здоровенный боевик кивнул и, не дожидаясь разрешения, покинул кабинет.
Хранитель крепости не сразу пришел в себя от запредельной наглости. Ощущение, что не он был хозяином положения, не желало отпускать.
Прежде чем начать раздавать долговые расписки и произносить прочувственные речи о недопустимости повторения подобного, лорд Свер налил коллекционного коньяка и выпил, не ощущая вкуса.
Неприятно, когда обычный страж ставит условия, как будто имеет на это право.
А может, и имеет. Задумавшись, мужчина плеснул себе еще полстакана золотистого напитка.

Я чесала черного в коричневых пятнышках звереныша и чувствовала, как отступает напряжение. У маленького ньйора глаза открылись день назад, и он по привычке тыкался мордочкой, чтобы не только обонять, но и «видеть» мою руку. Доверчиво подставлял самую пушистую часть тела – округлое после лежания под мамой-ньйором пузико, и мурлыкал. Потешный…
А вот людям лучше не показывать свои уязвимые места – могут не погладить, а ударить.
– Поехали домой, Иза.
Я вздрогнула и обернулась к неслышно подошедшему Фросту. Как у него получается так тихо передвигаться? Будто призрак плыл над землей, не тревожа ее. Полы в просторном помещении щедро устилали сухие золотистые стебли пшеницы, но ни одна соломинка не зашуршала.
Пристально глядя на мужчину, спросила:
– Ты Вебранд?
– Нет.
Фиктивный супруг ответил, не раздумывая – тактика внезапного нападения сработала.
И мне бы устыдиться, что подловила, да только сомневаюсь, что кромешник когда-нибудь сказал хоть что-то, о чем потом бы жалел.
– Тогда почему здесь ты, а не он?
– Я с ним поменялся.
– А Свер думает, что кромешника нам не прислали, – я нахмурилась, – или же у будущего лорда-хранителя града нет чести. Почему не переубедил в обратном?
– Быть начеку полезно.
Ну да, пусть Свер гоняет стражу, а не надеется на помощь ордена? Согласна, полезно.
– Подожди, если знаешь Вебранда, ты в курсе о его родственнике Кастаносе?
– Они не родственники.
Хоть одна приятная новость. А делец еще тот лис, наглый и хитрый, воспользовался тем, что о Вебранде здесь ничего не знают, да еще и какие-то доказательства предоставил.
– А документы? Поддельные?
– Выходит, что так. Позже разберемся.
– Эйден, а почему вы вообще поменялись?
– Ответ за ответ. Что с твоим отцом? Ты зовешь его во сне.
Вздохнув, присела возле закутка с котятами на упругий тюк с соломой – в ней ньйоры обожали вить своеобразные гнезда, хотя на самом деле не нуждались в удобстве и могли спать в снегу. Удивительные звери.
– Не хочешь – не говори, я не заставляю.
Я покачала головой. Взяв пучок золотистых стеблей, принялась плести из него куколку, чтобы занять подрагивающие пальцы.
– Просто не знаю, с чего начать.
Разделив солому на две части, скрутила руки из первой и туловище с головой – из второй. Вместо ног была юбка. Косичку я быстро сплела из трех соломинок.
Забавно, но куколок из травы и листьев меня научил делать отец. Он говорил, что в юности плетение помогло разработать пальцы, когда случайно их повредил. У стихийных магов специфические заклинания построены на жестовой магии, поэтому гибкость кистей особенно важна.
– Начни с вины, которая заставляет звать его по ночам.
Я почувствовала себя уязвленной.
– Нет никакой вины! Отец сам принял решение искать уршилевую жилу в одиночку.
Плетя еще одну куколку, я коротко рассказала о трагедии нашей семьи. Объяснила, за что не люблю Марона.
– Вы нуждались в деньгах, раз твой отец рискнул жизнью, отправляясь в район с высокой активностью нечисти?
Раньше я бы отрицала, сейчас же призадумалась. Когда отец исчез, я многое не понимала или старательно отворачивалась от правды. Но теперь кусочки мозаики сложились в четкую картинку. И помог в этом Фрост, страсть в его взгляде. Теперь я точно знаю, как смотрит мужчина на женщину, которую безумно желает.
Скорое замужество матери, нежные взгляды Хельги отцу вслед, ее многолетняя верность и отказ признавать гибель… Какой же я была слепой!
– Могу ошибаться, но сейчас я считаю, у папы был роман с Хельгой. И он хотел развестись с матерью, но при этом оставить щедрые отступные.
Отдав плетеные игрушки копошащимся в загоне ньйорятам, я поднялась на ноги и отряхнула с форменных штанов солому.
– Если бы не уршилевая жила, за которую дают огромную премию, отец не исчез бы. И вероятно, из чувства долга не помышлял бы об уходе из семьи до окончания моей учебы.
– Ты его осуждаешь?
Я прислушалась к себе – обиды нет. Скорее, печаль и понимание, что любовь зла и кружит головы даже самым ответственным мужчинам. Да и вообще, любили ли родители друг друга? Мама в шутку говорила, что их, молодых и жаждущих любви, свела сама весна и пробуждающаяся природа. Когда сходит снег, распускаются цветы и воздух пронизан ароматом молодых листьев, так хочется открыть свое сердце, избавиться от одиночества.
Зима в этом плане честнее: она не толкает подло в случайные объятия. Чужое тепло необходимо, но в мороз с красным носом ты понравишься лишь по-настоящему подходящему тебе человеку. Твоему человеку.
– Нет, я не осуждаю отца. На Хельгу злилась, да. Я чувствовала, что она угрожает счастью родителей, а его, получается, и не было вовсе, раз мама недолго оставалась вдовой.
Я замолчала, не спешил продолжать разговор и кромешник. И тишина не угнетала, наоборот, с Фростом ее приятно слушать. Рядом с ним я всегда, на удивление, естественна и спокойна. Странно, пугающе даже…
– Пойдем домой, Эйден. – Я отмерла и вспомнила, что уже почти ночь.
Четыре пушистых комочка запищали, будто прощаясь.
– Пока, малыши. Надеюсь, к лету я все-таки смогу взять одного из вас, – помечтала я вслух.
– Если продержусь до весны, я помогу тебе с поисками отца.
Ошарашив неожиданным заявлением, Фрост подошел к загону со Свином.
Звать не пришлось – зверь перемахнул через ограду и замер неподвижно, пока его седлал хозяин.
Вот это да, Фрост поможет мне в поисках! И он сам вызвался! Я зажмурилась, не веря своему счастью, в груди разливалось приятное тепло. Тот же дядька Хрис, лучший друг отца, или мой детский товарищ Бур отказались, уверяя, что это пустой риск. И только кромешник, у которого время утекало талой водой сквозь пальцы, предложил помощь сам.
Фрост подал руку так естественно и ненавязчиво, что я и не подумала отказываться.
Идя к выходу, он вспомнил о своем обещании и удовлетворил мое любопытство:
– Вебранд займет пост хранителя весной, а пока скрывается от невест. В первую очередь его искали бы здесь, по месту назначения, поэтому мы и поменялись. Он отправился в большое путешествие по Латории, а я – сюда.
– Ты хотел сказать, скрывается от невесты?
– Вебранду почти тридцать, нашлись три аристократки, которые жаждут выйти за него замуж. Девушка, которая сумеет опоить приворотным, и станет леди Вебранд.
– Подожди! – Я не удержалась от смешка. – Но на кромешников приворотные зелья не действуют!
Фрост остановился и, нахмурившись, требовательно спросил:
– Откуда у тебя эти сведения? Об этом мало кто знает.
– В отряд, который курировали твои коллеги, входили три девчонки. Нам сразу сообщили, что тратить деньги, чтобы приворожить, не стоит – не поможет.
Мои напарницы не скрывали, что очарованы кураторами, поэтому и получили откровенное предупреждение. Давелийцы понравились и мне: все и никто определенный. И только Фрост…
Усилием воли я прогнала опасную мысль.
– Жена одного из наших принцев – зельевар, которая училась в вашем КУМе. Переехав в Давелию, она пообещала придумать способ, который решит проблему с погружением во Тьму.
– И выход она увидела в искусственно вызванной, кратковременной любви? – Я фыркнула, не скрывая пренебрежения.
В Латории такие зелья запрещены законом и, по слухам, действуют недолго. Так стоит ли рисковать свободой ради быстротечного результата?
– Нет, Мадлен все-таки нашла иной способ. А мощное приворотное, которое подействует на воинов ордена, создать попросила императрица, как последнее средство для обреченных.
Я открыла и тотчас закрыла рот, осененная озарением. Мадлен, выпускница КУМа…
– Девичья фамилия Мадлен – Эдда?
Фрост открыл последнюю дверь, и Свин шустро проскочил первым. Вот у кого надо учиться наглости!
– Знакома с ней?
– О да! – Я усмехнулась. Девушку с зелеными волосами и скверным характером знали все. А преподаватели не забывали и после ее выпуска. – И еще прекрасно помню, что Мадлен ненавидела привороты и жестоко разыгрывала тех, кто пытался уговорить их сделать. Неужели она настолько изменилась, что предала свои убеждения? Сомневаюсь.
Хотя, если попросила венценосная свекровь, да еще чтобы спасти обреченных на смерть мужчин… Все может быть. Люди меняются.
Двор перед башней хранителя замело белой порошей. Мелкие снежинки, оседая на шерсть ньйора, быстро изменили его окрас.
Через несколько минут мы выезжали за крепостную стену, и снова я сидела впереди Фроста, свесив в одну сторону ноги. Легкий шаг Свина укачивал, но я успешно боролась с дремотой. Лучшего способа справиться с сонливостью, чем любопытство или тревога, не найти. Меня одолевало и то и другое.
Хотя в горах перед ночевкой в пещере кромешник был откровенен, я задала не все вопросы, да и появились новые. Что за зелье он пьет? Для чего? Откуда знает язык волотов?
О, точно! Вопрос безобидный, и я его задала.
– Волоты живут в горах Давелии, к вам в основном приходят отделившиеся от племен семьи. Разговаривают они на языке одной малой народности, которая входит в империю.
– Понятно. Странный язык, резкий. – Я помолчала, вспоминая. – Горловой, грубоватый.
– И при этом в нем десятки слов, поэтично описывающих снег, – сообщил Фрост, будто защищая волотов.
Он рассказывал еще о чем-то, а я не могла стереть с лица дурацкую улыбку. Мы говорили. Как обычные люди, как… как пара. Подумать только, мы говорили о каких-то незначительных вещах, но как же спокойно и легко на душе!
На чистом небе ярко светились крупные звезды. Игривая поземка вилась по расчищенному дежурным стихийником тракту. Снежная крупа и кристаллики льда, взмывая вверх, кололи лицо и лезли в глаза. Не спрашивая кромешника, я накинула на нас щит, и поездка стала комфортнее.
Снег бодро заскрипел под мягко ступающим ньйором – мы въехали в лес. Еще немного – и дома. Дома? Удивительно, что мне хватило нескольких дней, чтобы тепло воспринимать жилище, куда вез фиктивный муж.
Погрузившись в свои мысли, вскинулась, когда Свин внезапно остановился. Света звезд, проникающего сквозь кроны редких сосен, не хватало, чтобы осмотреться по сторонам. Без парочки «стрекоз» или заклинания, позволяющего видеть в темноте, я почувствовала себя беззащитной и слабой.
– Что случилось?
Фрост без лишних слов швырнул вперед небольшой топорик. Короткий взвизг – и тишина.
– Что это было? – Вопрос вырвался почему-то шепотом.
– Волколак.
– Волколаки здесь?! – Теперь я уже кричала.
Неожиданно. После тех чисток, что устраивал Фрост, дом Клима местная нечисть должна обходить стороной и являться лишь тогда, когда активировался приманивающий артефакт.
– Не стая, разведчик, – успокоил кромешник. – И раз он не вернется, остальные двинутся в другую сторону.
Вскоре мы проехали мимо неподвижного темного пятна.
– Забирать топор свой будешь? – поинтересовалась у Фроста.
– Нет. Он из тьмы.
Я в самом деле устала, раз не заметила, или же все дело в темноте. И хотя до дома осталось совсем чуть-чуть, я создала несколько «стрекоз».
– А Свин молодец, предупредил, что впереди нечисть. Вот бы мой будущий зверь был таким, хотя бы наполовину.
– Свин уникален, – возразил Фрост.
– Понимаю, – вздохнула я. – Ты его сам тренировал? Не знала, что ньйоры живут и в Давелии. К тому же я считала, что кромешники предпочитают для передвижения магмобили.
Отучившись столько лет в Квартене, я так и не полетала на них, хотя несколько машин любезные соседи передали нашей столичной полиции. Яркие, обтекаемой, как капля, формы, с выдвигающимися крыльями мобили завораживали. И когда проносились над городом, прохожие останавливались и долго провожали их взглядами. Чудо технико-магического прогресса мне даже снилось иногда.
Ответа на свой вопрос я не получила, как будто он риторический, но настаивать не стала, хотя узнать давелийскую методику тренировки ньйоров ужасно хотелось.
Когда подъехали к дому, мужчина помог спуститься на землю. Дорожка к крыльцу не расчищена, значит, хозяина нет – дежурит в лазарете или вообще в соседнем граде, где у него тоже немало пациенток.
Когда я высказала свои соображения, Фрост пошутил:
– Клим отличный сосед – появляется дома один-два раза в неделю.
– Знал бы он, что ты везешь ему кусочек роговой пластины горбача, вернулся бы посреди ночи.
Кромешник приятно удивил, когда, выполняя просьбу Янара, не забыл и о нашем целителе. Не знаю, сколько стоит подобный ингредиент для декоктов, но он точно ценный и редкий.
Споро расседлав Свина и отпустив его резвиться в нетронутых сугробах, Фрост задумчиво спросил:
– Ты твердо решила, что хочешь личного ньйора?
– Да, без своего ездового зверя здесь тяжело. – Наблюдать за катающимся в снегу игривым кошаком без улыбки невозможно, и мое настроение резко подскочило вверх. – В этот раз повезло, что достался Тихоня, обычно казенные ньйоры обладают вредным характером и нередко сбрасывают всадников. Куплю себе малыша ближе к лету.
Я болтала, лишь бы болтать, смущенная спокойствием спутника. Он до сих пор не заговорил о том, что было в снежной пещере, и я нервничала. Решил, как и я, игнорировать произошедшее? Или считает, что мы продолжим дома? Определиться, что больше всего пугало, я не могла.
– Не покупай. Свин согласился служить тебе, когда я уйду.
– Куда уйдешь? – Я остановилась, не понимая. – А я?
– Тебе туда не надо, Иза, – мягко произнес Фрост.
Не надо куда? Когда я осознала, о чем речь, дико разозлилась. Ну что за пессимист! Разве так можно?
– Я завтра буду искать твою незнакомку, а ты уже настроен на неудачу! Гад ты! – И пихнула его в плечо.
Естественно, здоровяк даже не шелохнулся. Моя же нога ушла в сторону, и я полетела в сугроб.
Фрост наклонился и молча подал руку. В голубоватом свете «стрекоз» его лишенное эмоций лицо выглядело нереально четким. Такой огромный и суровый, готов с достоинством принять смерть… А шмырь ему! Размечтался!
Не удержавшись от соблазна, я дернула Фроста на себя. И он рухнул сверху, успев отбросить сбрую.
– Изольда! Ты что делаешь?
Рассердился в ответ? Отлично!
Набрав пригоршню снега, сыпанула на непокрытую темноволосую голову.
– Глупости делаю. Тебе же можно? Как еще растормошить тебя, Эйден? Не думай о плохом, лучше верь, что у нас все получится!
Нависая сверху, мужчина несколько секунд рассматривал меня молча.
– Ты хочешь растормошить меня, обсыпая снегом? – Он помедлил и вкрадчиво добавил: – Или же повторить утренний поцелуй?
Ух… Господин прямота без особых усилий вогнал меня в краску!
– Нет. Просто в снегу здорово валяться и…
Взгляд Эйдена скользнул на мои губы – их будто закололо невидимыми иголочками от предвкушения поцелуя. Несмотря на мороз, стало жарко-жарко, как возле раскаленной печи.
– Д-да, здорово валяться и… – Я замолчала.
Медленно наклоняясь, мужчина снова давал мне шанс оттолкнуть его, возразить. Но как? Если в горле пересохло, голос пропал, а в черноте чужих глаз отражаются звезды? Тьма не пугала, наоборот, манила и завораживала. И я поняла, что больше всего в жизни хочу в нее окунуться.
Ледяные комья полетели на нас сверху.
– Ай! – Снег попал прямо в лицо.
Фрост вскочил на ноги, затем поднял меня.
– Свин, хватит!
Игриво мяукнув, ньйор наперекор приказу продолжал забрасывать нас снегом, шустро работая задними лапами. Вот же зараза озорная!
Отплевываясь и смеясь, я закрылась щитом.
– Свин, хватит! – повторил Фрост строго.
Довольная зверюга послушалась и потрусила куда-то за дом. Лохматый хвост задорно выписывал кренделя в воздухе.
– Порой похвала портит даже ньйора. – Я не узнала свой охрипший голос.
Мужчина промолчал, и от неловкости я не знала, куда девать глаза. Ругать или благодарить Свина за то, что помешал? Не знаю, еще не решила.
Много позже, после быстрого, но сытного перекуса и посещения купальни на первом этаже, я долго не могла уснуть. Смотрела в темный потолок и вспоминала ночное небо, которое сегодня увидела в глазах Фроста.
Кажется, завтра мне будет очень трудно, а может, и больно.

Глава 11
Ярмарка

У крыльца выросла гора колотых дров. Когда возвращались ночью, ее точно не было. После напряженных розысков старателя у Фроста остались еще силы? Двужильный мужчина…
Я отошла от окна и проверила, как моя выпечка. Еще несколько минут, и можно доставать калачи, а через четверть часа – хлеб.
Чтобы все успеть сделать перед ярмаркой, я поднялась в пять утра. У Кима кроме обычной дровяной печи была магическая для приготовления зелий и духовой шкаф на тепловых кристаллах, поэтому готовилось быстро и в удовольствие. Замесив два вида теста – несладкое и сдобное, я устроила ревизию в холодильном шкафу и кладовке. Не зря.
Мужчины… Ох уж эти мужчины! Припасы никто не проверял с осени. Сгнившие овощи, поточенная жучками крупа, часть мяса как будто века пролежала в леднике и принадлежала еще доисторическим монстрам…
Взяв ошеек и более-менее годную крупу, поставила вариться ведерную кастрюлю каши для Свина. Ему сойдет. Нам на завтрак пойдут калачи, яичница, отбивные и кофе – Фрост мясо любит, Клим, когда вернется, уверена, тоже возражать не будет.
Испорченные овощи, накрыв щитами-колпаками, я бахнула боевым заклинанием. Пепел смела на совок и высыпала в мусорное ведро. Радикальная уборка, но что поделать, если времени мало? Крупу с жучками скормим птицам – вроде бы на террасе висели кормушки, а мясо пойдет Свину.
На кухне шкварчало, истекало соком, кипело. Вкусные ароматы заполнили комнату и кружили голову. И я не выдержала – сняла пробу, да так увлеклась, что полноценно позавтракала.
Мясо вышло хорошо прожаренным и в то же время безупречно нежным, как я люблю. Калачи получились пышными, душистыми, с золотистой корочкой, обсыпанной зернышками и орешками. Обычно я еще добавляла в тесто вяленые ягоды, но в шкафах целителя их не отыскала.
Так, надо добавить в список еще специи и всевозможные вкусные добавки, а то нашла только жгучий перец, который тоже не мешало бы выкинуть, но, увы, нельзя. Не думаю, что Фросту понравится мой произвол – такое даже настоящим женам не позволено.
Перечитав список, добавила свежую рыбу и конфеты «Ольрионская ночь», о которых едва не забыла, хотя заказывала торговцу на прошлой ярмарке. На Севере давелийский шоколад пользовался особым спросом и не успевал появиться на прилавках, как его сметали. После столицы, где его можно купить в любой лавке сладостей, это казалось мне дикостью.
И хотя именно в «Ольрионскую ночь» отчим напихал зелья, чтобы выдать меня замуж за Кастаноса, я не перестала их любить.
Фрост появился на кухне, когда вытряхивала на отрез льняного полотна хлеб из формы.
– Доброе утро! – Я улыбнулась ему приветливо и поставила вариться кофе. – Раз ты пришел, проследи, пожалуйста, за нашим напитком и позавтракай. Я уже поела, только кофе выпью, и поедем на ярмарку.
Кромешник кивком ответил на приветствие и так же молча пообещал выполнить просьбу. При этом смотрел он как-то странно.
И лишь когда поднималась по лестнице на второй этаж, до меня дошло. Я же фактически полуголая! Вещей у меня здесь почти нет, довелось готовить в черной безрукавке, позаимствованной у Фроста, и босиком. Наверное, повариха в подобном наряде поразила бы любого.
Почистив заклинанием форму, я надела ее скрепя сердце. Нужно будет улучить свободную минуту и сходить за вещами домой.
Вернувшись на кухню, оторопела: кроме яичницы и мяса кромешник ел кашу! Кашу для ньйора!
– Эйден, ты что делаешь? – Выхватив у него миску, объяснила: – Это еда для Свина!
– Он не будет. – Фрост невозмутимо забрал кашу назад.
– Она из старой крупы и залежавшегося мяса! Вы не проверяли кладовую – многое испортилось, нужно пополнить запасы.
– Я читал список.
Бросив взгляд на забытый на столе листочек, увидела рядом с ним пачку лэтов. Как и обещал, добытчик в нашей паре – он.
– А почему Свин не будет кашу? Я плохо готовлю? – Замечание задело.
– Нет, ты вкусно готовишь. Свин охотится в лесу сам, я не кормлю его.
Вспомнив советы дядьки Жила, я покачала головой:
– Зря, вареное мясо и зерно полезны для ньйоров.
Фрост, как мне показалось, посмотрел на меня снисходительно.
– Он не будет. Можешь убедиться в этом сама.
– А давай поспорим на желание? – Предвкушая развлечение, я с трудом удержалась, чтобы не потереть руки. – Если выиграю я, ты перестанешь пить успокаивающее зелье.
– И в приступе ярости разнесу половину Вьюги, – спокойно возразил кромешник.
При этом он не возмущался, что я разгадала его секрет. Все равно? Не делал из этого тайну? Или доверял мне?
– А ты не думал, что зелье притупляет твое восприятие? И поэтому ты не можешь отчетливо почувствовать свою избранницу?
– Выбирает Тьма, на нее зелье никак не влияет. Загадывай другое желание, Изольда.
Хочу поцелуй, как в снежной пещере… Ой! Такого точно не попрошу! Как я не покраснела, одни боги ведают.
Прогнав чудную и дико смущающую мысль прочь, я невольно скользнула взглядом по крупной фигуре Фроста и остановилась на его артефакте, призывно сияющем сквозь одежду. Все, я знаю, что загадать!
– Хорошо, тогда ты рассказываешь мне о своем медальоне.
– Идет, но после клятвы нераспространения – это не моя тайна.
Я глупая, раз его слова согрели душу? Он действительно мне верил! И лишь за чужие секреты вынужден просить магический зарок.
– Договорились. Что с меня?
В свой проигрыш я не верила – какое существо откажется от теплой, вкусно пахнущей еды? Вон даже Фросту она понравилась.
– Ты поклянешься слушаться меня неделю.
В памяти сразу всплыла картина, как я вылезла из снежной пещеры, хотя кромешник просил не высовываться. Опасная клятва, но я-то выиграю!
– Неделя – это много.
– Хорошо, три дня.
– Я согласна.
Мы ударили по рукам. Через несколько минут Фрост поставил тазик с теплой кашей у подножия лестницы, ведущей в дом, а я позвала ньйора:
– Свин, иди есть!
Он прибежал, радостно помахивая хвостом. Посмотрел на нас, кашу и вновь на нас…
– Ешь, хороший мой, ешь, – заворковала я, только сейчас допустив мысль, что могу проиграть.
Ньйор понюхал, фыркнул… и отступил на несколько шагов.
– Я был прав.
Покосившись недобро на Фроста, принялась уговаривать Свина:
– Милый мой, поешь. Там мяса много. А косточки какие! Ням-ням… А вернемся с ярмарки, я тебе сливок налью.
Откровенный подкуп не помог. Вредная зверюга, улегшись на пушистое пузо, прикрыла лапой нос. Намекает, что пахнет каша не очень? И я сдалась.
Повернувшись к Фросту, признала:
– Ладно, я проиграла. – Положив ладонь на сердце, вздохнула: – Клянусь именем богини Матери, что три дня буду слушаться приказов Эйдена Фроста.
В воздухе зеленым засветился причудливый знак, подтверждающий, что клятва зафиксирована.
– Твоего слова было бы достаточно, – заметил Фрост, глядя мне через плечо.
Я обернулась и выругалась:
– Вот же шмырь!
Свин поступил истинно по-свински: уминал кашу, когда я уже поклялась!
– Ну как же так, а?
– Похоже, он сделал нас обоих, – заметил Фрост.
То, что он раскроет тайну медальона с кристаллом, меня немного утешило.
Пока мы собирали корзины с крышками и сумки, в которые будем складывать покупки, ньйор успел позавтракать.
Каша ему понравилась – вез к стенам города по очищенному стихийниками тракту он быстро, издавая похожий на мурлыканье звук. Погода радовала ясным небом и серебрящимися сугробами вдоль дороги. Кромешник как бы между прочим сообщил, что выбил у Свера лишние выходные и отныне мы работаем в одну смену. Меня это насторожило:
– Постой, ты хочешь сказать, что практику у мастера Врана мне засчитали, раз дали посменную работу?
Я не верила в привалившее счастье. Не может все быть настолько хорошо!
– Свер согласился, что, как местной, тебе не нужны уроки Врана, – объяснил Фрост. – За тобой закрепили юго-восточную стену.
– Какую-какую? – Дай боги, чтобы я ослышалась!
– Юго-восточную, – повторил Фрост невозмутимо.
Пришлось напомнить себе, что он хотел как лучше. Это лорд-хранитель не упустил случая подгадить мне, не кромешник.
И все же я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться. Ладно, все поправимо. Просто пойду к Сверу на прием и попрошу отдать участок Летича, на место которого меня и принимали.
– Что не так с юго-восточной стеной? – Фрост правильно расценил мое молчание.
– Это стена для ленивых – самая безопасная. На ней защитник дежурит только ночью, днем там делать нечего.
– Почему?
– В стене спрятаны кусочки Покрова Латории, того самого камня, который находится в столичном храме богини Матери. Поэтому там обычных артефактов защиты почти нет – незачем, если нечисть боится даже приблизиться.
Рассказывать о легендарном камне, которым богиня тысячу лет назад закрыла перевал в горах, тем самым остановив нашествие нечисти, я не стала – Фрост, хоть и давелиец, наверняка об этом слышал. Черная с искрой скала пригодилась и в мирное время. Отколов гигантский кусок, его отвезли в столицу. И тогдашний монарх высоко оценил чудесные свойства камня, позволяющие отпугивать нечисть, защищать говоривших правду и карать лжецов. По легенде, когда вернулись на перевал, чтобы отбить еще кусок, больше ничего не обнаружили. Каменная махина испарилась чудесным образом, как и появилась.
– Такие стены для ленивых есть в каждой крепости-граде?
– Нет, только Вьюга удостоилась своеобразной награды короля.
– Я не слышал об этом.
Впереди показались серые стены. Времени на расспросы о загадочном медальоне совсем не осталось, поэтому я безропотно заделалась сказительницей.
– Ты же слышал песню «Вернись любым, только вернись»?
– Один раз.
– Напомню, она о снежной сече, случившейся почти сто семьдесят лет назад. В горах открылся межмировой разлом, из которого хлынули ледяники – огромные существа с алебастровой кожей, когтистыми лапами и шипастыми хвостами. Приграничный форт Вьюжный стоял насмерть, но не позволил им ступить на земли Латории. Оставшихся в живых стражей тогдашний король наградил поистине сказочно, а еще приказал возвести первый град-крепость – Вьюгу. Второй наградой стали кусочки Покрова Латории, которые сделали одну стену совершенно защищенной.
– Совершенной защиты не бывает, – возразил кромешник.
– Даже у щита из тьмы найдется брешь?
Фрост хмыкнул. Боги мои, он хмыкнул! Ледяной человек тает!
С трудом подавила улыбку – не хватало еще выдать, что я отслеживаю малейшие проявления эмоций, как какая-нибудь влюбленная поклонница.
– Ты даже не представляешь, как сейчас близка к тайне государственной важности.
– Давелийской тайне? – Я была очарована загадочным тоном хрипловатого голоса.
– Да. Чуть позже я разделю ее с тобой.
Обещание прозвучало для меня музыкой – я безумно люблю секреты! Особенно Фроста.
Мы въехали в город, пришлось смирить любопытство.
Ярмарку слышно издалека, несмотря на раннее утро. Кудахтали куры и гоготали гуси, визжали свиньи и блеяли овцы. Перекликались торговцы и ранние пташки-покупатели. Я обожала ярмарки по утрам – крытые торговые ряды пестрели разнообразными товарами, но их еще не переполняли посетители.
– Начнем с круп, – сообщила я приунывшему Фросту. – Ряды с ними сразу, справа от входа.
Пшеница, чечевица, фасоль, горох… Я гребла все и торговалась за каждый пакет. Бедный кромешник даже растерялся в первые секунды, а затем тихо предупредил:
– Я захватил достаточно денег, не торгуйся. Ты же страж и моя жена.
Я с трудом сдержала смех:
– И что, теперь отказываться от удовольствия?
Продавец с усами щеточкой в наш разговор вставил свои пять лэтров:
– Господин страж, это же ярмарка! Здесь нужно торговаться.
Поручив озадаченному Фросту складывать в сумку первые покупки, я пошла дальше, не пряча список в карман.
Мед, растительное масло, рыба, мясо… Сыры, творог, молоко и сливки… Вот сливок Свину не налью – не заслужил предатель лохматый.
Фрост откровенно скучал, сумки, притороченные к седлу ньйора, быстро распухали. Чтобы выражение лица кромешника не было кислым, набросила ему на шею вязанку баранок с маком.
– Не грусти, похрусти, – предложила шутя. – Я развлекаюсь покупками, ты же смотри на девушек. Внимательно смотри! Настоящая жена тебе такого никогда не предложит, так что наслаждайся – истерики, что пялишься на красоток, никто устраивать не будет.
Я смеялась, лишь бы не плакать, и изо всех сил старалась отстраниться от своих страшных фантазий. Каждый раз, когда взгляд мужчины останавливался на молодой покупательнице или торговке, мое сердце переставало биться. Мгновенно перед глазами мелькала удручающая картина: найдя свою отмеченную Тьмой суженую, Фрост подсаживал ее на ньйора, и они, счастливые, уезжали в закат…
До заката еще далеко, но именно его почему-то упорно рисовало воображение.
После полудня я вспомнила, что так и не забрала «Ольрионскую ночь», и потащила фиктивного благоверного к павильонам с кондитерскими изделиями. Украшенные ярче, чем другие временные лавки, они радовали взор красочными иллюзиями цветочных гирлянд. Люблю зиму, но от нескольких минут весны сейчас не отказалась бы. Подставляешь лицо ласковому солнышку – и проблемы больше не кажутся такими огромными, как выскочившие на носу рыжие веснушки…
Павильон смуглого брюнета, возившего сладости из самого Ольриона, столицы Давелии, украшала иллюзия роя из сотен крупных бабочек. Неудивительно, что рядом крутилась детвора, а отоварившиеся покупательницы не спешили уходить. Вот как женщина в черной шубе – сумка уже трещала от коробок и пакетиков с печатью давелийского кондитера, но она продолжала торчать у прилавка, мешая другим рассматривать конфеты и пирожные.
– Здравствуйте, господин Шемяк!
– Здравствуйте, госпожа Эйк. – Коренастый, плотный торговец, что-то объяснявший стоящим к нам спиной покупательницам, заулыбался.
Я не стала поправлять, что теперь госпожа Фрост, хоть и хотелось.
– Как ярмарка? Торгуется хорошо?
– Спасибо, рано говорить, – опасаясь спугнуть удачу, ответил он уклончиво.
Тряхнув кошельком, в котором звонко звякнули монетки, сообщила:
– А я за «Ольрионской ночью» и пакетом вишни в шоколаде.
Лицо торговца сделалось виноватым.
– Ох, простите, госпожа Эйк, я уже не ждал вас и продал конфеты… – Замявшись, он посмотрел на женщину в черной шубе. – Госпожа забрала последние четыре коробки. Возможно, она согласится продать вам одну.
Отказаться я не успела – женщина обернулась и зашипела:
– И не подумаю! Должна же я заесть расстройство после увольнения!
Кого-кого, а Рагну встретить здесь я не ожидала. Красные, с припухшими веками глаза, обветренные губы – бывшая кладовщица выглядела неважно.
– Сожалею, что тебя уволили, – примирительно произнесла я. – Разумеется, претендовать на «Ольрионскую ночь» не собираюсь.
– Попробовала бы! – Рагна плевалась словами в прямом смысле слова. – Из-за тебя все, Эйк!
Задев меня плечом, она бросилась прочь, прижимая к груди сумку, как последний защитный артефакт в окружении нечисти. Неприятная ассоциация, раньше я никогда не чувствовала себя злодейкой.
– Иза, – тихо позвал Фрост, – не жалей. Рагна была не на своем месте, из-за ее ошибок кто-то мог умереть.
Все правильно, испорченную палатку, которую девушка беспечно приняла, я не забыла, но осадок остался. Все-таки из-за меня подняли вопрос о ее компетентности.
Еще несколько часов мы бесцельно бродили по ярмарке. Нет, временами было весело – снова насмешил Свин, цапнувший за штаны незадачливого воришку; у одного торговца из загона вырвались козы и разграбили лавку с овощами. Мы дегустировали всевозможные пирожки и мясо, приготовленное на углях. Потом я уговорила Фроста попробовать местный десерт – твердую плитку из меда и пяти видов орехов и семечек. Ему понравилось, пока я не призналась, что эти орешки популярны у новобрачных и стариков, у которых молодые жены. Тотчас плитка была отдана Свину. А говорил, что не кормит его…
Я веселилась, да. Но всякий раз сердце ухало вниз, когда мой спутник окидывал внимательным взглядом идущих мимо девушек. И хотя план поиска мой, я не могла избавиться от ощущения, что своими руками втирала соль себе в рану.
– Темнеет, – тихо заметил Фрост. – Посетителей почти нет, нам тоже пора. К восьми подтянутся парни в трактир.
– Хорошо, но я пойду к себе, нужно переодеться и собрать вещи.
– Только не выходи из дома одна – возможно, Кастанос все еще планирует украсть тебя.
Я пообещала, и мы пошли к моему дому, благо находился он неподалеку.
Доставив меня до порога, кромешник уже собрался уезжать, но тут меня осенило:
– Подожди! Я должна дать тебе допуск.
– Это необязательно.
– Ты не хочешь? – Я не сумела скрыть разочарования.
Я его приглашаю в свою личную крепость, а он отказывается!
– Дело не в моих желаниях. Ты не обязана впускать в свою жизнь того, кто через несколько дней может стать опасным.
Ах, вот к чему он ведет… Все те же сумрачные мысли.
Поколебавшись мгновение, сделала откровенное признание:
– Я хочу впустить тебя в свою жизнь, Эйден.
Если не искать глубинный смысл, то мой ответ безобиден, но я-то знаю, что это не так. Часы, проведенные вместе на ярмарке, открыли глаза: мне нравится кромешник. Ох, как же я влипла! Мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы оставаться веселой.
Уколов палец Фроста опознавательным кристаллом защиты, я с любопытством проследила, как тьма затягивает ранку. Потрясающая регенерация! Теперь понятно, почему давелийцы рискуют умереть после тридцатилетия, но все же вступают в орден Кромешной Тьмы.
– Я отвезу продукты и вернусь за тобой, Иза. Сама не покидай дом, – приказал Фрост перед уходом.
– Ослушаться тебя не могу, – напомнила я о своей клятве. – Да и некогда бегать, хочу собрать немного одежды.
Закрыв за кромешником дверь, я бросилась на второй этаж – искать самое красивое из зимних платьев.

Тьма издевалась над ним, послав последнее испытание.
Девушка сводила с ума.
Быть рядом – и прикасаться к ней лишь случайно, поддерживая и помогая. Смотреть на улыбающиеся алые губы – и подавлять желание поцеловать их.
Мечтать защитить ее от враждебного мира – и быть главной угрозой.
Темное безумие неумолимо поглощало разум.
Хотелось присвоить ее вопреки всем правилам и законам ордена. Уже не волновало, что девушка воспротивится его решению, недаром она с энтузиазмом взялась искать ему избранницу, одобренную Тьмой. Все мысли только о том, как не прижать к ближайшей стене податливое, нежное тело. Смотреть по сторонам, выполняя настойчивую просьбу рассматривать каких-то женщин, и видеть только ее. Ее лучистые синие глаза. Ее нежные губы. Ее солнечную улыбку.
Наваждение… Дурман… Одержимость… Это все Изольда.
Темные мысли непозволительны для кромешника, бдительно хранящего свет в душе, но при этом греховно упоительны. И его желания успешно сражались с принципами. Еще немного – и в невидимой войне появится победитель.
Когда Свин отъехал на значительное расстояние от града, Эйден достал из потайного кармана куртки артефакт связи. Черный браслет ожил спустя длительное время. На вызов ответили в ту же секунду:
– Мой лорд! Как же я счастлив! Вы возвращаетесь домой?
– У меня нет времени, Норт. – Он остановил эмоциональный словесный поток нотариуса рода.
– Простите, мой лорд. Слушаю.
– Норт, достань родовые артефакты из сейфа и держи при себе постоянно. Будь готов к моему переходу в любое время дня и ночи.
– Вы хотите привести дела в порядок? – Радость в голосе преданного слуги сменил неприкрытый страх. – Я должен связаться с его высочеством?
– Нет. Я сам. Жди меня, Норт.
– Как прикажете, мой лорд.
Вот и все. Последнее испытание Тьмы он провалил.

Собрав вещи, я удивилась, что вышло три сумки. Неожиданно много, но лучше сразу перевезти необходимое, чтобы лишний раз не бегать домой.
Выпив чаю с печеньем, я искупалась и зарылась в шкаф.
Север учит беречь здоровье и, выбирая между практичным нарядом и красивым, я остановлюсь на первом. Но не сегодня, не сегодня…
Примерив белоснежное платье из шерсти, я загрустила. Второе, глубокого синего цвета с мелким серебристым узором, слишком холодное для зимы, притягивало взгляд.
Что важнее: удобство или красота? Раньше, не задумываясь, сказала бы, что первое. Сейчас же хотелось видеть восхищение в глазах фиктивного мужа. А откуда ему взяться, если в теплом наряде я похожа на снеговика? Несомненно, симпатичного снеговика, но это утешало мало.
Эх, все-таки я слабая девушка – не устояла перед соблазном. Поколебавшись, сделала окончательный выбор и засунула теплое, мягкое платьишко в сумку. Что ж, придется сидеть весь вечер в трактире под тепловым коконом. Хотя, может, он и не пригодится, если меня по-прежнему будет бросать в жар рядом с Фростом.
Отнеся сумки к порогу входной двери, устроилась на диване в гостиной. Веки отяжелели, и я сдалась – легла, подложив руку под щеку. Чуть подремлю – и накрашу глаза. Я успею до возвращения Фроста…

Глава 12
Холодно!

– Не повезло тебе повстречать монстра, Иза. Но я постараюсь все компенсировать.
Теплая рука прошлась по волосам, коснулась скулы и медленно кончиками пальцев обвела контур губ.
Странное обещание и ласковые прикосновения вырвали из дремы, но, открыв глаза, никого рядом с собой я не увидела.
Фрост восседал в кресле, находящемся в пяти шагах от дивана, и смотрел на меня, не мигая. Гладить он точно не мог, значит, приснилось. Странное дело, но я даже испытала жгучее разочарование.
– Выспалась? Нам пора.
Куда пора? Я потянулась, отмечая, что вязаный плед укрывал по плечи. Перевела взгляд на стену – часы неумолимо показывали семь сорок вечера. Ой, наши посиделки со стражами! Мы же опаздываем в трактир!
Мысль взбодрила не хуже чашки крепкого кофе, и я вскочила на ноги.
– Почему не разбудил? Я надеялась, что успеем отвезти мои сумки.
– Я уже отвез их.
И тем самым дал поспать мне. Фрост – поистине заботливый мужчина, кому-то достанется золотой супруг.
Горло сдавила неумолимая рука обиды. Нет, я не буду жалеть себя! Лучше пожелаю удачи в поисках избранницы, он заслуживает счастье и долгую жизнь.
– Спасибо, Эйден!
Я не удержалась: проходя мимо сидящего кромешника, наклонилась и быстро чмокнула в скулу. Зря я это сделала – мужчина застыл, как изваяние, даже дышать перестал.
Не позволяя себе размышлять, почему он напрягся из-за дружеского поцелуя, я пообещала, быстро поднимаясь по лестнице:
– Сейчас умоюсь – и выходим.
После холодной воды настал черед косметики. Чуть теней и туши – и следов сонливости больше нет.
Я справилась быстро – Фрост не выглядел недовольным задержкой.
Поздний вечер радовал чистым звездным небом и усилившимся морозом. Снег громко скрипел под лапами бодро трусившего к трактиру ньйора, заглушая почти все звуки. И вроде бы Вьюга тихий город, но как-то тревожно на душе, меня постоянно тянуло обернуться, чтобы убедиться, что никакая нечисть нас не преследует.
Один раз я не устояла, выглянув из-за плеча Фроста, увидела, как белая вуаль поземки поспешно скрывает следы ньйора. Паранойя все-таки.
Когда впереди показались желтые фонари «Снежной ведьмы», я нашла причину тревоги. Хельга… Я не сказала, что вышла замуж! Понятно, что она уже в курсе, плохо, что узнала не от меня. Некрасиво получилось, пусть я почти и не виновата – сначала признаться не хватило духу, затем не нашлось времени.
Свет впереди манил, по пятам же за нами следовала пугающая темнота.
– Нас догоняет Йохан, – сообщил Фрост сдержанно. – Шел прямо от твоего дома.
А я и не заметила… Бдительный из меня маг-защитник вышел, ничего не скажешь. Все-таки интуицию нужно слушать.
Итак, что получается? Если блондин следил за нами, выходит, уязвленное самолюбие не дает покоя до сих пор? Одно хорошо – мстить серьезно он не станет, не тот характер.
Правда, был еще вариант, что он не поверил в наш брак, как-то понял, что он фиктивный. И возможно, решил уличить во лжи. Все-таки меня он знал с детства, и я никогда не была ветреной особой, которая могла выйти замуж за малознакомого мужчину.
– Некрасиво опаздывать на собственный праздник! – прокаркал запыхавшийся Йохан.
– Ничего, молодоженам простительно, – томным голосом отозвалась я.
Кое-кто скрипнул зубами. Или это снег под сапогами блондина?
– Нам с Эйденом приятно, что, несмотря на все разногласия, ты решил нас поздравить.
Чтобы поддразнить Йохана и заодно показать, что наш союз настоящий, я сама поцеловала Фроста. Для этого пришлось обвить его шею руками и прижаться к сурово стиснутым губам.
– Некогда вас поздравлять, я к невесте иду, – буркнул Йохан, голос его стал отдаляться.
Сбежал? Отлично, можно прервать поцелуй, тем более что на него не ответили.
Не тут-то было!
Безучастность мужчины сменила напористость. Жесткий, настойчивый поцелуй ошеломил. Если бы целовал не Эйден, я бы испугалась, а так расслабилась, поддалась… и это стоило того.
Всегда спокойный мужчина превратился в горный поток весной, который смывает мосты. Целовал ненасытно, подчиняя, захватывая в плен, неистово сминая мои губы своими. И, боги мои, как же мне это нравилось… Тонуть в чужой дикой силе и знать, что она не причинит зла. Упоительные ощущения!
– Никогда не целуй из мести, – веско произнес Фрост, остановившись.
Будь здесь люди, я сгорела бы со стыда – поцелуй мне показался неприличным, жарким, дозволенным лишь за дверями спальни. Поцелуй темной страсти. И все испортило наставление.
Губы у меня горели, щеки тоже. Но силы и смелость объясниться нашлись.
– Я не из мести! Мне кажется, Йохан подозревает, что у нас фиктивный брак.
– И ты решила переубедить его, – сделал вывод мужчина бесцветным голосом.
Извиняться за поцелуй-наказание он не спешил – и к лучшему, иначе оскорбилась бы уже я.
Пока мы разговаривали, с неба посыпались крупные снежинки. Неужели опять метель?
Ньйор потихоньку трусил вперед и застыл, когда до первого трактирного фонаря остались считаные метры. Замер, будто не хотел, чтобы мы вновь пересекались с Йоханом, который не успел далеко уйти.
Нас скрывала тень одного из домов, Свер же оказался в круге света как на ладони. Позабыв о невесте, он пытался познакомиться с девушкой. Тоненькая блондинка зябко куталась в широкую куртку с чужого плеча, но шла, высоко подняв голову, как аристократка.
Йохан что-то ей сказал. Девушка не обернулась, и тогда он грубо схватил ее за плечо. К сожалению, эмоциональный диалог слышать мы не могли – ветер дул нам в спины, заглушая слова.
– Надо вмешаться, – решил Фрост и направил Свина к спорщикам.
Онемев от удивления, я не верила своим глазам. Агрессивность бывшего парня шокировала. Может, он пьян и потому неадекватен?
Разозленный Йохан не отступался – вспомнил, что он родственник самого лорда-хранителя Вьюги. Никогда, никогда он не вел себя так отвратительно!
Вмешаться мы не успели – в грудь лютующего Свера ударил сверкающий шар и серебристое облако окутало его с головы до пят.
Светловолосая магичка выругалась и сжала кулаки.
Магический туман развеялся. Вместо Йохана посреди ночной улицы застыло странное существо. Чуть крупнее человека, полностью покрытое длинной белой шерстью.
– Боги мои, это что?.. Йохан?
Бешено взревев, существо отряхнуло с себя обрывки одежды. Оглядевшись, резво бросилось к ближайшему дому. Еще несколько секунд – и оно, взобравшись по гладкой стене, скрылось на черепичной крыше.
– Теперь это йети, а не Йохан, разумное, но диковатое существо, – сухо объяснил Фрост. – Девушке наша помощь не нужна, раз она мастерски использует столь редкое заклинание.
Глядя, как бранящаяся незнакомка поворачивает назад и идет в сторону трактира, я испугалась за его посетителей:
– Эйден, ее нужно остановить! Она опасна, а мы стражи!
– Йохан получил по заслугам, но чары обратимы. Будь она опасной, использовала бы смертельное заклинание из своего арсенала.
Почудившееся восхищение в голосе Фроста неприятно царапнуло. Неужели я ревную?
Проследив, как несдержанная магичка входит в трактир, вздохнула:
– Надеюсь, ты прав. А Йохан и вправду сам виноват.
Дождавшись, пока Фрост расседлает ньйора и оставит в загоне при трактире, я сама взяла его под руку. Молодожены мы или кто? Нужно, чтобы и остальные это видели.
У самого порога «Снежной ведьмы» нас догнал Людвайг. Запорошенный снегом, с раскрасневшимися щеками и в форме, он явно спешил нас поздравить, раз не заглянул домой, чтобы переодеться после службы. Да и ньйора бросил посреди двора, не доведя до крытого загона.
– Ребята! Как же я рад вас встретить! – Здоровенный страж попытался нас обнять со спины. Получилось как-то неловко и смешно. – Долгих лет вам в процветании и согласии! Десять детей и достатка!
Он трещал без остановки, а я краснела. Не ожидала, что поздравления с фиктивной свадьбой так заденут, да еще слова Фроста, что должники Кастаноса будут меня недолюбливать, не давали покоя.
– И вот вам от меня подарочек… – Людвайг достал из кармана что-то в небольшом футляре, в таких обычно хранили артефакты.
– Давай ты вручишь его за столом? – предложил Фрост. – И ньйор твой, похоже, сбегает.
Помянув шмырей, Людвайг бросился за ездовым зверем.
Мы же вошли в «Снежную ведьму». Открыв дверь, Фрост обходительно пропустил меня вперед и дальше повел под руку вправо, где стояли три длинных, сдвинутых вместе стола. Две подавальщицы споро расставляли посуду и блюда с едой.
Здорово, что мы не слишком опоздали.
Услышав смех Хельги, взглядом нашла ее возле группы старателей и стражей.
– Эйден, подойдем к хозяйке, поздороваемся?
Он машинально кивнул, не сводя с кого-то пристального взора. Я посмотрела в ту же сторону – и сердце тревожно сжалось. Фрост разглядывал светловолосую незнакомку, которая наказала Йохана за грубость.
Сейчас, когда нас не разделяло значительное расстояние, я увидела, как она красива. Казалось, ее окунули в белила: бледная кожа, бескровные губы, белые брови и ресницы, но при этом глаза цвета расплавленной стали и серебристые волосы делали ее внешность эффектной. Для тех, кто умел присматриваться, девушка, несомненно, прекрасна. Кромешник, увы, умел…
Подавив неуместную ревность, попыталась улыбнуться.
Если это единственная Фроста, буду рада – девушка с характером, с интересным даром. Многие маги стараются скрыть свою специализацию, но защитникам легко заглянуть сквозь чужие щиты. И я отметила гармонию, в которой соседствовали сразу три стихии – воздух, вода и земля. Поразительно, они переплетались между собой неразделимо.
– Как я и думал, она из другого мира.
– Что? – Я уставилась на Фроста и наверняка при этом глупо хлопала ресницами.
Ведя меня к Хельге и ее собеседникам, он добавил:
– И спутник девушки тоже не с Тарры.
Обернувшись, увидела рядом с незнакомкой широкоплечего мужчину с пепельными волосами и необычными желтыми, как у горного кота, глазами. Красивая пара. Что они вместе, я не сомневалась – когда девушка отворачивалась, блондин не сводил с нее голодного взгляда.
На душе полегчало, и я улыбнулась Хельге широко и счастливо.
– Что, подруга, довольна? – Она скрестила руки на груди. – А я чуть не поседела, когда узнала, что ты замуж вышла и тут же махнула в горы. Решила, что ты от муженька сбежала…
Хозяйка трактира привычно несла околесицу, переплетая правду и вымысел, но я и не думала обижаться – давно привыкла.
– Хельга, а как вы могли поседеть, если уже того… – замявшись, спросил Ларс, мой рыжий неловкий напарник.
– Что – того? – Светлые брови женщины взлетели на лоб. – Я – блондинка, не путай!
Бросив нам взгляд за спину, она добавила со смешком:
– Но я точно поседею с порывистыми девчонками. Моя племянница Эрин только приехала в город, а уже Йохану шубу отрастила. В йети превратила!
Старатели заржали жеребцами, к ним присоединился смущенный Ларс. Я же нахмурилась. Племянница? И, как сказал Фрост, из другого мира? И тоже бесцветная блондинка с необычным даром. Невольно вспомнились шутки про снежных ведьм. Неужели…
С мысли сбил шум. Обернувшись, увидела, как Эрин швыряет волной холода в своего спутника. Стол и лавка вмиг оледенели. Блондин, с поразительной ловкостью подпрыгнув, перевернулся через голову и приземлился, когда заклинание уже не могло зацепить. Он пытался успокоить свою спутницу – получилось только хуже. Пара ссорилась, невольно втянув в свои разборки всех присутствующих.
Но в разборку влюбленных влез один Людвайг, пытаясь понять, что происходит.
Вот что за человек? Только вошел в трактир, дежурство закончилось, а ведет себя, как бдительный занудный страж! Уж лучше бы он с таким рвением за Кастаноса взялся, а не мешал влюбленным выяснять отношения.
Хельга, конечно, бросилась на помощь, назвав девушку своей племянницей.
Краем уха слушая, как она рассказывает, что ревнивой Эрин показалось, будто муж засмотрелась на подавальщицу, я поспешила к лестнице, ведущей на второй этаж. Неподалеку стоял стол на четверых, за которым в одиночестве сидела Рагна. Я бы не увидела бывшую кладовщицу крепости, если бы с ее головы не спал капюшон шубы.
Что она здесь делает, ведь Хельга запретила появляться в трактире? Неужели передумала? Или просто еще не заметила?
Моя подруга порой вспыльчива до неприличия, и Рагна рисковала получить очередную порцию унижения, что после всего пережитого ей категорически противопоказано.
Подойти незаметно к девушке не вышло – за мной увязался Ларсон.
– Слушай, Изольда, а как выглядит йети? Как обезьяна? Только огромная и белая? Прыгучее животное, которое живет на островах?
– Ага…
Мой ответ не удовлетворил рыжего. Обычно стеснительный, он остановил Эрин, когда та шла к лестнице, и засыпал девушку вопросами. Впрочем, всех волновало, вернет ли себе человеческий облик Йохан.
Вздорного племянника лорд-хранитель обожал и, пожалуй, любил больше родных дочерей. Как же, единственный продолжатель рода, он неприкосновенен!
Эрин и ее муж мне понравились, не хотелось бы, чтобы из-за молодого нахала и старого самодура у них возникли проблемы. К счастью, племянница Хельги пообещала, что Йохан пробегает в зверином облике один-два дня, а затем полиняет… или же побреется.
– Наконец-то Йохан получил за спесь! – высказал кто-то общую мысль.
Разве можно хранить невозмутимость в подобной ситуации? Вот стражи и загоготали, даже подошедший Фрост хмыкнул.
Эрин же раздраженно выпалила, глядя на моего фиктивного супруга:
– Ты бы тоже побрился! Или думаешь, девушкам приятно, когда их целуют коврики?
За сравнение аккуратной щетины Фроста с ковром я даже обиделась. И да, девушкам приятно, когда их целуют такие, как Фрост!
Мужчины, ставшие свидетелями эмоциональной вспышки блондинки, не смеялись – я всей кожей ощутила их шок.
Только Хельга бесцеремонно захихикала и подлила масла в огонь, предложив побрить Фроста. И, сморозив несусветную чушь, она бросилась за своей убегающей на второй этаж племянницей.
Фрост обернулся и обвел присутствующих внимательным взглядом.
У какого-то старателя глаз задергался. Предложение побрить здоровенного стража, уже ставшего местной легендой, вмиг выветрилось из памяти присутствующих.
Муж Эрин чуть замешкался – путь ему преградила сладко улыбающаяся Рагна.
– Красавчик, зачем тебе моль истеричная? Я горячей и ярче, скрась мое одиночество!
Ой, когда Хельга узнает о «щедром» предложении, сделанном ее зятю, Рагне лучше находиться подальше!
Окинув брюнетку сочувствующим взглядом, желтоглазый посоветовал:
– Девушка, будьте добрее – и не придется снимать незнакомцев в трактирах.
Рагна побагровела, сжала кулаки… и поникла.
Когда мужчина ушел, я тихо произнесла:
– Иди домой, не зли Хельгу.
Рагна криво усмехнулась и кивнула. Через несколько минут в трактире остались только ужинающие постояльцы и наша компания.
Хельга и ее повар расстарались на славу – колбасы, рулеты и буженина, соленая и копченая рыба, птица и целый поросенок на вертеле, ароматные караваи, пироги и хлебцы с семенами и специями. Вино, наливка, перцовка не сходили со стола – пустые бутылки ловко сменяли подавальщицы.
Подруга на меня не дулась, в подарок она приготовила огромный торт из шоколада и мороженого в виде черно-белого замка, он таял лишь во рту. Обожаю десерты, сделанные с применением кулинарной магии! Приятным дополнением стали редкие в этом году ягоды ки, которые все без исключения маги встретили с радостью.
Во время ужина стражи не забывали о поздравлениях и презентах. Нам дарили артефакты и накопители, и только Бур выделился, вручив дорогущее постельное белье из шелка и… колыбельку. Со встроенными щитами, артефактами подогрева, она могла стать своеобразным убежищем для малыша даже в буран.
– Спасибо, только рановато для такого подарка. – Смутившись, я старалась не смотреть на Фроста.
Знали бы наши коллеги, какие у нас отношения на самом деле!
– Ничего, она есть не просит, – отмахнулся Бур и, подняв чарку с перцовкой, объявил: – Холодно!
Что? Я опешила.
Остальные стражи, заулыбавшись, дружно поддержали лавинщика:
– Холодно!
Щеки мои заливал жар. К традициям Севера я совсем не готова, к тому же это не настоящая свадьба.
– Да целуй же ее, Глыба! – не вытерпел Людвайг. – Холодно!
Я беспомощно посмотрела на Фроста, подбирая слова для объяснения, что это необязательно.
А он взял и поцеловал.
Стражи отреагировали одобрительным гулом. Мне же стало жарко.
Ни я, ни Эйден горячительные напитки не пили, но охмелели сразу от соприкосновения губ.
Выкрики, что кому-то холодно, раздавались столько раз, что я перестала считать. Я потерялась в ощущениях, растворилась в нежности любимого мужчины.
Любимого?..
Да, любимого. Прозрение отрезвило, вернув к реальности.
Выравнивая дыхание, я во все глаза смотрела на кромешника и не могла насмотреться. Резковатые линии лица, зелено-карие с желтыми крапинками глаза, самые мягкие и пьянящие в мире губы, татуировка на виске, борода, долгое время смущающая меня… Такие знакомые и уже родные черты.
– Холодно!
Очередной поцелуй особенный, потому что с любимым… теперь точно с любимым.
Улучив момент, Людвайг зачем-то сообщил:
– Я к своему ньйору сбегаю на пяток минут. – Хитро подмигнув, предупредил: – Жди, Иза, будет тебе еще один подарок.
И вышел из-за стола, мурлыча бравурную песенку о снежной ведьме, которая собирала коллекцию снеговиков из провинившихся поклонников, но всех разморозила весной, когда влюбилась сама. Странный сегодня Людвайг, наверное, перцовка и ки ударили в голову.
Постепенно в «Снежную ведьму» заглянули даже те, кто дежурил этой ночью. Заскакивали на несколько минут, дарили подарок, говорили приятные слова – и возвращались на стену или в патруль. Вопреки моим опасениям, из бывших должников Кастаноса пришли все. Предсказанного Эйденом недовольства я не ощущала – то ли не настало время, то ли дело в чем-то другом. Принимать поздравления от коллег оказалось безумно приятно. Еще радовало отношение к Фросту – больше на него не глядели как на подозрительного чужака. Потеплению способствовали то ли его подвиги, то ли женитьба на мне.
Далеко за полночь Хельга намекнула, что пора закругляться, и я вздохнула с облегчением. Я устала целоваться на глазах у толпы. Хотелось остаться с Эйденом наедине, а еще… еще я приняла нелегкое, но судьбоносное решение.
В трактир, хлопнув дверью, ворвался Людвайг.
– Ты как на пожар, – недовольно заметила Хельга, стоящая возле столика поздних постояльцев.
– Нет, с пожара! – Светловолосый страж радостно оскалился. – Клуб сгорел!
Тишину, накрывшую зал, казалось, можно схватить руками. Лишь блестящие глаза выдавали, что присутствующие живые люди, а не статуи.
– Клуб Кастаноса? – спросил мечник Хрис нерешительно. – Это же невозможно.
Его удивление выглядело слегка наигранным. Он сидел почти напротив, и мне померещился горьковатый запах дыма. Переведя взгляд на дядьку Жила, заметила его лукавую улыбку.
Людвайг говорил о каком-то подарке. Неужели?.. Дураки! Ой, дураки! Их же уволят и посадят за поджог!
– Вы же помните, лорд-хранитель запретил страже приближаться к клубу, – возбужденно рассказывал Людвайг, сверкая голубыми глазами. – Поэтому на пожар наши явились поздно, когда след поджигателей снегом занесло. Жертв нет, если не считать избитого давелийца и его телохранителей.
– И кто же это им начистил морды? – поразился Хрис и закусил фальшивое удивление румяным окорочком.
– Неизвестные маги, видать, из приезжих. Поймали людей Кастаноса на подливании дурманящего зелья в вино… – Людвайг осекся, поняв, что сболтнул лишнего. – Ну, это предположения наших на основе оговорок дельца. И клуб загорелся сразу в нескольких местах, но так, чтобы танцовщицы и подавальщики смогли уйти беспрепятственно.
Интересно получается: загорелся защищенный артефактами от поджога клуб? Приезжим магам, чтобы взломать защиту, не хватило бы нескольких минут, тут явно действовали после основательной подготовки. Могли ли отомстить стражи, скрывшись под личинами?
Глянув на коробочки с артефактами, что нам подарили, сдержала ругательства. Надеюсь, поджигателям хватило ума купить иллюзии не на сегодняшней ярмарке!

Глава 13
Судьба

Тонкое, нежное кружево обольстительно подчеркивало мою фигуру, ничего не скрывая.
Мелко дрожа, я стояла под дверью, не решаясь постучать. Все же переоценила себя – воплотить в жизнь задуманное оказалось сложно.
Придал смелости холод – в тонкой ночной рубашке я замерзла до стучащих зубов. Странно, что Эйден не слышал выбиваемую ими дробь. Уснул уже? Обидно, он безмятежно дрыхнет, тогда как я глаз сомкнуть не могу после бесконечных выкриков «холодно».
Три удара в дверь – и я распахнула ее, влетая в чужую спальню.
Влетела – и застыла.
Эйдена нет. Заправленная кровать свидетельствовала, что он не отдыхал ни минуты.
Напряжение отпустило, и я рухнула на пружинящий матрас. Смешно, до чего же странная ситуация! Я решила предложить ему себя, а он ушел крошить нечисть…
– Шмырь! – Я несколько раз стукнулась головой о подушку. – Вот же шмырь!
Хотелось смеяться и плакать одновременно. Дура я, раз приперлась! Что идея глупая, подсказала сама судьба. Что ж, надо ее слушаться.
Чуть успокоившись, огляделась. Скромная, сдержанная обстановка со стандартным набором добротной мебели из дуба. Из излишеств – шкура огромного горного медведя на полу. Черный шелковистый мех ласкал босые ступни. Интересно, а приятно ли лежать на нем обнаженной?
Шикнув на разгулявшуюся фантазию, поднялась с чужой кровати. Уже возле двери обернулась, чтобы еще раз взглянуть на длинный ряд флаконов на столе. Хм, такие знакомые бутылочки…
Вернувшись и открыв одну из них, понюхала, а затем и лизнула. Успокаивающее зелье Фроста. Идея, подкрепленная разочарованием, что хозяина комнаты нет, показалась стоящей. И, собрав все флаконы в подол ночной рубашки, я отнесла их на кухню. Вылив в мусорное ведро, на всякий случай даже их помыла.
Совершив рискованный, но нужный поступок, я поднялась в свою временную спальню и, немного поворочавшись, крепко уснула.
Пробудилась, когда серый рассвет заглядывал в окно, от пристального взора. Одетый в домашнюю одежду Фрост сидел на краю моей постели – хмурый, с плотно стиснутыми губами… стиснутыми в тонкую линию. Вот же шмырь! Все так плохо?
– Иза, зачем ты вылила мое лекарство?
– Оно тебе мешало. – Сонливость еще туманила голову, и я ответила кратко и честно.
– А если, обезумев, я кого-то убью? – поинтересовался он тоном, каким обычно узнают у прохожих время. – Один косой взгляд – и куча трупов.
Перевернувшись на бок, я закрыла глаза. Дрема не отпускала.
– Не обезумеешь, я буду рядом…
– Этого-то я и боюсь.
Кровать дрогнула – мужчина ушел.
Дремоту как рукой сняло. Я села в постели бодрая и встревоженная.
Мать милосердная, я вылила зелье Фроста! И он меня всего лишь пожурил, а должен был отчитать!
На соседней подушке лежал белый бархатный футляр и темно-синяя коробка с надписью «Ольрионская ночь». Открыв первую, зажмурилась – настолько красивого защитного артефакта я еще не встречала. Ожерелье из рэйских камней, идеальной формы и безукоризненной огранки, радужно переливалось. В комплекте к нему шли серьги.
Захлопнув футляр, сделала глубокий вдох. Красиво… и щит сплетен мощный, но я не могу принять дорогие украшения. А вот конфеты – с удовольствием.
Пока рассматривала тяжеленную коробку – я еще ни разу с такой фасовкой не встречалась, – в глаза бросилась некая странность. Возле даты производства не стояла магическая печать, подтверждающая, что в Латорию конфеты доставили легально. Можно предположить, что Фрост привез шоколад с собой и вытащил из заначки, когда узнал, что я их люблю, но вот незадача – изготовили «Ольрионскую ночь» всего три дня назад. Вариант, что конфеты куплены у контрабандистов, я отринула сразу. Империя успешно борется с незаконной торговлей, и если кто-то и рискует провозить контрабанду через границу, то редкие травы, зелья и артефакты. Не сладости.
Так откуда мои любимые конфеты у Эйдена? Смотался в Давелию пешком через горы?
Задать вопрос я точно не решусь. После своего косяка с зельем отважусь только вернуть украшения.
Одевшись, я спустилась на кухню.
– Большое спасибо, но я не могу принять столь дорогой подарок.
Футляр аккуратно опустился перед Фростом на стол, заставленный едой: пахнущий летом травяной чай, пышный омлет на двоих из десятка яиц, нарезанные крупными кусками ноздреватый сыр и ветчина.
Меня переполняла нежность: кроме родителей, мне никто не готовил завтрак. Приятные ощущения. Я же взамен только и могу, что выливать чужие зелья… Эх я, хулиганка! Надеюсь, что испортила репутацию не зря.
– Садись завтракать, – велел кромешник и подвинул ближе тарелку с омлетом.
– Спасибо, – я подчинилась, – и за конфеты тоже.
Когда уже пили чай, Фрост вытер руки салфеткой и достал колье из футляра.
– Это не подарок. Фамильная реликвия. – Он помедлил, заходя мне за спину. – Реликвия многих поколений. И она должна быть у тебя как у хранительницы.
Что-что? Странные объяснения для вручения подарка, но возразить я не успела – замочек колье щелкнул, и кожу шеи слегка кольнуло холодом.
– Эйден, какая из меня хранительница?
Скоро мы пойдем искать на ярмарке подходящую Тьме девушку, а он тут реликвиями разбрасывается. Пожалеет ведь!
– Самая настоящая хранительница: артефакт тебя принял.
Наклонив голову, увидела серебристые искорки, которые перескакивали с одного камня на другой, будто живые. И что это значит? Очередной вопрос без ответа.
– Ты пробудила его, лучшей хранительницы не найти.
В горле образовался ком. Не понимаю, зачем мне беречь то, что придется потом передать другой? И вообще, откуда футляр? Взял с собой семейную ценность, понимая, что может погибнуть в чужой стране? Странно. Я о многом хотела спросить, но не хватало смелости.
Все это время Фрост стоял позади и осторожно массировал мне плечи. Большие, сильные руки прикасались так бережно и нежно, что мне захотелось плакать.
Да что это со мной такое? Почему я раскисла, как какая-нибудь пустоголовая девчонка? Хотя о чем я? Глупее меня не найти во всей Латории – влюбиться в мужчину, которому, бесспорно, симпатична, но категорически не подхожу, могла только я.
Крепкие пальцы переместились на шею и затылок, побуждая сонм мурашек разбежаться вдоль позвоночника. А еще остро захотелось откинуть голову назад и подставить губы для поцелуя.
Я испугалась, и замечание вырвалось само собой:
– Эйден, ярмарка уже началась!
Кромешник беспрекословно вернулся за стол и в два глотка допил чай.

До тракта нам пришлось идти пешком – метель намела сугробы, и с двойной тяжестью в них проваливался даже ньйор.
Я и сама нырнула по пояс – специальное заклинание на сапогах, которое помогало держаться на снегу, приказало долго жить. Фрост молча выдернул меня из белого капкана и, подхватив на руки, донес до расчищенной дороги.
Заснеженное поле красиво серебрилось в солнечных лучах. Вскоре глаза заболели, я активировала на шапке магическую вуальку, которая предохраняла от ослепления. Когда кругом белая гладь, без нее не обойтись.
Войдя в город, первым делом зашли в лавку артефактора, чтобы заменить пряжки на моих сапожках. Здорово, что заклинание больше не крепилось к самой обуви, как несколько лет назад. Тогда не успевали сносить пару, как ее уже приходилось выкидывать.
Второй день ярмарки радовал снующей между рядами толпой. Столько девушек и молодых женщин я никогда не видела в городе. Разрумяненные лица, белозубые улыбки – вьюжанки радовались погожему дню и предвкушали Перелом зимы – главный праздник Северных земель. Мои глаза разбегались, Фрост же смотрел куда-то не туда, что будило во мне глухую злость. Я, можно сказать, подвиг совершаю – ищу ему избранницу, чтобы он остался в живых, а он…
В толпе, пока она не поредела, мы пробродили до обеда. Кромешник о вылитом зелье не вспоминал, убивать никого не стремился – жизнь налаживалась! Еще бы времени ему судьба дала больше, и я бы чуть перевела дух.
У бесцельного хождения обнаружилась приятная особенность – невольно мы наслушались сплетен и свежих новостей. В град забрался волот-недоросток и украл у одной почтенной матроны праздничную скатерть, которая проветривалась во дворе. Спасенный старатель пришел в сознание на несколько минут, сообщил, что «Белая Пустошь ждет», и вновь отключился. Ночью кто-то ограбил цирюльника, вынес из салона все бритвы и ножницы – бедный брадобрей посчитал это происками конкурента и расквасил ему нос. У какого-то горожанина сдохла корова и, продавая ненужное сено, он наткнулся в сарае на гнездо прыгунов. Подоспевшая стража благополучно уничтожила нечисть, непонятно каким образом попавшую в город. Еще народ шумел и злословил, радуясь ночному пожару – Кастаноса никто не любил, даже те, кто ходил в его клуб. Сам владелец, по слухам, покинул Вьюгу, когда открыли ворота.
Деловитую суету ярмарки нарушили крики:
– А-а-а!
– Стража!
– Спасите!
Фрост бежал настолько быстро, что Свин сжалился надо мной и, ткнув мордой в плечо, остановился, чтобы я смогла забраться на него. От столь щедрого предложения я не отказалась и впервые очутилась в седле без хозяина ньйора.
Волосатое существо с проплешинами на передних лапах, распугав покупателей, ловко уходило от «сонных дротиков» патруля. Грязноватая тряпка, стыдливо повязанная вокруг его чресел, провокационно развевалась при каждом прыжке.
Да это же Йохан! Почему он тут? Захотел к людям? Искал еду?
Что бы ни послужило причиной, сделал он это зря. Его атаковали стражи. К счастью, патрульные слышали о столкновении Йохана с несдержанной ведьмой, и боевые, серьезно поражающие заклинания не использовали. Только из разряда ловчих и временно парализующих.
Ловкий йети уходил с траектории атак и почти вырвался из окружения. А потом кто-то додумался применить «ловчую сеть». Оплетенный заклинанием, превращенный взвыл, не в силах разорвать магические путы.
– Прекратите! Это же Йохан!
– Йохан?
На мой крик от жмущихся к прилавку с фруктами людей отделилась Марта, злая и решительная.
– Так это правда? Приезжая ведьма превратила его в йети?
Ответить я не успела – брюнетка бросилась стражам наперерез.
– Не трогайте! Это мой жених!
К негодующей кузине кинулась Рагна.
– Не лезь! Это чудовище! – Оттащить под защиту торговых рядов не сумела – с неожиданной силой Марта оттолкнула ее.
– Это мой Йохан!
Только Фрост смог перехватить Марту и не подпустить к беснующемуся зверю. Когда кромешник что-то зашептал на ухо, брюнетка обмякла, перестав вырываться.
Пока стражи отвлеклись на разворачивающуюся драму, йети освободился. И если мои глаза не обманывали, путы «ловчей сети» разорвала тонкая лента из тьмы. Фрост помог? Но зачем?
Взгляд маленьких синих глазок остановился на Марте, а затем Йохан большими скачками бросился с ярмарочной площади. Вопли испуганных людей вторили его гневному реву.
Стражи устремились за ним. Но куда им до молниеносного прыгуна! Атаковать поражающими заклинаниями все также не спешили – то ли из-за большого скопления людей вокруг, то ли помня, что лохматое существо – их боевой товарищ.
Волнующаяся толпа быстро разошлась, обсуждая случившееся. Под шумок сбежали и Марта с Рагной.
– Зачем ты его освободил? – тихо поинтересовалась у Фроста, когда он подошел к нам со Свином.
Вместо ответа он спросил сам:
– Куда Йохан может пойти в таком состоянии?
Я думала недолго:
– Уж точно не домой и не к дяде. А маячок поставить не получилось?
Хмурящий смоляные брови кромешник качнул головой.
– Жаль. Единственное место, которое приходит на ум, это дом Марты. Йохан увидел, что она готова принять его и таким.
– Ты права, – согласился Фрост. – Осталось узнать адрес.
– Сейчас узнаем, есть идея…
Как я и полагала, находящаяся в интересном положении девушка заказала доставку фруктов, и продавец нам его сообщил, когда предъявили жетоны стражей.
– Эйден, зачем ты помог ему?
– Нечисть у вас тут не любят. В азарте Йохана могли приложить чем-то посерьезнее, чем «сонные дротики» и «сеть».
– У нас? А у вас иначе реагируют? – не удержалась я от подколки.
– В Давелии все еще водятся шмыри, а в Латории их уничтожили и внесли в реестр опасной нечисти.
Уел. Все так, к сожалению.
Шмыри, маскируясь, умели принимать вид любого зверя, а то и вовсе притворяться каменными изваяниями. При этом они привязывались к сильным магам, которых выбирали в хозяева, не глядя на регалии и толщину кошелька. Неудивительно, что многим аристократам это показалось несправедливым и опасным. И постепенно в Латории окаменевшие навсегда шмыри остались в качестве украшений на стенах замков да упоминания в эмоциональной речи.
Купив кулек пирожков и яблок, мы устроили засаду у дома Марты.
Чтобы йети не засек, я прикрыла нас особым щитом, не пропускающим наружу ни звуков, ни запахов, а клубящаяся тьма сделала и вовсе невидимыми. Мы же сквозь мутную пленку отлично просматривали двор Марты и улицу.
Когда я заметно устала, Фрост снял с ньйора седло и накрыл сложенным, хорошо знакомым покрывалом. Опускаясь на удобное сиденье, я даже застонала – мышцы ног позорно ныли.
Стремительно темнело, зажглись фонари. После Перелома все изменится, и день начнет прирастать, а пока зима еще всецело владела нашим краем.
– Кстати, ты мой должник.
В полумраке блеснули зубы – Фрост усмехнулся?
Я вновь почувствовала себя глупо, отслеживая малейшие проявления эмоций.
– Хочешь услышать рассказ о моем медальоне сейчас?
Он снова будто читает мои мысли. Обидно, что не застать врасплох, не удивить.
– А когда? Не уходи от ответа, пожалуйста. Уверена, это важно. – Боясь, что откажется, путано объяснила: – Единственное, что я узнала о твоем артефакте, так его блокирующую суть. Я носила долгое время подобный, только в основе было точно отмеренное количество уршиля. Мне оставили немного магии, запретив использовать дар в полную силу.
– Почему?
Я улыбнулась. Ага, попался на крючок любопытства!
– Сначала твой рассказ, Эйден. Я дольше жду.
Фрост повернулся ко мне.
– Хорошо. Клянись.
Чуть не подпрыгнув на седле от радости и мысленно молясь, чтобы именно сейчас не явился Йохан, я быстро произнесла слова магической клятвы. Теперь ни по собственному желанию, ни под пытками я не смогу передать тайну государственной, как некогда выразился Фрост, важности.
– Этот медальон сдерживает во мне тьму. Чтобы воспользоваться всеми возможностями, я должен снять его. Если не надену через полчаса, значит, тьма полностью мной завладела. И за мной придут.
Придут убивать… Страшное признание прозвучало равнодушно, как прогноз погоды на ближайшие дни. Волосы на моей голове зашевелились, как живые. Жутко и больно слышать подобное.
– Явятся из самой Давелии? На магмобилях?
– На магмобилях. Сможешь на них полюбоваться.
Не забыл мои дифирамбы летающим машинам! И приятно, что слушал меня, и обидно, что не понял.
– Если на магмобилях, то у нас будет больше, чем полчаса, – сообщила сухо. – Пока соберутся, пока долетят, мы спрячемся.
– До конца со мной решила быть? – поинтересовался насмешливо Фрост.
– Естественно, я ведь жена твоя.
Последнее заявление оказалось лишним – интуитивно я почувствовала, что кромешник закрылся, опять превращаясь в угрюмого молчуна. А раньше подобные шутки он воспринимал спокойнее.
– Кстати, государственную тайну я так и не услышала, – сообщила с вызовом. – Я зря сотрясала воздух, поминая имя богини?
– Какая же ты…
– Назойливая? Вредная? – охотно подсказала недостающее слово. – Я жажду узнать тайну и не отстану, даже не надейся.
– Упрямая ты, Иза.
– Это не самая плохая моя черта, – похвасталась я.
Наивность – вот от чего избавилась бы в первую очередь и с удовольствием.
– В медальоне кристалл с древнего кинжала, который принадлежал первому давелийскому императору. И это был единственный артефакт, который мог рассечь защиту из тьмы.
– Вот почему ты сказал, что абсолютного щита нет… Оружие, которое может остановить вашу богиню. А сам кристалл тоже?
Фрост дернул головой:
– Это неважно. Главное, что кристалл, находясь в медальоне из специального материала, может частично гасить силу кромешника, ослабляя влияние тьмы.
Картинка, наконец, сложилась. Если тьма захватит полностью, Фрост, как и всякое чудовище, возжелает большей власти и сбросит артефакт, чтобы беспрепятственно творить бесчинства. Полчаса без медальона – и сюда примчится орден, чтобы уничтожить ренегата. Интересно, явится весь? Или несколько кромешников?
– А тех, кто ушел во тьму, пытались вернуть?
– Бесполезно, проще убить.
– Проще? Значит, никто и пальцем не пошевелил, – прошептала себе под нос.
Надо будет взглянуть на медальон, вдруг я смогу отыскать и уничтожить маяк? Ведь если будет буран, сражение продлится не один час.
– Иза, я видел, какими становятся товарищи, переступив грань. Я не хочу.
– Я не знала твоих товарищей, но вижу, какой ты. Сильный, благородный, стойкий…
– Мой старший брат был таким же… – начав говорить, Фрост резко смолк.
Я не торопила, понимая, что помешаю открыться.
– Моя вина, что не заметил, как он превращается в чудовище. Прежде чем его остановили, он уничтожил в центре Ольриона шесть домов. Шесть, Изольда… с мирно спящими жителями.
Судорожно сглотнув, постаралась поскорее успокоиться. Не хватало еще Фросту видеть мою реакцию – он никогда больше не будет со мной откровенен. Да, теперь понятно, почему он цеплялся за зелье, которое вместе с агрессией подавляло и остальные чувства. Вымораживающая душу тьма и травяной настой создали Глыбу Льда.
Некоторое время мы молчали: я обдумывала услышанное, а Эйден, похоже, погрузился в воспоминания.
Если Йохан не поторопится, нас накроет метель – верховой ветер гнал грузные темные тучи, но меньше их не становилось. Мороз щипал лицо, и я накинула тепловой кокон на двоих.
– Так почему ты не могла использовать дар в полную силу?
Задумавшись, ответила машинально:
– Я и сейчас не могу.
– Что?
Вот же шмырь! Проболталась нечаянно… Одно радует, Фрост – не лорд-хранитель, отстранить от работы не может.
– На практике я как-то исчерпала свой резерв и не выгорела лишь благодаря целителям. Чтобы случайно вновь не повторила «подвиг», ректор заставил носить ограничитель. – Меня передернуло, стоило вспомнить, как орал лорд Йохенссельский. – Но есть и жирный плюс в ситуации: резерв я раскачала, увеличив его на целых две трети.
– Опасный способ.
– Ага, зато через полгода я смогу пользоваться новыми возможностями в полную силу.
– Если сейчас не выгоришь окончательно, – заметил Фрост отстраненно. – О чем ты думала, уезжая из столицы? Там безопаснее, чем здесь.
Я пожала плечами и парировала:
– А ты мог продолжить поиски своей суженой, но приехал сюда, где мужчин больше, чем женщин, да и те почти все замужем. Так что не одна я поступаю нелогично и…
– Йохан.
Одно слово – и я умолкла. Вскочив на ноги, завертела головой, пытаясь увидеть йети.
Справа послышался звук упавшей черепицы. Йохан шел по крышам.
На первом этаже дома, за которым следили, открылось окно. Кутаясь в пуховый серебристый платок, Марта выглянула и прошептала:
– Йохан? Это ты?
Невероятно, она почувствовала его приближение!
– Он явился сюда? – зашипела Рагна и попыталась оттащить кузину от окна. – Не впускай его! Это уже не Йохан, а волосатая тварь!
– От любимых не отказываются, но тебе не понять!
– Я сейчас родителей твоих позову, – пригрозила кузина, разозлившись.
– Прочь из моего дома, Рагна! – Голос Марты, отошедшей от окна, зазвучал глуше, но яростней. – Я люблю его любым!
– Ты еще пожалеешь! Сожрет он тебя!
Марта вернулся к окну и, свесившись с подоконника, ласково позвала:
– Йохан, иди ко мне, пожалуйста!
Белобрысый похититель чужих скатертей и ножниц приземлился прямо перед окном.
Марта охнула и дернулась назад. Мгновение – и она справилась с испугом.
Протянув руку к волосатому громиле, с тревогой спросила:
– Как я могу помочь тебе, милый?
– Вы – никак, – ответил Фрост, вырастая за спиной Йохана.
Я прикусила язык, чтобы не выругаться – кромешник вышел из-под моих щитов незаметно. Просочился, как тьма.
– Не трогайте его, пожалуйста! – взмолилась Марта.
Свер же обернулся и угрожающе зарычал, не спеша сбегать. Наоборот, он стал так, чтобы широкой спиной закрыть окно. Защищает невесту?
– Я хочу помочь.
Брюнетка не сумела скрыть недоверия, но попросила:
– Буду вам очень признательна, только помогите!
Йохан перестал рычать и склонил лохматую башку к плечу, с интересом глядя на кромешника.
– Этот ошейник убережет вас от возможных приступов ярости и поможет Йохану ускорить превращение.
Фрост протянул Марте черную полоску. Я не видела, чтобы он что-то подобное покупал у артефактора, поэтому смело могу предположить, что чудо-ошейник соткан из тьмы.
Свер недовольно заворчал.
– А вы нас не обманываете? – будто перевела со звериного Марта.
– Зачем? – вскинул смоляную бровь Фрост.
Например, я могла бы назвать минимум три причины: месть Сверам, попытка развлечься, желание исследовать необычное заклинание. Последнее нравилось больше всего.
– Ну да, незачем…
Брюнетка оказалась доверчивее, чем я, и приняла помощь Фроста.
– Йохан, хороший мой, наклонись.
Недовольно сопящий йети послушался – и полоска тьмы охватила его мощную шею.
Отойдя вглубь комнаты, Марта велела Йохану залезать в дом, и вскоре окно закрылось. И спасибо Фросту сказать забыли…
Вздохнув, я свернула щиты. Что ж, помогал кромешник не ради слов благодарности.
– Поехали домой?
Фрост кивнул и принялся седлать Свина.
В дороге я уснула, благо сидела в надежном кольце объятий. Эйден хотел внести меня в дом на руках, но, к счастью, я проснулась и заявила, что могу идти сама, он ведь тоже устал за день.
Не поужинав, но зато искупавшись, я поднялась к себе и вскоре уснула.
Повторять вчерашнюю попытку соблазнения больше не видела смысла – судьба остановила от свершения глупости. Кто я такая, чтобы идти против нее? Мужчина не мой, и обольщать его не имею права.

Глава 14
Перелом зимы

Оставив Свина в ньйорне стражи, мы направились к центральной площади. Когда до нее оставалась сотня-другая шагов, проходить довелось между двумя белыми стенами.
Снег скрипел под сапогами, но не глушил смешки. И к моменту атаки я была готова.
Снежки летели не прицельно, под ноги, но я все равно выставила щит, заодно схватила Фроста за руку, чтобы не подумал, что нападение настоящее.
– Сейчас кто-то у меня получит! – пообещала я нарочито сердито.
– Ой, маги! – закричал мальчишка ломким голосом, за его спиной сдавленно захихикал второй.
– Мы больше не будем! – пообещал третий, выглядывая в бойницу снежной крепости.
– Конечно, руки-то будут заняты – уши вам надеру, будете поддерживать, чтоб не отпали.
За белой стеной раздались тихие смешки. Мою угрозу оценили.
– Суровая ты, Иза.
С недоверием взглянула на Фроста: неужели поверил, что могу так сделать?
– Я же пошутила!
– Я тоже.
Когда тон голоса меняется незаметно, сложно понять, всерьез говорят или разыгрывают.
– Ребятня строит крепость каждый год, это уже традиция, – объяснила я. – Бывает, что вечером даже взрослые тут в снежки играют… О! Смотри, уже установили ящик для голосования!
Выборы лучшего стража года происходили просто: за столом сидела пятерка ветеранов, которые по предъявлении жетона выдавали зачарованный бланк. Написав имя своего кандидата, голосующие бросали его в ящик. Через три часа после полудня начинались подсчеты. Йохан мечтал о звании, да все никак не получалось, несмотря на большой резерв и смелость, он не умел работать в команде, считая, что сам справится лучше.
Мы проголосовали – я заулыбалась, когда, скосив глаза, увидела, что Фрост на синем прямоугольнике вывел мое имя. Нет, я не питала иллюзий, что достойна высокого звания, но приятно.
А вот некоторые стражи голосуют сами за себя, тот же Йохан, например, даже не стесняется заявлять об этом во всеуслышание.
Так, что-то слишком часто я вспоминаю бывшего, не к добру. Лучше думать о приятном, хотя бы о танцах и приготовленной на открытом огне еде – она невероятно вкусная.
Следующие несколько часов мы бродили по площади, украшенной гирляндами из еловых веток, разноцветных лент и бумажных цветов.
Обменивались приветствиями и добрыми пожеланиями со знакомыми и танцевали. Боги мои, я танцевала с Фростом! Кто мог подумать, что здоровенный мужчина двигается так легко и красиво? Ладно, я могла – у настоящих воинов все отлично с координацией движений и гибкостью. Тот, кто ступает бесшумно, будто плывет над землей, никогда не наступит на ноги партнерши.
Фрост вел в танце – и я видела лишь его, чувствовала только надежные руки, тонула в зелено-карих глазах. Поразительно, как резко меняется судьба человека: еще несколько дней назад я считала его недалеким грубияном, сейчас же для меня во всем мире нет мужчины лучше. И я очень хочу, чтобы он жил…
Когда очередной танец закончился, я сообщила Фросту, что отойду.
– А ты пока присмотрись к девушкам – рядом со мной это плохо получается.
И, не дожидаясь ответа, нырнула в толпу.
Девушки, невзирая на мороз, сегодня выглядели прелестно и кокетливо: многие, как и я, поверх теплых платьев надели приталенные меховые жилеты, а уже сверху – невидимые тепловые коконы. И красиво, и здоровье не страдает. Для людей без дара расточительное удовольствие, но Перелом зимы празднуют раз в год, растрясти кошелек сами боги велели.
Увидев Хельгу, несказанно обрадовалась. Стоило представить кромешника в окружении смеющихся красоток, как настроение упало, и чтобы оно взлетело до небес, нужен ее ироничный взгляд на ситуацию.
Хельга оправдала мои ожидания. Окинув внимательным взглядом и прищурившись, добродушно велела:
– Жалуйся.
– Он меня не любит.
– Кто? – Хельга удивилась. – Ты о муже своем сейчас?
– А о ком еще?
– О бывшем женихе.
– Упаси богиня!
Хельга кивнула своим мыслям:
– Хорошо, что Свера ты забыла. А в вашей паре холодом веет от тебя, подруга. Фрост поглядывает так, что и посторонним жарко становится.
Я покачала головой:
– Все сложно, поверь на слово: он меня не любит.
– Если мужик не влюбился с первого взгляда, помелькай перед ним – он просто не рассмотрел, зрение плохое.
Я рассмеялась; что-то в этом совете есть, если часто мозолить глаза, бедняга привыкнет. Жаль, в нашей ситуации Тьме нельзя так понравиться.
Чтобы вновь не впасть в уныние, спросила о родственнице.
– А кузина с мужем уехали еще вчера утром. Дела.
– Кузина? – Я удивленно вскинула брови. – Ты же говорила, что племянница.
Хельга мило улыбнулась и, порывшись в кармане длинной сизо-голубой шубы, вручила мне леденец на палочке. Ярко-алый, в форме белочки, он даже сквозь белую пергаментную обертку пах малиной.
Сразу откусив сладкому зверьку голову, я поинтересовалась:
– Ты мне рот заткнула или взятку дала, чтобы молчала?
Возле нас остановилась группка девушек. Простоволосые, разрумяненные, они живо обсуждали появление на празднике племянника лорда-хранителя.
– Так что лгут, не бегал Йохан в виде волосатой твари, – уверенно заявила высокая шатенка.
– А если не врут, Марте лучше поостеречься, вдруг он оборотень? – захихикала блондинка с румянцем во всю щеку.
– Хватит, как будто интереснее почти женатого Йохана здесь больше никого нет! – заявила вторая шатенка и потащила подружек к костру, через который прыгали помолвленные пары.
– Какой щелчок по задранному носу, – ехидно протянула Хельга. – Жаль, что Свер их не слышал.
– Не соскакивай с разговора, я все равно не отстану.
Подруга закатила серые глаза.
– Эрин мне не кровная родственница, но мы ближе, чем иные сестры.
– Потому что обе снежные ведьмы?
Хельга быстро оглянулась.
– Думай, что говоришь посреди толпы!
– Как будто кому-то есть до нас дело.
– Не считай людей слепыми и глупыми, Иза.
– И не думала. Просто после всех шуток, которые ты поддержала, никто не поверит, что это правда. Расскажи мне о ведьмах.
Хельга вздохнула. В глазах ее застыло зимнее небо – черно-серое, смурое.
– Ладно, давно пора было это сделать.
Я рассчитывала на увлекательную историю, а услышала откровенную исповедь.
– В моем мире снежные ведьмы – грозная сила, нас уважают и боятся. Главный закон – слово верховной ковена. Госпожа Зима щедро одарила своих дочерей, но взамен затребовала особую плату – женское счастье. Нам нельзя любить, иначе потеряем магию.
– Ого! Но как же тогда отношения с моим отцом?
Я спросила и тотчас смутилась: мы никогда открыто не говорили о ее чувствах к нему. Повезло, что Хельга мой шепот не услышала.
– Семь лет назад я удостоилась чести сопровождать верховную в другой мир. Гуляя по замку оборотней, у которых мы гостили, я наткнулась на экспериментирующего с телепортационными призмами мага. Что-то пошло не так – нас обоих выбросило сюда, на Тарру. Горы встретили недружелюбно. Горбач едва не растерзал раненого мага, силы мои быстро таяли, и я могла лишь сдерживать атаки нечисти. Но госпожа Зима смилостивилась: проезжающий мимо стихийник устроил маленькое землетрясение – и горбач провалился в разлом. Знаешь, Иза, я раньше не видела настолько сильных магов Земли, это поразило до глубины души.
Хельга замолчала и невидящим взглядом смотрела куда-то поверх моей головы.
– Это был мой отец?
Она кивнула и, вручив мне еще два леденца, медведя и сову, продолжала рассказ:
– Спаситель доставил нас в дом Клима и несколько дней справлялся о здоровье, пока за нами не явились. За спасение своего мага оборотни обещали мне любую помощь, и я ее вскоре попросила. Они инсценировали мою смерть, и я спокойно вернулась на Тарру, к землевику, который походя, не прилагая никаких усилий, завладел моим сердцем и мыслями.
Подруга смотрела куда-то вдаль, и сейчас точно не видела веселящуюся толпу.
Не такое я думала услышать, но Хельга давно вошла в мой ближний круг, и ее признание уже ничего не меняло.
– А землевик, в которого влюбилась гордая снежная ведьма, оказался женат и растил дочь. – Нервничая, она накрутила на палец алебастровую прядку. – Я натворила глупостей, пока не смирилась с судьбой. Я могла и не узнать, что бывает любовь, и она дороже дара, поэтому решила просто жить рядом с любимым человеком.
Хельга взглянула на меня, молчаливо предлагая задавать вопросы. Я не отказалась от предоставленной возможности:
– Снежной ведьме по силам остановить буран?
Светлые брови в очередной раз взлетели на лоб – не на такое она настраивалась.
– На Тарре резерв у нас восполняется медленно, но да, две ведьмы остановят даже ваш буран века.
Покончив с мишкой на палочке, я зашуршала оберткой от совы.
– Ты можешь связаться с ковеном?
– Нет, для своих я умерла, – напомнила Хельга и посмотрела поверх моего плеча. – За тобой пришли.
Я резко обернулась и улыбнулась Фросту. Проследив, как я, откусив кусочек, вынимаю конфету изо рта, фиктивный муж почему-то нахмурился.
– Жаль. В том смысле, что не получится связаться, жаль.
– Иди уже, жалеющая, тебя ждут. – Хельга коварно подтолкнула меня – и кромешник поймал в объятия.
– Ты испортишь аппетит, – внезапно заявил он и, выхватив леденец, зашвырнул его куда-то в снег.
Хельга захохотала. Я же слова подобрать не смогла сразу, чтобы выразить степень возмущения. И чем помешала моя конфета?
– Эй! Так нельзя! Тиран…
Я смирилась с произволом, когда Фрост вручил завернутую в тонкую лепешку поджаристую колбаску. Сочная, ароматная – ничего нет сейчас аппетитнее. Как-то я проверила: дома подобная еда не так вкусна, как на людной площади.
Перекусив, мы снова танцевали, смотрели на иллюзии, которые создавал местный маг грез – слабенький, но с богатой фантазией. Затем мы катались с высокой горки на санках. Большие и крепкие, они позволяли спускаться вдвоем на шальной скорости. Устав и пару раз вывалявшись в снегу, мы вернулись на площадь. Вовремя. Подсчет голосов завершили, и лорд-хранитель собирался объявить имя стража года.
Взглядом пошарив по толпе, собирающейся у помоста, на котором стоял старший Свер, я отыскала младшего. Приобняв Марту за талию, он лучился счастьем. Йохану хоть бы что, как с гуся вода, опять все обошлось… Ан нет, не без последствий! Он яростно зачесал подбородок, а затем и шею. Неужели шерсть не вся выпала и пришлось бриться? Предположение улучшило мое настроение.
Чуть в стороне стояла Рагна – хмурая, во всем черном. Ворона в стае ярких птиц. Зачем идти на праздник, если нет настроения? Не понимаю.
Лорд-хранитель поднял руку, призывая к молчанию. В серебристой шубе, при всех регалиях хранителя, по которым сейчас пробегали искорки магии, дождавшись внимания к своей сиятельной в прямом смысле слова особе, он медленно заговорил:
– Жители и гости Вьюги! Я рад приветствовать вас на самом веселом празднике года – Переломе зимы. Самые холодные дни остались позади, я чувствую дыхание весны…
Тут он приврал для красного словца: до тепла далеко, еще морозы толком не трещали, и сильнейшим метелям только предстояло накрыть город, а если вспомнить предсказанный буран, то впереди как раз пик стужи.
– Традиционно мы отмечаем лучшего стража года денежной премией и значком. – Лорд Свер поднял повыше вставшего на дыбы медведя из серебра. Передними лапами зверь сжимал сосульку-кристалл из дымчатого топаза. – Сила, смекалка, взаимовыручка и воинская удача – вот по каким меркам выбирают товарищи.
Когда стража называют лучшим повторно, в лапах серебряного медведя уже изумруд, если в третий раз – знак отлит из золота, а сосулька сделана из сапфира. Трех «медведей» получали редко.
– Сегодня я горд назвать имя стража, за которого голосовал и я. Эйден Фрост, поднимись ко мне!
Толпа отреагировала радостными криками и бурными рукоплесканиями. Только Йохан недовольно скривился и тут же озабоченно расстегнул верхние пуговицы дубленки, чтобы остервенело поскрести грудь.
Кромешник выполнил просьбу хранителя – без суетливости, невозмутимо взошел на помост, полностью оправдывая свое прозвище. Какой же Фрост здоровенный и красивый… Дух захватывало при виде образчика силы и мужественности.
Что-то тихо сказав, лорд Свер вручил герою вечера очередную премию и прикрепил к отвороту его куртки серебряного медведя.
– Я рад оберегать покой Вьюги и Латории, – сдержанно произнес тайный подданный соседней страны и одарил толпу открытым, прямым взглядом.
Гордость и восхищение переполняли меня. Сильный воин, бесстрашный защитник, и при этом не лишен милосердия. Сейчас я бы могла в него влюбиться, не случись этого раньше.
Его краткую речь встретили одобрительными возгласами и горячими овациями. Фрост спустился с помоста, но дойти до меня не успел – стражи окружили его, наперебой поздравляя с заслуженным званием. Улыбкой дав понять, что все хорошо, я отошла в сторону.
Пока все веселились, я должна решить две серьезные проблемы, и единственный, кто в силах помочь, – это хранитель крепости-града, который намеревался покинуть площадь.
Пришлось сделать полукруг, чтобы пробежать мимо дядьки Жила, подносящего ко рту большую кружку. Нарочно оступившись, я задела его рукой, задев кружку.
– Осторожнее! – заворчал смотритель ньйорни, облитый душистой пеной.
– Простите, дядь Жил! Я должна догнать лорда.
– И зачем несешься за ним, как угорелая?
Я не ответила, всей спиной чувствуя интерес главного сплетника крепости. Ощущения не пропадали, пока гналась за хранителем.
– Лорд Свер, подождите! – Я забежала наперед, преграждая путь.
Мужчина остановился и подчеркнуто внимательно поинтересовался:
– Что-то случилось, Изольда?
– Нет, но может.
Выражение лица Свера изменилось.
– Рассказывай, – велел он отрывисто.
Мне даже стыдно стало: отвлекла, заставив волноваться, и при этом преследую свои цели.
– Мой лорд, вы приняли меня на место Ингра Летича, а за ним был закреплен северо-западный участок.
Крепостные стены окружали Вьюгу гексагоном, что позволяло дюжине магов-защитников следить за щитами, особо не перетруждаясь, и при этом подменять друг друга. И я не буду уважать себя, если соглашусь на самую легкую, фактически пустячную работу.
– По просьбе твоего мужа я отдал юго-восточную стену и уже подписал приказ.
– Сомневаюсь, что он просил именно стену с кусками Покрова Латории!
Лорд спешил или притомился, поэтому не стал играть словами, выбрав прямоту и откровенность.
– Я не буду менять решение. Не устраивает? Пиши рапорт, Изольда.
Поимка Кастаноса сорвалась, и Свер с того момента меня невзлюбил, хотя не я виновата, что план оказался провальным. Однажды Хельга сказала, что слабые мужчины не прощают женщинам свои ошибки. Не соврала, выходит.
– Как пожелает хранитель Вьюги. – С трудом отыскав жетон в кармане жилета, опустила его на скамью, очищенную от наледи. – Утром принесу рапорт.
Хруст снега под ногами. Переменившись в лице, лорд резко обернулся.
Они появились – мрачные, суровые и, вероятно, чуточку пьяные. Первым свой жетон рядом с моим положил Людвайг, затем остальные. Положили молча, но взгляды были красноречивее слов. Все, кто получил расписки после сделки с Кастаносом, явились пред очи не ожидавшего свидетелей хранителя.
– Свер, ты не прав, – заявил Хрис, который пришел служить в крепость одновременно с ним и считался близким другом, поэтому мог говорить правду в глаза. – Не гноби девчонку, она талантливый маг и правильный страж.
– Вот именно, она девчонка, – хмуро произнес хранитель. – Если останется на стене в буран века и помрет, ее покойный папаша явится по мою душу.
Я искренне восхитилась: здорово вывернулся! Не угнетал, а старался уберечь от опасности. Только я не верила, что уволить меня он решил из благих побуждений. Больше не верила.
– Заберите свои жетоны, остолопы, – хмуро бросил лорд. – И ты тоже, Эйк.
– Фрост, – из вредности поправила я. – И завтрашней ночью я выхожу на северо-западную стену.
– Додавила… Иди веселись. – И рявкнул: – Пошли вон все!
Схватив жетоны, мы последовали приказу, лишь Хрис остался успокаивать старого друга.
Я сдержала просящуюся на лицо кривую ухмылку. Не хватило мне опыта, чтобы переиграть старого интригана, но он сделал это сам.
Оказавшись на значительном расстоянии, я обернулась и от души поблагодарила мужчин:
– Если бы не вы, завтра писала бы рапорт. Спасибо, я ваша должница!
– Да ну, Изка, брось, – махнул рукой Людвайг, – какие между сослуживцами счеты? Ладно, пойду, я одной рыженькой прыжок через костер обещал.
Стражи одобрительно взревели: ветреный блондин вскоре остепенится, раз решил повести девушку к огню на Переломе зимы.
Мужчины разошлись, и я вздохнула с облегчением. Все. Никто теперь не чувствует себя обязанным, а значит, не посчитает врагом, как предупреждал Фрост.
– Коварная ты, Изольда. – Широкие ладони опустились мне на плечи.
Я не испугалась от неожиданности, и раньше чувствовала, что фиктивный супруг рядом, хоть увидеть и не могла. Как и обещал, он не оставлял меня без присмотра.
– Это шутка, укор или комплимент?
– Выбери, что нравится.
– Эй, так нечестно!
– Всего понемногу. Свер оставил тебя в покое лишь временно.
– Надеюсь, перемирие продлится до весны, когда его сменят на посту.
– Все может быть.
Через несколько минут мы водили хоровод вокруг костра, символизирующего сгорание половины зимы. Смех, быстрая музыка, отблески огня на лицах, разноцветные иллюзии и световые шары в воздухе – все настраивало на веселый лад.
Прыгать через костер я не захотела – все же в глазах окружающих мы уже супруги, ни к чему просить богиню зажечь в наших сердцах вечную страсть. Если поженились, значит, она есть.
Чтобы отдышаться, подошли к столам с напитками. Горячее вино, пиво, сбитень лились рекой за счет города, и многие этим злоупотребляли.
Как и я, Фрост хмелю предпочел мед с пряностями, что не удивило: из-за меня он не пил успокаивающее зелье, а алкоголь не способствовал усилению контроля над эмоциями.
– Эйден, Изольда, наконец-то мы к вам дошли! – воскликнула улыбающаяся Марта. – Хочу попросить прощения за вчерашнее: вы помогли нам, спасли Йохана, а я и не поблагодарила. Вот, это вам!
Черноволосая девушка протянула Фросту небольшую шкатулку, будто чувствуя, что я ее даже не открою. Внутри оказались украшения из золота и рэйских камней – парные кулоны в виде крыльев.
– Сегодня утром я заметила их в лавке отца и поняла, что они созданы для вас. Вы разные, но равные и дополняете друг друга, как левое и правое крыло птицы.
Стоящий позади невесты Йохан насмешливо хрюкнул. Марта сделала вид, что не услышала.
– Спасибо, что помогли моему лохматику, иначе мы не успели бы сегодня в храм на церемонию.
Они поженились? О, точно! В горах Йохан говорил, что отец Марты смирился с ее выбором.
– Я не лохматик! – возмутился блондин, не замечая ехидной улыбки девушки.
Кажется, кто-то нашел у младшего Свера уязвимое место и будет время от времени в него тыкать ноготком, осаживая. И я невольно позлорадствовала: Йохан все же не сядет своей жене на шею, не получится.
– Представляете, богиня ответила на призыв жреца и отметила нашу пару магическими татуировками, – похвастала Марта. – Почти год никто не удостаивался этой чести.
Я хотела возразить и продемонстрировать свою метку, но вовремя прикусила язык. Не стоит, это лишнее.
– Нам повезло, что приехали в храм раньше: невзирая на договоренность, Трайн его закрывал. Сразу после проведения обряда он покинул Вьюгу. – Марта легко рассмеялась. – Считает, что буран сметет град! Но наши стражи не позволят, да, лохматик?
Йохан состроил зверскую гримасу, которая жену не испугала, – она вновь залилась счастливым смехом.
– Благодарим за подарок, он замечательный, – отозвался Фрост и спрятал шкатулку в глубокий карман куртки.
– И поздравляем со скреплением союза, совет вам да любовь, – добавила я вежливо.
– Что ж, не будем мешать. – Глаза Марты сияли, как звезды. – Удачного вечера!
– Спасибо, и вам.
Молодожены уже отошли на значительное расстояние, как Йохан вдруг вернулся. Дыхнув перегаром, с показным сочувствием протараторил:
– Что-то не похожи вы на пылких любовников. Не дает, Глыба? Вот и мне тоже не захотела… Иза холодная, как и ты. Две ледышки, нашедшие друг друга.
Ах он гад шмырев!..
Оскорбление страшно задело. Я не бросилась на бывшего с кулаками, потому что заметила, что Фрост на грани. Без успокаивающего зелья он же убьет сейчас глупого Йохана!
Но нет, кромешник опустил руки и насмешливо парировал:
– Изольда – бриллиант. Только слепой идиот мог не разглядеть этого.
Подчиняясь порыву, я шагнула к любимому мужчине.
– Спасибо за комплимент, родной!
Я приподнялась на носочках и обвила руками шею Эйдена. Его мягкие, горячие губы пахли медом и солнцем. Глубокий, жаркий, пряный поцелуй вмиг воспламенил мою кровь. Будто жидкий огонь потек по жилам, лишая чувства реальности.
Остановиться помогли пошлые шуточки случайных свидетелей и подбадривающие крики «холодно!». О нет, с Эйденом я не замерзну, тут как бы не сгореть.
Уткнувшись лицом в волчий мех мужниной куртки, импульсивно призналась:
– Я мечтаю оказаться дома сию же минуту!
– Так быстро не обещаю, но… пойдем, Иза.
Забрав ньйора, мы покинули шумный, хмельной, празднующий город.
Удивительно, но путь показался поразительно коротким. Виноваты поцелуи, которыми Фрост осыпал мое лицо? С ними время бежало иначе…
К дому мы шли, останавливаясь, чтобы поцеловаться. Отметив, что перед жилищем целителя только наши старые следы, я испугалась. Немного и ненадолго.
– Не бойся, я не съем тебя, – шепнул Эйден насмешливо, – если сама не пожелаешь.
Под крышей темного дома хмель поцелуев сменился отрезвлением. Что я делаю? Что делаем мы? Разве есть у нас на безумства право?
Щелчком пальцев я зажгла маглампу в прихожей и повернулась к кромешнику. В его глазах плескалась тьма. На грани, все-таки он на грани… Возможно, в шаге от превращения в монстра. Убояться и сбежать? Нет! За мраком я видела стальной контроль и несгибаемую волю. Даже сейчас. И еще… если он монстр, то мой монстр.
Обмирая, я попросила:
– Поцелуй меня, Эйден.
Он приласкал меня темным, жарким взглядом, затем коснулся осторожно щеки и признался:
– Я мечтал услышать эти слова.
Возможности пойти на попятный кромешник больше не дал.
Меня раздевала тьма – одежда, как живая, медленно сползала с тела, и к обнаженным участкам тут же прижимались горячие губы. Мужские поцелуи – лучшее одеяние для женщины. Теперь я знаю, я чувствую это.
Эйден отнес меня в свою спальню. Опустив на кровать, замер, будто запечатлевая в памяти увиденное. Боги мои, он смотрел так, будто действительно хотел съесть и одновременно уберечь от всего мира. Разве так бывает?
Кровать скрипнула – став на одно колено, Эйден наклонился для долгого, ненасытного поцелуя. Его язык обвел контуры моих припухших губ, дразня возбуждающими касаниями, предлагая открыться. Как устоять перед соблазном? Я не сумела. И я доверилась, став беззащитной перед мужчиной и одновременно защищенной от всего враждебного мира.
Когда Эйден на мгновение оторвался от моих губ, я увидела темные рисунки на его торсе. Обнаженном торсе. Тьма рассекла его одежду на лоскутки, и теперь они устилали пол слева от постели.
Я с восхищением прикасалась к каменным мускулам, целовала широкие плечи и крепкую шею – все, куда могла дотянуться, и голова шла кругом от нахлынувших ощущений. Прикосновения к телу воина, сильному и мощному, словно отлитому из стали, будоражили, лишая остатков стыдливости. Черные татуировки на его спине и плечах казались выпуклыми и живыми – они перетекали под моими пальцами, будто боясь щекотки.
Долго исследовать себя Фрост не позволил. Жадина… но безгранично щедрый на ответную ласку. Его пальцы гладили мое лицо, обрисовывая скулы, губы.
– Наваждение… мое безумие… Моя!
Целуя меня в шею, охрипшим голосом он шептал нежности, от которых я терялась и сгорала одновременно. Большие ладони скользили по моей коже, будя смутные желания. Я хотела, чтобы он касался меня вечно. Чувствовать будоражащие покалывания длинной щетины, скольжение по коже прохладного медальона.
Тело мое дрожало, словно в лихорадке. В какой-то момент показалось, что во мне не осталось костей – расплавились от жара поцелуев.
Чуткие пальцы путешествовали по моей груди и животу, с благоговением очерчивали изгибы талии и бедер. Затем этот же путь повторили губы и язык, заставляя выгибаться в мольбе о новых ласках. Поцелуи Эйдена постепенно теряли нежность, заражая обоюдной ненасытностью.
Одурманенная страстью, я ощутила на себе тяжесть желанного мужчины. Упоительные ощущения… Соприкосновение тел. Кожа к коже. Именно этого я подсознательно хотела и ждала.
Огонь возбуждения, разделенный на двоих, затянул нас в водоворот блаженства.

Глава 15
Выбор

Широкая улыбка проснулась раньше меня. Потянувшись и вспомнив прошедшую ночь, а еще осознав, что обнажена, я спряталась под одеяло с головой. Забавно, я думала, что ласки Эйдена ничего не оставили от моей скромности.
Эйден… Чувства налетели шквальным ветром: щемящая нежность, светлая радость и бескрайнее счастье. Боги мои, я никогда не испытывала столько счастья! Оно переполняло, и за спиной будто выросли крылья, сама я казалась себе легкой, как лепесток весеннего цветка.
Проведя рукой по соседней подушке, вздохнула с сожалением. Эйден поднялся, когда я еще дремала. Поцеловал в плечо, подоткнул одеяло и куда-то ушел.
Остро захотелось его увидеть, да и привести себя в порядок не мешало бы. Помня, что можем быть не одни, я завернулась в покрывало и поспешила в купальню.
На обратном пути, бросив мимолетный взгляд в окно, обнаружила супруга перед домом. В одних обтягивающих черных штанах и высоких сапогах он упражнялся с обычным оружием, не из мрака. Сейчас Эйден размахивал бердышом с широченным лезвием, которое по форме напоминало вытянутый полукруг. Стальной наконечник на конце длинного древка походил на острое жало. Молниеносно двигаясь, кромешник колол и рубил воздух, время от времени отражая удары воображаемого противника широким лезвием, как щитом. Устрашающее оружие в твердой руке выглядело невесомым. Дух захватывало от невероятной тренировки Эйдена.
Не знаю, сколько я простояла, завороженная игрой мускулов и плавными, отточенными движениями. Полюбовавшись на мужа, я буквально заставила себя подняться в комнату, чтобы переодеться. В доме достаточно тепло, и я выбрала длинное платье из голубого шелка. Ткань переливалась при каждом движении, напоминая озерную волну в летний полдень, и подчеркивала фигуру.
Приближение Эйдена я почувствовала заранее – сердце внезапно зачастило, по телу разлилась истома. К моменту, когда он вошел в комнату, я поспешно доплетала косу.
Полностью одетый, с черным тубусом для важных бумаг, он окинул меня таким взглядом, что дыхание перехватило. Высокий, невероятно сильный, заботливый, нежный и неутомимо страстный мужчина. Люблю его…
– Доброе утро, – произнесла я, делая шаг навстречу.
Прохладные губы мужа подарили поцелуй, от которого ослабели ноги.
– Вот теперь доброе утро, Иза. Почти доброе.
Уточнение заставило насторожиться. Внимательно всмотревшись в любимого, я испугалась: он выглядел как человек, принявший самое важное решение в жизни.
– Что-то случилось?
Он протянул тубус – я машинально взяла, не зная, что делать с ним дальше.
– Нет, ничего нового не случилось.
Заверения его не успокоили, наоборот, душа заныла в предчувствии беды.
– Тогда что не так? Я же чувствую.
– Ты прекрасна, Изольда, само совершенство, мечта во плоти. Будь у меня эмоции, они принадлежали бы тебе все без остатка. Я не знаю, что такое любовь, но твердо уверен, что должен позаботиться о тебе.
Какие странные, страшные слова после ночи нежности!
Пол ушел из-под ног, и я опустилась на кровать, уронив футляр. С глухим звуком, похожим на шелест, он покатился по ковру.
– Наш союз не подтвержден в храме Тьмы, и для подкрепления твоих притязаний я составил завещание.
Подняв тубус, кромешник достал из него лист. Бледно-фиолетовая гербовая бумага сверкнула золотыми печатями.
– Особняк в центре Ольриона, замок в герцогстве Виквард, патенты на изобретения, задействованные при выпуске магмобилей, вилла на берегу Бирюзового моря… – Эйден перечислял свои владения, но я его почти не слышала.
Откуда у него магически заверенный, да еще по-давелийским законам, документ? Логичная мысль затерялась в урагане эмоций. Назначив меня своей наследницей, Эйден фактически настроился на смерть!
– Завещание, значит, да? – Выхватив из рук мужчины документ, я свернула его в трубку и стукнула ею по плечу. – Мне нужен ты, а не камни! – Новый удар по широкому бицепсу оцепеневшего кромешника. – Нужен живой! – Приправленный отчаянием удар вышел сильнее – лист надорвался. – Даже если ты определил себя в мертвецы, я не отдам тебя Тьме!
Я ругалась и била шмыревым завещанием по плечам и груди – и от гербовой бумаги остались ошметки. От терпения Эйдена тоже – глаза его заполнила чернота.
– Высказалась? – обманчиво спокойно спросил он. – Хорошо.
Я и ахнуть не успела, как оказалась в капкане объятий. Жесткий поцелуй остановил поток гневных ругательств. Жадные губы красноречивее любых слов показали, что Фрост очень даже живой.
Желание чувствовать его, ощущать, что он все еще рядом, туманило разум. Я бесстыдно закинула ногу ему на бедро, обвила шею руками. Не отпущу и никому не отдам!
Лихорадочно сминая ткань моего платья, кромешник ласкал мои бедра сквозь кружево чулок. Шептал бессвязные нежности, шало целуя и прикусывая кожу. Я плавилась от его ласк и загоралась солнцем.
Любить на краю бездны. Любить и помнить, что это может быть в последний раз. Горько-сладкий вкус у любви с ноткой безумия…
Спустя некоторое время я, плененная негой, смирно лежала у Эйдена на груди и слушала, как бьется его сердце у меня под щекой. Кончиками пальцев медленно обводила контуры причудливого рисунка на его плече. Мужчина же свободной рукой гладил мой затылок и шею.
– Оригинал завещания хранится в Давелии, у нотариуса, – обронил он между прочим, медленно пропуская сквозь пальцы пряди моих волос. – Ты порвала копию, одну из десяти. Норт еще удивлялся, зачем так много.
– Эйден! Зачем ты так со мной? Мне нужен живой муж! – Возмутившись, я попыталась подняться, но супруг придержал.
– Успокойся, Иза, я составил завещание, чтобы обезопасить тебя, но умирать не собираюсь, – тихо объяснил он. – После бурана мы отправимся в храм Тьмы. Потребую у жрецов провести обряд так, без одобрения.
– Получится?.. – Я затаила дыхание.
Стальное тело дрогнуло подо мной – Эйден пожал широкими плечами:
– Узнаем. Тьма любит дерзких.
И я люблю… Признание рвалось с губ, но я сдержалась, сама не понимая почему. Может, из-за мнения, что девушка не должна открывать сердце первой?
– Ей придется смириться, что ты теперь мой!
Хмыкнув, он пошутил:
– Ты избила одного из лучших воинов ее ордена, Тьма не посмеет тебе возразить.
Жар смущения обжег мои щеки. Так уж и избила… Стукнула пару раз по плечам хрупкой бумажкой.
– Ты еще скажи, что теперь, как порядочная девушка, я должна выйти за тебя замуж.
– Сказал бы, да ты и так набросила на меня ярмо. Знал бы я тогда в храме, кто скрывается под маской милой, испуганной девушки, спасал бы Кастаноса.
– Ах так!..
Приподнявшись, я принялась щекотать шутника, хоть мне и понравились его легкие подтрунивания. Нет, не просто понравились, я была в восторге. Смех в нашем случае – светлые эмоции, которые даруют Эйдену жизнь.
Боясь ошибиться, я не стала заострять на этом внимание, а с упоением кинулась щекотать своего теперь уже настоящего мужа.
Мы бы не выбирались из постели до вечера, когда предстояло принимать дежурство, но за нас все решил голод. Завтрак, случайно ставший обедом, готовили вместе. Прерываясь на поцелуи, спалили мясо и переварили яйца, но зато успешно поджарили куриные колбаски и нарезали овощи и сыр. Кофе не выдержал наших нежностей – сбежал, но Эйден настойчивый, и вторая порция таки получилась почти без нареканий.
После сытного обеда взгляд у супруга остался голодным.
– Хочешь десерт? – Машинально я облизала губы.
– Могла бы не спрашивать.
Взгляд Эйдена собственнический, прямой… Похоже, мы о разных десертах говорим.
Смутившись, я выскочила из-за стола. Погружение в любовный угар все еще пугало, мне необходима минутка, чтобы прийти в себя.
– Я птиц покормлю, давно собиралась. Вернусь – откроем коробку «Ольрионской ночи».
Кромешник только улыбнулся и принялся убирать со стола.
Взяв жестяную банку с поточенной жучками крупой, сбежала из кухни. Я так торопилась, что не захватила с вешалки куртку. Выскочив на мороз, ахнула от резкого перепада температур.
Быстро накинув тепловой кокон, испытала облегчение. Не люблю холод, но он здорово прочищает мозги. Пурга за ночь намела высокие ослепительно-белые сугробы, не тронув открытую террасу, значит, ветер дул с гор. Насыпав в кормушку дробленого зерна, засмотрелась на заснеженные елки и сосны. Солнечные лучи золотили деревья и красно-коричневые шубки белок, прыгающих с ветки на ветку. В последнее время я недолюбливала шустрых зверьков, не к добру они появились.
Вспомнив, как у меня украли сумку, я поспешно направилась в дом. Мало ли что у аномальных белочек на уме.
Под ногой что-то хрустнуло.
Отскочив назад, я уставилась на переплетение черных веточек и сухой травы. Кукла. Грубовато выполненная поделка, без изысков, но явно кукла.
Откуда она здесь? Я точно не плела, кромешник и целитель тоже вряд ли убивали время таким способом. Хм, целитель… Может, куколку бросил кто-то из его клиентов?
Ага, чей-то скучающий муж сделал, пока Клим проводил осмотр.
Не поднимая, присмотрелась к способу плетения. Оно мне ни о чем не говорило, а вот черная нитка, скрепившая руки с туловищем особым узлом, дала надежду. Смутную, призрачную, бредовую, но надежду.
Схватив свою странную находку, я вбежала в дом.
– Эйден! – Увидев мрачное выражение лица кромешника, я застыла и вмиг забыла об узелках, завязанных по-особому. – Что произошло?
Он продемонстрировал огрызок бумажки.
– «Вестник» от Клима. Он не знает, когда вернется, в Снежном много работы по его профилю, поэтому свое зелье я не скоро получу.
– Надобности в нем нет. Ты отлично справляешься – вчера даже Йохана не поколотил, хоть он и напрашивался.
– В горячке боя могу и не справиться с агрессией. – Фрост качнул головой. – Больше всего я боюсь, как мой брат, убить невинных.
– Ты сильнее, чем он, справишься. – Бросив куколку на стул, я подошла к мужу и прижалась щекой к плечу. – А еще у тебя есть жена.
– Убойный аргумент, – согласился кромешник серьезно и, крепко обняв, добавил: – Это не все новости из Снежного. Под утро летуны прорвали щиты.
– Ого! – Я отстранилась. – Жертвы?
«Воздушная сеть» поднималась ночью, защищая крепость от крылатых. Если не сгорали сразу, летуны получали ожоги, с которыми их легко добить. И нечисть, неким образом запомнив, что атака сверху – смерть, стремилась прорваться через стены. Но если нападение удачно, выходит, их было нереально много, или же что-то напутали тамошние защитники.
– Жертв нет, а вот раненых много. До празднующих твари не добрались – стражи остановили. Еще Клим пишет, что к воротам Белграда подошли горбачи. Вот там жертвы.
Я вспомнила беспечных, веселых вьюжан, среди которых бегало немало детей, – и мне стало страшно.
– Жуть какая… да еще на Перелом.
Эйден внезапно напрягся.
– Ты ждешь гостей? Сработали мои сигналки со стороны тракта.
– Нет, ко мне если кто и может прийти, так это Хельга. Но она не явится без предупреждения.
Торопливо одевшись, мы выбежали наружу. Пороша плотной белой дымкой накрыла лес. И несущегося к нам серого ньйора я не сразу заметила.
– За нами стражника послали? – Я забеспокоилась. – Что-то случилось?
– Их двое, – отметил зоркий кромешник.
– Клим! Клим! – заметив нас, закричал мужчина издали.
Узнав голос Йохана, я испугалась. Неужели второй человек – Марта? Они убегают от чего-то? Что-то случилось в крепости? Или у них? Если у них, то почему ехали сюда? Ведь при гарнизоне есть целители!
Марта в положении… О боги!
– Эйден, что делать? Клима ведь нет?
– Марте нужен Клим! Срочно! – Лицо младшего Свера казалось меловым.
С его женой дело обстояло и того хуже – она была без сознания.
– Клим в Снежном, – торопливо ответила я. – Что случилось?
Лицо моего бывшего жениха исказилось от боли и гнева. А на щеках застыли кристаллики льда. Замерзшие дорожки слез? Йохан… и слезы?
– Марту отравила Рагна… змееголовом в конфетах. – Он глотал слова. – Ни Янар, ни другие… не знают, как спасти ребенка. Нужен Клим!
Расфокусировав обычное зрение и перейдя на магическое, я увидела на Марте серебряные нити ослабленного «покрова последней надежды». Только он и сдерживает яд змееголова.
Будто очнувшись, Йохан застонал:
– Он же в Снежном… Значит, нам туда!
Развернуть ньйора не позволил Эйден, схватив за обледеневшую шерсть на морде зверя.
– Стой! – велел он властно. – Ты не успеешь.
– Пошел ты!.. Я спасу их!
– Спасешь, если примешь мою помощь.
– Да я от шмыря готов ее принять!
Кромешник кивнул:
– Идите с Изой за дом, я поставлю твоего ньйора в загон.
Я ничего не понимала, но подчинилась. Поразительно, но и Йохан не стал сопротивляться. Видать, потрясение от случившегося повлияло, вправив мозги. Йохан передал Эйдену свою бесчувственную жену и, вылетев из седла, тут же забрал ее назад.
Пока мы неслись в указанное место, он потерянно твердил лишь одно:
– Как можно отравить ребенка? Он ведь живой! Я чувствовал, как он шевелится под моей ладонью… Как?
От вопросов веяло запредельной жутью.
– Что с Рагной?
– К шмырям Рагну! – выругался блондин и, нахмурившись, тихо добавил: – Я сообщил, что это после ее конфет Марте стало плохо. Поймали ее или нет, не знаю.
Жалости к бывшей кладовщице у меня больше не было – слишком омерзителен и низок поступок.
Свернув за угол дома, я увидела мужа, который заходил с другой стороны здания. Быстро, нереально быстро он двигался даже для кромешника! Я почти поймала смутную мысль, почти…
Подойдя к молодым елкам, возле которых высился огромный снежный нанос, Эйден взмахнул рукой. С шипением сугроб оторвался от земли. Из него во все стороны хлынул серебристый свет – снег и наледь осыпались, являя нашим взорам магмобиль.
Так вот откуда коробка «Ольрионской ночи» без таможенной печати и оформленное по всем правилам завещание… Эйден летал в Давелию!
– Мы в Снежный? Пожалуйста, быстрее! – Появлению магмобиля Йохан не удивился – его заботило лишь спасение семьи, или же он туго соображал от горя.
– Клим занят, мы полетим дальше.
– С ума сошел?! – взорвался возмущением блондин. – Мы не успеем! Даже на твоей машине!
– Тихо! – резко приказал Эйден. – Держи себя в руках, Свер.
В голосе кромешника чувствовалась сила, которой хотелось покориться. Сейчас перед нами стоял не страж приграничного града по прозвищу Глыба Льда, а тот, кто имел право отдавать приказы.
Серебристый магмобиль, формой напоминающий каплю воды, только с треугольными крыльями, опустился на землю. Эйден помог устроиться внутри чете Сверов, затем открыл дверь впереди и заботливо усадил меня.
Внутри просторного магмобиля почему-то пахло древесной стружкой. Упругое, обтянутое черной кожей кресло оказалось удобным, ремни, которые кромешник застегнул крест-накрест, мне не мешали. Эйден быстро обошел серебряную машину и занял место водителя.
Ладонь уверенно опустилась на панель управления. Засветился пятипалый отпечаток, ожили циферблаты с неизвестными мне значениями, золотая искра пробежала по лобовому стеклу – машину затянуло защитное поле стального цвета. Смотреть наружу оно не мешало, нас же точно скрывало.
Не разгоняясь, магмобиль взлетел. Выше дома, корабельных сосен, под растрепанные ветром жемчужные облака.
Сердце, екнув, застучало быстро-быстро. Я не боялась – дух захватило от скоростного полета.
Когда эмоции чуть улеглись, засмотрелась на Эйдена – сосредоточенный, уверенный, безмятежный. Это был мой любимый мужчина и в то же время незнакомец – властный, резкий, с быстрой реакцией не только в бою.
А потом я услышала горячечный шепот Йохана и, хотя подслушивать некрасиво, невольно узнала правду. Он любил свою жену и будущего ребенка. Легкомысленный Свер молился. Молился всем богам Латории сразу. Давал зарок исправиться, лишь бы Марта и малыш выжили.
Фрост накрыл мою руку теплой ладонью, слегка сжал – и я повернулась к нему.
– Все будет хорошо, обещаю. – И добавил громче: – Приготовьтесь.
К чему? Вопрос я задать не успела – перед нами, прямо в воздухе, открылся портал.
Эйден – телепортальщик! Как же я не поняла? Я же не раз ловила его на быстром перемещении, но поразительную скорость списывала на то, что он кромешник. Редкий дар, бесценный.
Серебряная капля с нами внутри нырнула в межпространственную дыру – и вылетела над городом. Это уже не Северные земли, здесь не лежали высокие сугробы, снег лишь слегка присыпал крыши. Мы в Гретенграде?
– Чем мне поклясться, что не выдам твой секрет, кромешник? – вдруг хрипло спросил Йохан.
Вздрогнув, я обернулась. Нет, все-то он заметил, горе не ослепило.
– А на твое слово полагаться нельзя? – спокойно поинтересовался Эйден.
Сейчас вопрос Йохана не задел, как было бы раньше, он просто склонил голову:
– Благодарю за помощь, я твой должник. Жизнь за жизнь.
Фрост кивнул, подтверждая, что услышал обещание.
Город он знал хорошо – мы сразу приземлились возле лазарета. На появление магмобиля отреагировали быстро: дежурный целитель вместе с двумя помощниками выскочили из трехэтажного здания. Не тратя времени на расспросы, он сразу приказал доставить Марту в отделение для беременных. Йохан хотел сам ее понести, но ему не позволили, к счастью. Пройдя несколько шагов к крыльцу лазарета, он свалился как подкошенный.
– Что с ним? – Я не дернулась к Йохану лишь потому, что над ним уже склонился целитель.
– Хм, тоже яд змееголова, – удивился маг. – Потрясающая сила воли, другой давно бы уже свалился.
– У него была цель – спасти свою женщину и ребенка, – глухо сказал Фрост.
Обратный путь показался мне длиннее, вероятно, из-за тягостных размышлений.
Я думала о Рагне, отравившей сестру в положении. Со злости? Из ревности? Кто знает, вдруг я тоже виновата? Поспособствовала тому, что девица сорвалась.
А еще из головы не шел Йохан. Вот как странно бывает: безответственный ловелас, разбив десятки сердец, все же мог измениться ради одной женщины. Нет, сожалений, что эта женщина не я, не было. Но легкий червячок недовольства грыз душу где-то в темном уголке. Я – магичка, знала Йохана с детства, несколько лет встречалась с ним в университете, – и вся забота и любовь достались другой. Обычной девушке. Забавно. Любят не за что-то, любят потому, что любят…
Не ревность, но ее тень недолго омрачала мои мысли. Стоило взглянуть на Эйдена – и меня отпустило. И хорошо, что Йохан искренне полюбил другую, меньше проблем будет у меня. Желаю счастья ему с Мартой!
– Переодеваемся – и на службу, – заявил Эйден, опуская мобиль за домом. – Что-то недоброе витает в воздухе.
Отстранившись от мыслей о бывшем, вгляделась в притихший лес. Ни стука дятла, ни надоедливого карканья ворон, только свист ветра в кронах и поскрипывание снега под ногами. Природа будто замерла. Погода портится?
Пока муж маскировал магмобиль, я подошла к террасе. Жуткая находка кольнула в сердце иголочкой предчувствия.
– Эйден!
Он появился в тот же миг – необходимость скрывать редкие способности пропала.
– Птицы?
Серо-коричневые, с голубыми перышками на крыльях тушки усеивали дорожку.
– Мертвые птицы, – прошептала я.
Да что за день такой? Отравленная Марта, куколка из прутьев, эти сойки несчастные…
– Замерзли. Иногда ледяная волна, идущая с гор, косит их прямо в полете. Человеку лучше не попадать в такую аномалию без теплового кокона, иначе обморожение гарантировано.
– Подожди. – Кромешник присел на корточки и коснулся ближайшего трупика. – Они еще живы и могут отогреться.
– Так чего мы стоим? – Сдернув шапку с головы, я торопливо собрала в нее замерзших соек.
– В дом не надо, – остановил меня Эйден возле лестницы. – В загон, там тепло.
Велев мне переодеваться, он сам отнес спасенных птиц к ньйору Свера.
Я переплетала косу потуже, когда муж вошел в комнату.
– Расслабься, Иза. – Чуткие ладони прошлись по шее и плечам, разминая через одежду. – Все будет хорошо: семье Йохана помогут, птицы уже подрагивают и скоро очнутся.
– Мне страшно… – Стоило признанию вырваться, как я уже об этом пожалела.
– Это естественная реакция. – Эйден развернул меня и обхватил лицо теплыми ладонями. – Ничего не боятся лишь глупые и мертвецы.
Большие пальцы погладили мои скулы, нежно коснулись уголков губ.
– Изольда, прямо сейчас я могу отправить тебя в Ольрион, в дом, где ты будешь в безопасности.
– Нет! – Я возмутилась, дернулась, но Эйден не выпускал из рук. – Ни за что! Я – маг-защитник, если буран у наших дверей, я нужна Вьюге. Надеюсь, ты это понимаешь!
– Если бы не понимал, ты была бы уже в Ольрионе, – раскрыл коварные мысли муж и коснулся губ легким поцелуем. – А жаль, я был бы спокоен.
– Хорошо, что ты тиран с совестью. – Шуткой я постаралась скрыть неловкость.
Искренние переживания, забота от сердца приятны, главное, чтобы они не превратились в удушливую опеку. Эйден, став подлинным супругом, таким не грешил, но кто знает, что будет дальше?
Он определенно читал мои мысли! Усмехнувшись, предупредил:
– Подожди, я еще только учусь быть настоящим мужем.
Эйден улыбался по-мальчишески беззаботно, и я не устояла перед соблазном – сама поцеловала.

Глава 16
Лорд-хранитель

Ночь прошла тяжело. Три атаки летунов с разных направлений, один медведь-шатун, ломящийся в центральные ворота. Кровожадных птиц отбили, бедного мишку усыпил дежурный целитель и отправил на исследование коллегам. Если зверь просто очнулся раньше времени и никогда не нападал на людей, его отправят в лес. Если же предпочитал «особое» меню, больше мы его не увидим.
Лорд-хранитель свирепствовал: отдав приказ проверить артефакты защиты на стенах днем, он повторил его и ночной смене. Я бегала по своему северо-западному участку, не приседая, почти до утра. И как же я была счастлива! Провести диагностику, подправить плетение, заменить накопитель – привычные и отработанные действия. Быть при деле, стоять на страже покоя людей – лучше и не пожелаешь.
И все же утро я встретила с радостью.
Эйдена сменили раньше, и он пришел за мной на северо-западный участок стены.
– Как ты смотришь на то, чтобы позавтракать у Хельги?
Муж благосклонно кивнул:
– Положительно. Я и сам хотел предложить, чтобы мы не готовили, а сразу легли спать.
На душе потеплело: он собирался помочь мне с завтраком. Чудо, а не муж! Главное, чтобы теперь дожил до храма Тьмы. Гадкая мысль пристала надолго – я не могла избавиться от нее, пока не пришли в трактир.
В «Снежную ведьму», несмотря на ранний час, явились не только мы. Сменившиеся стражи, гости города, старатели – все без исключения выглядели нервными и встревоженными.
– Что случилось? – спросила я у подошедшей Вилмы, старшей дочери помощника Хельги.
– Госпожа Изольда, здесь такое было! – Взволнованная девушка хотела прижать руки к груди и чуть не выронила поднос с посудой и хлебом. – Ой, секунду…
Расставив тарелки, она посмотрела на нас горящими глазами и выдала как на духу:
– Госпожа Хельга ударила постояльца!
Кажется, я раскрыла рот от изумления. Моя практичная подруга могла колючим словом прогнать хама, выставить из трактира дебошира, но кого-то ударить?
– Так что произошло? Причина должна быть веской.
– Постоялец спустился, заказал похлебку и пироги, но не стал есть. – Вилма говорила громко, не таясь. – Вместо этого он напал с ножом на своего соседа! Представляете?
– Поругались?
– Нет! Я была в зале, все видела. Он просто набросился на мужчину, приговаривая при этом что-то про пустошь.
– «Белая Пустошь зовет»? – предположил Эйден.
Вилма удивилась:
– Да, откуда вы знаете, господин Фрост?
Мы переглянулись с мужем, но ничего не стали объяснять подавальщице, самим бы разобраться. О Добрике, твердившем эти слова, мы не говорили.
– И как же Хельга его побила? – напомнила я о причине разговора.
– О, госпожа его ударила заклинанием онемения, а потом, ткнув сапогом, связала на полу полотенцами. Страже осталось только забрать его.
– Спасибо, Вилма, что вместо меня рассказываешь вкусные сплетни.
Глянув поверх моей головы, девушка густо покраснела и скороговоркой сообщила, что сейчас принесет нам завтрак. Причина бегства выяснилась быстро: к нам подошла Хельга.
– Похоже, я уже не могу похвастаться своими подвигами? – с иронией поинтересовалась она. – Что за люди? Лишают единственного в жизни удовольствия.
– Ты можешь рассказать еще раз, – предложила я, смеясь.
– Когда я повторялась? – Хельга вскинула светлые брови. – В «Снежной ведьме» самые свежие истории.
– И сплетни, – добавила я.
– Кстати, о сплетнях, – нахмурилась ведьма. – Говорят, это не первый случай, когда мужики в бреду бросаются на окружающих, поминая пустошь.
Добрик не бросался, только бредил, а вот Кастанос, можно сказать, кидался на меня. Завтракая, я поведала, что слышала и видела сама. К моменту, когда нам принесли чай, в трактире собралось людей больше обычного для утра. Это отметил и Эйден.
В ответ на его замечание Хельга пожала плечами.
– Буран. Люди интуитивно чувствуют его приближение и не решаются идти в лес или на рудники.
– Вы совсем не боитесь? – Кромешник пытливо посмотрел в лицо моей подруги.
– Снега и ветра? Под крышей дома – нет. Подумаешь, сожжем дров больше обычного.
– О нападении нечисти слышали?
– Летуны пытались прорваться в город? Так это случается регулярно.
– Не трижды за одну ночь, – возразил Эйден. – К стенам других градов подходили горбачи, стая летунов существенно потрепала стражу Снежного.
– Вы хотите сказать, что вместе со снегом придет нечисть? – За легкомысленным тоном Хельги ощущалась тревога. – Я слышала разговоры стражей, но посчитала, что подавальщиц запугивают, чтобы произвести впечатление.
Мой муж не ответил, и Хельга напряженно поинтересовалась:
– Чем могу помочь я и мой трактир?
– Вам вчера приносили ки?
Точно! Эйден все продумал: если будет сражение, нам всем не помешает восполнить резерв с помощью ягод.
– Чуть-чуть. Зато много тепличных ягод. – Заметив мою гримасу отвращения, Хельга добавила: – Из них можно сделать отвар, приправив медом.
Выращенная людьми чудо-ягода почему-то всегда получалась кислой, хоть и не теряла своих свойств. И решение подруги делать сладкий напиток порадовало – оскомина после ки из теплицы не проходила часами.
– Хорошо, займитесь приготовлением. Если лорд-хранитель не оплатит вам работу, это сделаю я.
Щедрое предложение. Я с удивлением посмотрела на Эйдена. Неужели верит, что Свер может отказаться? Ведь идея с ягодами стоящая!
Хельга снисходительно фыркнула:
– Чтобы я брала деньги за спасение близких? Лучше берегите мою девочку. – Она посмотрела на меня с тревогой. – Все-таки она девушка, хоть и маг-защитник.
– Хельга!
Подруга, ведущая себя как чересчур заботливая мама, не обратила внимания на мой возглас, а смотрела только на кромешника. И тот не разочаровал ее, дал слово, что проследит, чтобы я не высовывалась.
– Если нечисть подойдет к стенам Вьюги, вам лучше остаться здесь, – заявила Хельга уверенно. – Буран начнется сегодня.
– Когда? – Фрост подобрался.
– Простите, время сказать не могу, но до ночи точно.
Мы вняли предупреждению и отдыхать отправились в дом моих предков. Я волновалась, все-таки впервые веду мужчину к себе. Пускай он и законный супруг, почему-то было неловко.

Лорд-хранитель поднялся на северную стену, где находились центральные ворота. С боевого хода отлично просматривались шапки бело-серых гор в массиве темно-зеленого леса.
Погода ухудшилась. Небо затянули пепельные тучи. На душе у Свера еще мрачнее: беспокоили происходящие в городе странности и отсутствие вестей от племянника. Йохана он любил, как сына, и несчастье с Мартой удручало. Ее отравительницу не поймали – не оповещенная о случившемся вчера стража выпустила преступницу из города. Она уехала на ньйоре в одиночестве – это не возбранялось, хоть и вызвало недоумение у воинов. Девушка без сопровождения могла и не добраться до соседней крепости. Лучше бы так и было…
Но лорд прожил долгую жизнь и уже не верил в правосудие богов, поэтому магическим «вестником» отправил ориентировку на Рагну в Снежный с требованием задержать ее и вернуть обратно для суда.
Ветер остервенело трепал полы длинной шубы. Глядя на сыплющийся с неба белый пух зимы, лорд мечтал о солнце. Когда оно светит, самая мрачная ситуация уже не кажется таковой. До весны далеко, но скоро морозы спадут, придет благодатная оттепель, а за ней и законная отставка. Он возьмет младшую дочь и поедет в Квартен – готовиться к ее поступлению в университет. Покажет ей столицу и купит новый модный гардероб. Навестит старых приятелей, которым повезло осесть в хлебных местах, и кто знает, может, он даже с ними породнится – другим боги расщедрились на сыновей…
Игривое цоканье отвлекло Свера от расслабляющих дум.
У ног сидела белочка. Золотисто-серая спинка, рыжий пушистый хвост и задорные уши, черные глазки влажно блестели. Приподнявшись на задних лапках, передними зверек смешно взмахнул, будто просил чего-то.
Лорд улыбнулся и достал из кармана семечки. Наклоняться не пришлось – смелая белка запрыгнула на ногу и по шубе добралась до руки с угощением. Несколько минут мужчина умильно наблюдал, как она обедала, торопливо заталкивая в рот подношение. Хорошо, что страж, стоящий на часах в этой части стены, отошел, можно кормить зверька без стеснения.
Покончив с семечками и обнюхав шелуху на ладони лорда, белка требовательно пискнула.
– Еще хочешь? А нет больше! – Лорд усмехнулся. – Пойдешь ко мне жить? Ты понравишься моим дочкам.
Серо-рыжий зверек издал сердитый визгливый звук, как будто отказываясь.
Лорд нахмурился:
– Не хочешь? Ну и ладно, неблагодарное создание.
Он махнул рукой – шелуха слетела, но белка крепко вцепилась черными коготками в мех. Лорд тряхнул сильнее.
– Прилипчивая! Баба, видать…
Договорить не успел – белка, немыслимым образом извернувшись, прыгнула. Острые зубы впились в нос Свера.
От боли лорд не сразу вспомнил, что он боевик, – вертелся волчком, пытаясь оторвать бешеную тварь от своего лица. По щекам текла горячая кровь.
Рука запылала магическим пламенем – белка, у которой загорелся хвост, дико заверещала и спрыгнула с изувеченного мужчины.
– Дрянь!..
Вытирая кровь, лорд не сразу заметил, что его обидчица не сбежала. С подпаленной шубкой она больше не выглядела мило. Издав истошный вопль, белка метнулась к лорду. Он ловко отбил ее, и она врезалась в стену хода.
– Дрянь, вот же дрянь! Уволю всех, кто подкармливал…
Звонкое цоканье позади. Лорд резко обернулся. Откуда-то появилась еще одна белка и еще… Серо-рыжим текучим ковром десятки – нет, сотни белок! – заполнили боевой ход.
– Срань богов! – выругался лорд потрясенно и бросился прочь.
Мысль ударить заклинанием по зверькам лишь на миг пришла в голову. Есть ли смысл, если они разделились и теперь бежали и по стенам крытой части боевого хода? Поджечь крепость – не самое верное решение.
И лорд побежал, забыв о больной спине. Неожиданный, необъяснимый страх гнал его вперед, не позволяя искать иного решения.
Когда галерея боевого хода закончилась, лорд развернулся и пустил силовую волну по живому ковру. Белки разлетались в стороны как сухие листья, гонимые ветром.
– Так вам, твари! Так! – торжествовал Свер, злясь, что приходится сражаться с мелюзгой.
Сзади послышался гневный писк. Оглянуться лорд не успел – белки подло ударили в спину.
Вопя и размахивая руками, главный боевик Вьюги добрался до лестницы и, споткнувшись, кубарем полетел вниз. Преследующие его зверьки остались наверху, чтобы вскоре сигануть с высоченной стены и сбежать в лес.
Окровавленного, искусанного лорда с множественными переломами секунды спустя осматривали целители гарнизона. Но даже все вместе они не смогли бы поставить его на ноги до конца весны.
Буран века приближался. Крепость-град Вьюга осталась без хранителя.

Пламя внутри… Жар нарастал. Растекался по телу, проникал в кровь. Во рту пересохло, и я застонала, моля о снисхождении.
Теплые губы прижались к изгибу шеи, зубы слегка прихватили нежную кожу, посылая новую волну жара вдоль позвоночника.
– Иза, просыпайся…
Шепот вторгся в сон, но не прогнал смущающие ощущения.
Эйден будил поцелуями, прикосновениями рук. И я плавилась от его ласк, растекалась в объятиях моего любимого, внешне холодного, а на самом деле щедрого на страсть и нежность супруга.
– Сокровище… Моя…
Собственническое заявление Эйдена вызвало восторг. Он тоже мой. Вопреки всему. Навеки. Потому что я люблю… Признание рвалось с губ, но я сдержалась, страшась все испортить. Нет, рано, слишком рано говорить о чувствах.
Развернувшись в кольце сильных рук, я со всем пылом ответила на чувственный поцелуй и растаяла в горячих ласках мужа…
Много позже мы заканчивали обедать, когда браслеты на руках налились тяжестью и тихо загудели.
– Общий сбор стражей? – Я растерялась, ведь еще ни разу не сталкиваясь с подобным вызовом на крепостную стену.
Кивнув, Эйден бросил взгляд в окно.
– Что-то случилось.
Он прав, буран точно еще не начался – снег падал мягкий и легкий, как птичий пух. Даже не метель, а так, слабенький снегопад.
Через четверть часа мы уже знали причину: лорд-хранитель не может выполнять свои обязанности, нам предстояло временно выбрать другого.
Бледный, с повязкой через все лицо Свер возлежал на кровати, как король, в окружении подданных и суетившихся дочерей. Медальон лорда-хранителя, который следовало поскорей передать, он держал в левой руке – сломанная в трех местах правая полностью спряталась под бинтами.
Если главнокомандующий не назначался из столицы, за нового голосовали всем гарнизоном таким же образом, как за стража года на Переломе зимы. Но сейчас времени не хватало ни на подготовку, ни на подсчет голосов. И лорд Свер приказал провести выборы среди начальников военных частей.
В просторной, обставленной в зеленых и белых тонах палате собрались все – от первого заместителя до начальника острога и главного смотрителя ньйорни. Участвовали в выборах также свободные целители, маги-защитники и страж года. Народу набилось много, и чтобы раненый не начал задыхаться, Янар оставил открытой дверь в коридор.
Интересно, что скажет Эйден, когда его выберут? Что большинство отдаст голоса ему, я не сомневалась. А кому еще, если не кромешнику?
– Тут и думать нечего, – заявил начальник снабжения крепости. – Исполнять обязанности лорда-хранителя должен его заместитель.
Хрис расправил широкие плечи и, прокашлявшись, зычно произнес:
– Благодарю за доверие, я не подведу!
– Тебя еще никто не выбрал, – возразил Лонард, представляющий разведчиков.
– А ты видишь иного кандидата? Того, кто в курсе уязвимых мест Вьюги и знаком с тактикой защиты от массового наплыва нечисти? – Лучший мечник града оскорбился.
Его поддержал мастер Вран:
– Хрис опытный и знает не только крепостные стены, но и Вьюгу как свои пять пальцев.
Когда должность начали прочить другому, я растерялась. Я видела здесь лишь одного достойного – Эйдена, остальные же разочаровали своей слепотой. Хотя о чем я? Они ведь не знали, что мой муж кромешник, и даже не представляли, какая сила крылась за обликом рядового боевика.
Эйден возвышался над толпой безмятежной, величественной горой и никак не планировал вмешиваться. Но опять-таки как бы это выглядело? «Всем привет, я кромешник, поэтому должен стать новым хранителем?» Прозвучало бы странно. Значит, если он не спешит раскрыть инкогнито, я тоже должна молчать. А хотелось, ой как хотелось высказаться!
– К чему выборы, если традиционно лорда-хранителя должен заменить лучший страж года? – Насмешливый вопрос заставил всех обернуться.
Синеглазый блондин стоял на пороге палаты и широко улыбался.
– Йохан! Ты уже вернулся? – Лорд Свер оживился и даже чуть приподнялся, упираясь здоровой рукой в матрас.
– Разве мог я пропустить такое веселье, как буран? – усмехнулся младший Свер и приблизился к раненому родственнику.
– Как Марта?
Интересно, как долго Йохан уже здесь? Приоткрытая дверь позволила ему подойти и слушать разговоры незаметно.
– Все хорошо, дядя. – Блондин скупо улыбнулся и повернулся к собравшимся стражам. – Итак, дамы и господа, почему медальон хранителя все еще не у нашего стража года? Метель усиливается, как бы буран не начался в ближайшие полчаса.
Из дам тут одна я, а из Йохана плохой интриган, но все-таки его предложение настораживало. Не мог он измениться настолько, чтобы поддержать кандидатуру Эйдена. Или люди становятся другими после страшных испытаний?
– Согласен с Йоханом, – отозвался Лонард. – Такая традиция есть, и Фрост показал себя отличным воином.
– У него нет опыта работы со стражами, – пренебрежительно заявил начальник острога. – Стратегия, тактика – пустые слова для боевика. То ли дело Хрис.
Возмущение разрывало меня на части. Вот откуда у него подобные сведения? Он же из своего острога носа не высовывает, как может знать, что умеет тот или иной страж? А стратегию и тактику осваивает даже боевой маг-недоучка, если хочет жить.
Стражи шумели, разделившись на два лагеря: тех, кто отстаивал право Хриса, и тех, кто считал, что нужно придерживаться традиций.
Пока еще действующему лорду-хранителю гам надоел, и он властно крикнул:
– Хватит! Йохан прав, традиция передавать медальон лучшему стражу года есть. Что скажешь, Фрост?
Изумление, что старший Свер тоже поддержал чужака, а не друга, сменилось шоком, когда ответил кромешник.
Ответил твердо, без малейших колебаний:
– Благодарю за выказанную честь и доверие. Я отказываюсь.
– Почему? – Я все же не сдержалась, обернулась к мужу.
– Я плохо знаю крепость.
Но это же неправда! Тактика Свера перемещать стражей с одного объекта на другой позволяла в кратчайшие сроки новичкам узнать город и крепостную стену. И лишь сейчас в полной мере я поняла, что это мудро.
Сияющий, как новенький лэтр Хрис принял медальон с непосредственной детской радостью на физиономии. Прокашлявшись, торжественно перед ликом богов пообещал служить Вьюге верой и правдой. Искорки света пробежали по цепи, подтверждая искренность его слов. К счастью, рядовым стражам повторно клясться не требовалось, иначе процесс передачи власти затянулся бы надолго.
Потихоньку посетители стали покидать палату больного. Мы с Эйденом ушли в числе первых. Ужасно хотелось поговорить с ним наедине, но Лонард прицепился, как репейник, и не думал нас оставлять, сколько бы ни косилась на него с намеком. Так и шли втроем по широкому коридору лазарета.
– Заметили, что у Свера лицо забинтовано? Говорят, белки искусали. – Разведчик выглядел, как всегда, серьезным, но тон голоса, блеск в глазах выдавали его истинное отношение к происходящему. – А в лазарете уже шесть старателей и охотников, которые в непреходящем бреду поминают пустошь, как Добрик.
– Уже шесть? Нам пора бояться?
Ситуация пугала, и когда мимо пробегал Янар, я остановила его и засыпала вопросами.
– Нет, ни одного пробудить не удалось, как и толком пробиться к сознанию. Старший целитель смог увидеть только кусочек кошмара, который снится всем без исключения старателям.
– И что они видят?
– Белую Пустошь.
Лонард скептически хмыкнул:
– То есть зимнее поле или долину?
– Нет, нечто бездыханное и бесконечно белое. Снег и лед – больше ничего.
Хотелось бы отмахнуться от рассказа Янара, но нельзя. Не просто так люди впадают в бред и спячку.
– Я тут кое-что почитал… – Целитель замялся, не решаясь продолжать.
– Янар, что? Вдруг это важно?
Я его даже за рукав зеленой мантии схватила и тотчас отпустила, когда заметила, как напрягся Эйден. Собственник он или ревнивец, подумаю потом, когда появится время.
– Сказку я племяннице читал о ледяниках, – вздохнул Янар тяжело, видимо ожидая, что будем смеяться.
Но дыхание бурана в спину не настраивало на веселый лад, и никто даже не улыбнулся.
– Так вот, родной мир ледяников, безжизненная Белая Пустошь, там точь-в-точь такая, как помнят наши пациенты. А сказки, должен я вам сказать, не на пустом месте возникают.
– Еще один прорыв ледяников? – Эти страшные слова произнес разведчик.
Задумчивый Эйден качнул головой:
– Необязательно. Возможно, все дело в аномальных зонах и тварях, в них обитающих.
– Тварях, которые умеют забираться в голову? – развила я идею.
– Именно. – Кромешник мгновение пристально смотрел на меня, а затем поинтересовался: – Скольким стражам ты можешь поставить ментальную защиту до начала смены?
Взглянув на часы, я на всякий случай чуть уменьшила цифру:
– Тридцать точно охвачу.
– Хорошо. Лонард, пригласи в первую очередь тех, кто будет стоять на воротах, затем на тех участках стен, на которые традиционно нечисть нападает чаще.
– Есть, мой лорд!
Разведчик ответил шутливо, но поразительно быстро собрал нужных стражей в одном месте, где мне никто не мешал.
Спустя час и сорок два ментальных щита началась непроглядная метель. Белая туча закрыла все небо. Снег валил крупный – не отдельными снежинками, а словно клочками пуха с живота ньйора.
Сильный ветер, который дул со стороны гор, поднимал снег с земли, сдирал с крыш домов старый ледяной покров – колючие кристаллики порой до крови царапали лицо. Снег сверху, снег снизу… Резко стемнело. В городе и на крепостной стене зажглись все фонари. Желтые пятна света накрыла белая мгла.
Буран века пришел, как и было предсказано.

Глава 17
Буран века

Хрис приказал усилить позиции – и на свои участки поднялись все маги-защитники. Стражи, которым еще не пришло время заступать на дежурство, грелись в караулке.
Как ни сопротивлялась судьбе, а довелось мне принимать юго-восточную стену. Кусочки легендарного камня – это хорошо, но в буран века здесь тоже нужны маги-защитники, и новый лорд-хранитель рассудил, что малоопытным, то есть мне и Ларсу Ларсону, здесь самое место. Обидно? Не то слово! Пока кто-то будет биться с нечистью и следить за работой защитных артефактов, мы с рыжим помрем в тишине со скуки. Радовало, что хоть боевика сюда не поставили, а то вообще было бы стыдно. Нет, ночью сюда нам кого-то пригонят, но пока светло, мы с Ларсом справимся вдвоем.
– Изольда, будь осторожна, – попросил Фрост.
Он пришел со мной в юго-восточную часть стены, чтобы лично осмотреть место «ссылки». Заботливый муж, не устаю повторять.
– Я постараюсь.
– Не лезь никуда, для этого есть более опытные мужчины.
– А я, получается, хуже? – Ну вот, сглазила супруга – не заботливый он, а самый настоящий тиран.
Эйден обхватил мое лицо теплыми ладонями и требовательно заглянул в глаза. Зелено-карий цвет его собственных сменила тьма. Она манила, завораживала, настойчиво предлагая раскрыться, довериться…
– Иза, послушай меня внимательно, – вкрадчиво произнес кромешник. – Ты не хуже мужчин-магов, просто обещала подчиняться. Помнишь клятву?
Ничего себе! Третий день моего повиновения закончился вчера, зарок не действовал, а значит, я вольна поступать как хочу – магический откат от нарушенной клятвы уже не накроет. Так почему он вспомнил клятву? Словно пытался внушить…
Хотела поддразнить Эйдена, что в любовном дурмане не разучилась считать, и вообще, я никогда не снимаю ментальные щиты, поэтому мне не внушить чужих убеждений, но не успела. Из-за поцелуя не успела… Короткий, жадный, он сказал о многом: кромешник переживал, что оставит без своей защиты. А еще дурманящий, кружащий голову поцелуй обещал в будущем жаркое продолжение. Если это безумие, оно мне по вкусу.
Нехотя оторвавшись от моих губ, муж застегнул пуговицу на моей куртке.
– Не геройствуй, Иза, это моя обязанность. Если с тобой что-то случится, я сорвусь и разнесу всю Вьюгу.
Ого! А вот это уже чистая манипуляция. Как с маленькой разговаривает!
На мое фырканье Эйден ультимативно заявил:
– Хотя этот участок самый безопасный, но Хрис не оставил здесь ни одного боевого мага, поэтому мне будет спокойней, если за тобой присмотрят. Свин!
Свин? Как за мной присмотрит ньйор? И кто его сюда пропустит?
Цоканье когтей позади. Я обернулась – и обомлела.
Оно было огромным и мощным. С коротким серым мехом, бугристыми мускулами и когтями длинней моих пальцев. По спине существа шел двойной ряд наростов-шипов, большие желтые глаза отливали расплавленным золотом.
Усевшись на припорошенный снегом камень, оно склонило набок голову и приоткрыло пасть. Два ряда острейших зубов сверху и снизу я отметила машинально, а еще вдруг осознала, что оно мне улыбается. Клыкасто улыбается!
Мой ступор не проходил, а нечисть вдруг посерела сильнее – и исчезла. Стена пошла рябью – и существо проявилось, переместившись ближе. Будто издеваясь, оно снова приоткрыло пасть в знакомой улыбке.
– Это… это Свин?
– Да, в своем настоящем облике. Он шмырь.
Фрост невозмутим, меня же потряхивало.
Боги мои, а я ездила на нем, на запрещенной в Латории полуразумной нечисти! В университете мы несколько часов посвятили теории ее уничтожения.
Теперь я вижу: все, что говорили нам на парах, даже близко не похоже на правду. Свин не опасный, наоборот, он добродушный и игривый, как кот, и всегда готов помочь своему хозяину. Так за что уничтожали его сородичей? Неужели действительно, как утверждали слухи, из зависти, чтобы не усиливать и так могущественных магов, которых шмыри выбирали себе в хозяева?
И почему я не задумывалась над тем, что слишком вышколенный ньйор не может принадлежать давелийцу, который предпочитает магмобиль? Когда бы он дрессировал Свина? Между полетами и делами ордена? Да и водятся ньйоры преимущественно в латорийских горах.
– Свин взрослый, раз умеет мимикрировать под камень?
– Более того, он недавно освоил высшую степень маскировки.
Без подсказки хозяина шмырь вдруг потемнел сильнее, кожа стала грубой, шершавой, как камень, из которого построена крепостная стена. Сейчас я бы ни за что не поняла, что детально проработанная статуя – это на самом деле затаившаяся нечисть.
– Если Изольде не будет угрожать опасность, я не разрешаю выдавать себя. Сиди тихо, Свин.
Ньйор, а точнее, шмырь, кивнул и снова окаменел.
Мой любимый кромешник собрался уходить и напоследок поцеловал коротким, словно ворованным у судьбы поцелуем. Будто мы больше не увидимся… Горло сжало, тревога свернулась холодным клубком в животе. А что, если правда? И он погибнет в бою? Нет, даже думать о таком не хочу!
– А что вы здесь делаете?
Ларсон появился в крытой части боевого хода так не вовремя…
– Будь умницей, Иза, – попросил Эйден, прежде чем попрощаться.
Когда остались вдвоем, рыжий напарник дал волю любопытству:
– Почему Фрост был тут, а не на своем участке?
Провожая взглядом широкую спину любимого, я произнесла первое, что пришло в голову:
– Да мы статую рассматривали, решали, хорошо ли будет смотреться в спальне.
– Статую? Здесь нет никаких… – Ларсон смолк, чтобы через секунду восхищенно завопить: – Ух ты! Шмырь!
С минуту он осматривал неподвижного Свина, даже провел рукой между острыми ушами, и лишь потом развернулся к нему спиной.
– Ее же здесь раньше не было. Кто затащил махину на стену?
Шмырь отмер и сделал вид, что сейчас вцепится в филей парня. Я показала кулак – Свин застыл, как и полагалось порядочной статуе.
– Ты просто не замечал. – Я врала и не краснела. – Но ей, конечно, здесь не место, поэтому мы с Фростом хотим забрать себе.
Псевдокаменная пасть чуть приоткрылась, показывая ехидную ухмылку.
– А зачем в спальню-то ставить? – Ларс, сдвинув шапку вперед, почесал вихрасто-огненный затылок.
– Сам подумай зачем. – Я улыбнулась, а напарник вдруг отчаянно покраснел.
И что это он там придумал, пошляк?
– Статуя – произведение искусства, Ларс, на нее смотрят.
Похоже, он тоже читал дамский роман о похождениях седовласого ведьмака. Там была довольно откровенная глава, в которой его новая пассия мягкой кровати предпочитала статую мифического дракона. Похоже, рыжий решил, что и нам каменный шмырь нужен для тех же целей.
– А что, есть еще варианты? – Ларс невинно заморгал. Уши его продолжали полыхать.
– Женишься – узнаешь.
Так, шутя и пререкаясь, мы стояли на стене. Но и веселая болтовня не дала забыться. Сердце ныло – я не знала, как там Эйден, начался ли бой, ведь с нашей стороны неожиданностей быть не могло.
– Изольда, Ларс, пить хотите? – По боевому ходу шел Людвайг с накрытым крышкой ведром.
Длинный фартук поверх синей формы, куртки из меха фурра и меча на перевязи придавал ему потешный вид. Хозяюшка…
– Нет, – качнул головой напарник, – не хочу.
– А придется! – обрадовал блондин и, поставив ведро рядом со шмырем, налил две порции.
Насыщенно-оранжевый напиток пах летом и магией. Первый глоток согрел изнутри, оказавшись лучше теплового кокона.
– Это отвар из тепличных ягод ки. Он с медом, не морщись, рыжий.
– Значит, не только кислый, но и приторный… Гадость!
– Но-но! Хельга своими белыми рученьками варила, вкусно получилось, – возразил боевик и грозно добавил: – Пей, Ларс, или донесу, что ты отказался.
Хозяйки «Снежной ведьмы» напарник побаивался – его чашка продемонстрировала дно раньше, чем моя.
– Людвайг, а почему ты разливаешь? Где Хельга? – Я всмотрелась в туннель боевого хода в надежде, что подруга отстала или заговорилась с каким-нибудь стражем.
– Хельга подловила меня, когда я Вилме рассказывал о белых волках, которые могут проломить черепичную крышу или отгрызть ставню. – Мужчина усмехнулся. – Сказала, что мой неприглядный проступок можно смыть только работой на благо города. И я жмых ки давил через сито, пока она с мужем племянницы лясы точила.
Я бросила взгляд в проем между зубцами стены – увидеть что-либо сквозь плотную вуаль пурги нереально. Как сестра Хельги по ковену добралась в крепость? Хотя о чем я? Она же снежная ведьма, для нее путешествие в метель, что прогулка по тротуару в столице солнечным утром.
– Ивар и Эрин вернулись?
– Нет, только желтоглазый. И он куда-то нашу Хельгу умыкнул.
Людвайг такими вещами шутить не станет, и я испугалась:
– В каком смысле? Похитил?
– Нет, она сама. Я хотел узнать, куда жмых выбрасывать, и пошел за Хельгой с Иваром. А они прямо возле трактира открыли телепорт – и все. Нет Хельги уже час точно.
– Если шла добровольно, может, сбежала? – предположил Ларс. – Решила пересидеть буран в другом мире?
Я посмотрела на него с досадой и даже прикрикнула:
– Думай, что говоришь!
– Ну извини… Я не вижу ничего зазорного в том, что слабая женщина скроется в убежище. Не всем же быть такими, как мы. – Рыжий горделиво выпятил грудь колесом. – Хельга – магичка никакая, помочь не в силах, так что пусть идет, куда пожелает.
Как же мне захотелось треснуть Ларса! Не знала, что он настолько спесив и так кичится уровнем своего дара.
Тарра для выходцев из иного мира бедна на магию, но смекалка и отвага остаются при них, поэтому я верила, что Хельга ушла по серьезной причине. Хотела бы сбежать, не затевала бы приготовление восполняющего резерв напитка. Если бы я могла рассказать! Но раскрывать чужие секреты, даже чтобы обелить репутацию человека, последнее дело.
Ларсон что-то говорил, я не слушала, как и Людвайг, заклинанием очищающий кружки для следующих стражей.
– Ладно, пойду я. Удачи, ребята.
– И тебе, – отозвалась я.
Насвистывая мотивчик легкомысленной песни о верховной ведьме снежного ковена, которая продала свою конкурентку в гарем огненного дракона, Людвайг понес живительный напиток дальше.
Песня оказалась приставучей – Ларс и сам принялся ее мурлыкать. Но со слухом у него настоящая беда, я даже подумывала, чтобы натравить Свина на тугоухого певца.
На словах, когда новобрачная разогнала гарем и потребовала от дракона сделать жаркое из коварной верховной, рыжий вдруг замер.
– Началось!
– Сражение?
Отвечать ему не пришлось – браслет на моей руке сжался дважды. Предупреждение всем стражам о кровопролитном бое.
Боги мои, защитите мужа! Тьма, укрой его от когтей и зубов!..
Вглядываясь за стену, в белую мглу, я молилась. Фрост – кромешник, я помнила, но несчастья случаются и с самыми сильными мужчинами. Лишь бы его не покинули удача и выдержка!
Сняв тепловой кокон и подойдя к проему между зубцами крепостной стены, я подставила лицо злому ветру.
– Эйден, пожалуйста, будь осторожен, – попросила шепотом.
Из-за воя бурана меня не услышал даже Ларсон, но я верила, что высказанная от сердца просьба достигнет моего самого дорогого в мире мужчины.
Свистело, выло, стонало… Порой ветер бил в стену так сильно, что казалось, она вот-вот рухнет. Взбесившаяся природа за что-то наказывала людей. При этом стужа вроде бы уменьшилась, но вездесущий снег залетал в крытую часть боевого хода беспрепятственно. Очищающие артефакты справлялись плохо – напротив бойниц росли сугробы.
С молочно-белого неба сыпались изысканные снежинки, ледяное крошево и округлые крупинки. Красиво и страшно… Метель мела, соединяя небосвод и землю в сплошной белый хаос.
Снег слепил глаза, забивал рот. Ветер ревел, бил по шапке, пытаясь сдернуть ее, трепал выбившиеся из косы пряди волос. Без кокона, отталкивающего снег, я не могла видеть собственную руку. И вправду слепой буран.
Я активировала тепловой кокон и усилила остроту зрения заклинанием.
– Изольда!
Истошный крик напарника совпал с клекотом.
Резко подняв голову, энергошаром влепила прямо в клюв летуна. Гигантская птица – как же близко она подобралась! – камнем ухнула вниз. Я же «ледяным копьем» уже целила во вторую, пытавшуюся протиснуться в боевой ход между зубцами стены.
Откуда здесь летуны? Они не прилетали на эту сторону крепости с момента ее возведения. То есть никогда.
Белоперых тварей становилось все больше. «Воздушная сеть» не справлялась – я чувствовала, как дрожали ее энергонити, летуны ринулись на нее, надеясь вместе проломить дыру. Вонь горелого мяса заполнила ноздри, по ушам били злобный клекот и крики боли. С ума сошли твари, раз не боятся смерти!
Что происходит? Почему летуны атаковали самую безопасную стену? Кусочки из Покрова Латории выдохлись?
Вспомнился рассказ Марты, что жрец Трайн поспешно покинул Вьюгу, предрекши ее гибель. Неужели он сбежал, потому что знал, – камни не помогут? А может, их здесь и нет? Он прихватил с собой бесценные осколки Покрова?
Страшная догадка, но она похожа на правду. Трайн – продажный жрец, мог и перейти на сторону врага. Но тогда, выходит, зимней нечистью кто-то управлял?
Обдумать как следует смутную мысль помешала новая волна летунов.
– Мы сами не справимся! – завопил Ларс, швыряя энергошарами в птиц. – Идиот Хрис, хоть бы одного боевика нам оставил!
Я разделяла его мнение: временный лорд-хранитель оказался недальновидным.
– Дай сигнал через браслет, я прикрою! – закричала рыжему.
Череда «огненных дротиков» – и сразу шесть летунов вспыхнули факелами.
Грохот над головой – свод галереи обвалился под ударом тяжелых птиц. Меня чудом не задело, а Ларса, находившегося дальше, оглушило. Верю, что только оглушило…
Уничтожить крылатых диверсантов помог Свин – полетели перья, когда он прыгнул в кучу нечисти и черепицы с камнями. Увы, толком помочь с летающими тварями он не мог, а они все прибывали.
Когда сюда придет подмога? Не решит ли Хрис, что мы дурью маемся или случайно нажали на браслет? Да и успел ли Ларсон подать сигнал?
Паника лишала сил. Слабела и «воздушная сеть» на моем участке. Заняться артефактами я не могла – птицы не давали продыху. Хоть за спину я не переживала – шмырь бдительно рвал всех, кто пытался напасть сзади.
Энергетические нити воздушного щита тревожно наливались синевой, становясь видимыми. И я задыхалась в смятении, не представляя, как быть. Я не могу одна заменить накопители вдоль всего своего участка! Что же делать, боги?!
Новый птичий клин размытыми в снегопаде пятнами врезался в «сеть».
Если они ее сейчас прорвут, рухнет весь щит над Вьюгой! Крылатая нечисть ринется в город. Ударит в спины стражей, в спину Эйдена. Нападет на случайных людей на улице. И даже прорвется в дома, проломив крыши.
Десятки, а то и сотни смертей, прежде чем тварей остановят…
И я нашла единственный выход, как избежать кровопролития. Я подсоединюсь к «воздушной сети», стану для нее живым накопителем, моего резерва хватит надолго. А там другие защитники сообразят, в каком месте ослабла «сеть».
Помянув в коротенькой молитве богиню и Эйдена, я коснулась одного из настенных артефактов, создающих нити энергетической защиты над городом. Раскрылась, отдавая магию. Ощутимо тряхнуло – я чудом не разжала пальцы.
Сила полилась из меня в накопитель и дальше, по энергонитям. Сначала несмело потекла, затем понеслась бурным потоком, причиняя боль. Стиснув зубы, я сделала все, чтобы не закрыться. Когда резерв выкачивают настолько быстро, это невыносимо!
Как оголодавшая пиявка, «воздушная сеть» тянула из меня и тянула… Жадно осушала, выскребала мой резерв.
Все… Я больше не маг…
В глазах потемнело. Я сползла по стене, головой касаясь артефакта. Вместе со снежинками перед лицом затанцевали черные мушки. Сил отстраниться не было.
В щит над городом уходила уже не магия – моя жизнь.
Перед смертью в памяти проносится вся жизнь.
Врут. Я видела Эйдена. Его сильные, щедрые на ласку руки, настойчивые, нежные губы, глаза, в которых можно затеряться. Мне повезло узнать любовь, я умирала и возрождалась в объятиях желанного мужчины. Уйти сейчас не страшно… обидно только.
Я еще воспринимала происходящее, но ничего не могла поделать. Я – тающий снег…
Прости меня, Эйден. Жаль, я так и не сказала, что люблю.
Я – белое ничто…

Летуны бились насмерть, пытаясь пробить «воздушную сеть». Она звенела натужно, часть энергонитей посинела, грозя разрывом, – и защитники меняли накопитель за накопителем, но ситуация оставалась прежней. Щит от атак сверху вот-вот падет. Где-то чрезмерная нагрузка? Или сбоили артефакты?
Нападение по всем фронтам. Слишком грамотная тактика для полуразумной нечисти.
Север. Десяток горбачей подошли к центральным воротам. Тяжеловесы бились бронированными лбами в укрепленное сталью и магией дубовое полотно.
Северо-восток. Стену укрыл рыжий ковер из бешеных белок. Юркие, с острыми зубами, они внесли сумятицу в отряд боевиков.
Юго-восток. Стена с осколками Покрова Латории. Самая безопасная в крепости. Ему бы радоваться, что там Изольда, но вместо этого нарастала тревога.
Юг. Четыре волота приволокли таран и лупили в задние ворота. На шеях гигантов рэйскими камнями сверкали ошейники – артефакты подчинения? Да и сами волоты выглядели странно: бесцветные глаза, синие губы и узор на гладком лбу. Видоизмененные с помощью запретной магии.
Юго-запад. Вороны и совы прорвались в крытый боевой ход. Тысячи птиц с острыми когтями и сильными клювами. Неожиданное нападение. Ожоги от энергошаров стражи получили от своих же собратьев.
Северо-запад. К шестым вратам крепостной стены, охватывающей город гексагоном, подошли огромные черные волки. Стая в дюжину особей. Несколько стражей весело бросали снежки сверху, не тратясь на боевые заклинания.
«Воздушная сеть» внезапно окрепла. Кто-то из защитников нашел и залатал дыру. Стражи вздохнули с облегчением.
У шестых ворот, прямо посреди стаи, из снежного вихря возник человек в кипенно-белом плаще и воздел к небу посох со сверкающим навершием. «Белая Пустошь зовет!» – произнесли в унисон хохмачи и прыгнули со стены. Мощные челюсти волков вмиг растерзали изломанные тела.
Неизвестный владел ментальной магией, его следовало немедленно уничтожить. Череда энергошаров и «огненных копий» вниз – и он скрылся в серебристых вуалях метели.
И вскоре объявился у других врат. Перед смертельным зовом не устояли все, кому Изольда не поставила щит от внушений.
Изольда… Тревога достигла апогея.
Тьма проступила крупными узорами на запястьях, потекла на пальцы. Что-то случилось. И Фрост впервые в жизни покинул поле боя – телепортировался на юго-восточную стену.
Нещадно смердело горелым пером. Каменные завалы. Рыжие волосы присыпаны снегом и пылью. Ларсон?.. Взглядом продолжая искать Изольду, кромешник машинально коснулся пульса на шее защитника – жив.
Рычание Свина. В один прыжок, грубо прожигающий пространство, Фрост оказался рядом с хрупкой фигуркой.
Окровавленный шмырь передавил, без преувеличения, сотню летунов. Еще столько же билось в воздушный щит. Сдернув с шеи медальон, кромешник выпустил свою тьму. Черные копья пронзили летунов, метко пробивая сердца. Уже не глядя, как с неба падают мертвые птицы, мужчина бросился к Изольде.
Ветер кощунственно трепал кончик серебристой косы. Алебастровая кожа. Изморозь на бледных губах. Палец на пульс. Признаков жизни нет. Вот кто залатал дыру в «воздушной сети». Ценой своей магии и жизни.
Нет… Он не позволит ей уйти.
Опустившись на колени, Фрост привлек девушку к груди, губами прижимаясь к ее виску. Цепочка соскользнула с пальца – медальон упал в серо-белое крошево из камней и снега.
Тьма не такая, как другие боги, нет. Ее не разжалобить, указывая на достоинства человека, которого хотят вернуть к жизни. Но можно взывать к ее справедливости и предложить сделку. Жизнь за жизнь. Все честно.
– Верни ее, моя богиня. Клянусь, я приду в храм сразу, как пойму, что уже твой полностью. Я больше не буду искать способ отстрочить очевидное. Верни ее, Тьма.
Без Изольды нет смысла в борьбе за жизнь.
– Верни ее. Я твой.
Кромешник поцеловал неподвижную девушку, пытаясь согреть ее губы.

Глава 18
Костяной перевал

Когда целуют, приходить в сознание приятно. Не болит голова и позвоночник, хотя должны, когда выжигаешь резерв. Ощущаешь лишь нежность и тепло губ любимого мужчины.
Не открывая глаза, я ответила на поцелуй, растворяясь в ласке Эйдена.
– Иза, зачем ты так? Я же просил, – устало произнес он, чуть отстранившись, но не выпустив из своих объятий.
– Я не могла иначе, погибли бы люди.
Кромешник промолчал, и к лучшему – тьма затянула глаза, значит, он не в том настроении, чтобы жалеть посторонних.
– Иза… я должен сказать тебе кое-что.
– Я тоже! – Я торопилась исправить упущение, о котором безумно пожалела на пороге смерти. – Я люблю тебя, Эйден.
Ничего не ожидая в ответ, я была вознаграждена выражением, появившимся на мужском лице. Изумление, даже шок. Надо было подготовить, но чего уж там, поздно.
– Помоги встать, пожалуйста.
Высказав просьбу, отметила, что полна сил. Почему? Я же добровольно выжгла магию, а затем и жизненные силы отдала! Странно… И я все еще вижу энергонити «воздушной сети», что недоступно человеку без дара. Они становятся видимыми, лишь когда ослаблены до предела.
– Эйден, почему я не умерла?
Он удивленно вскинул смоляные брови:
– Ты разочарована результатом?
Эйден уходит от ответа?
– Не отвечай вопросом на вопрос! Я должна была умереть. Ты что-то сделал?
Он молчал, и мне стало страшно. Чтобы вернуть человека с пути, ведущего в сады богов, произносят страшные клятвы. И что теперь? Заявить, что не надо было, умаляя его поступок? Нет, лицемерием отдает, если не поблагодарить от души.
– Спасибо, Эйден… Спасибо! – Я прижалась щекой к мужскому плечу. – Ой, а что с Ларсом?
Кромешник обнял и успокаивающе погладил по спине.
– Он без сознания, привален камнями. Я уже вызвал целителя, без него трогать твоего напарника нельзя.
Ну да, неправильно вытаскивая, можно нечаянно из закрытых переломов сделать открытые…
– Битва не завершена. Что дальше?
– Я выжду немного. Если ментальщик вернется, придется мне открыться и заняться им самому. А если не вернется – пойду по его следу и все равно достану.
– Ментальщик?..
Эйден принялся коротко обрисовывать сложившуюся ситуацию. Я внимательно слушала и, наслаждаясь его объятиями, потихоньку осматривалась.
Целитель с помощником унесли Ларсона в лазарет, хотели забрать и меня, но я не далась – хотела побыть с Эйденом еще немного. Да и за участком нужно смотреть – летуны могли вернуться.
За стеной все еще торжествовал белый хаос. Буран неистово бушевал. Свирепо завывая, ветер вздымал снег вверх. Метель не стихала. Эдак она засыплет овраги доверху, превратив их в снеговые ловушки. Счастливчик пройдет и не заметит, а прогневивший богов провалится по грудь. Страшно.
– Выходит, это не прорыв ледяников, а какой-то сумасшедший решил под шумок бурана разрушить Вьюгу?
– Почему сразу сумасшедший? – не согласился Эйден. – Определенная тактика все же просматривается.
– Не вижу в его действиях цели, поэтому сумасшедший.
– Если ты не видишь, это не значит, что ее нет.
– Какой смысл уничтожать город?
– Месть?
А ведь Эйден прав. Желание поквитаться – отличный мотив. Вот только не мог же целый город обидеть одного человека? Хотя… Может, кого-то несправедливо осудили?
– Кстати, а где Свин? – опомнившись, всполошилась я. – Он в порядке?
– Да. Он знает, что в таких случаях нужно или маскироваться, или уходить.
Я выдохнула, поняв, что переживала о шмыре. Надеюсь, он пойдет ко мне домой и залезет в сарай отдыхать после боя.
– Молодожены, помощь принимаете?
Неожиданный окрик заставил меня вздрогнуть.
– Хельга! – Я высвободилась из кольца рук Эйдена и рванула к подруге.
Как же я рада ее видеть! Ошибся Людвайг, она не сбежала!
Хельга поднялась на стену вместе с девушкой в белых с голубым отливом мехах – длинная шубка и пышная шапка были ей не по размеру. Светлые волосы и глаза, бледная кожа – типичная снежная ведьма.
Ох… Две снежные ведьмы в нашем городе? Неужели?.. Мое сердце забилось быстрее, я застыла, боясь поверить в удачу.
– Хельга, это еще одна твоя племянница или кузина?
Подруга улыбнулась – вокруг глаз разбежались лучики морщинок, которых ранее не было. Что-то случилось, когда она искала вторую снежную ведьму? Или утомил переход через телепорт? Ведь, несомненно, она обратилась за помощью в ковен родного мира.
– Это моя сестра.
– Мы будем болтать или буран останавливать? – надменно спросила незнакомка. – Больше уважения к снежной ведьме – я ценю свое время.
Впечатление от строгой отповеди испортила шапка, которая сползла блондинке на глаза. Поморщившись, она быстро поправила ее хрупкими пальчиками.
Я сдержала улыбку и почтительно кивнула:
– Мы уважаем вас, госпожа, и благодарны за бесценную помощь.
Которую еще не получили, но очень-очень ждем.
Девушка прищурилась, словно чуя подвох, но промолчала и последовала за Хельгой к ближайшему проему между зубцами стены. Они взялись за руки, соединяя силу.
Несколько секунд ничего не происходило, затем одновременный взмах свободными руками – и с ладоней ведьм слетели снежинки. Будто нам мало снега…
Нервничая, я кусала губы, и Эйден зашел за спину, чтобы успокаивающе обнять.
– Они великолепны. Посмотри, как окрашена сила.
Я перешла на иное зрение и ахнула. Столько оттенков белого! Кипенно-белый, молочный, алебастровый, меловой, лилейный, голубовато-белый… Поток объединенной силы рванул ввысь.
И снова тягостное ожидание.
В какой-то момент отметила, что на кромешнике нет артефакта – верхние пуговицы куртки расстегнуты, но зелено-синего сияния из-под нее не видно.
– Эйден, где медальон? – спросила яростным шепотом.
Зачем снял? Ему же нельзя!
– Уронил. Сейчас подберу.
Эйден отыскал пропажу быстро. Обняв меня, спросил, не пропустил ли чего. Нет, ведьмы только-только перешли к следующему этапу волшбы.
Заклинание речитативом на два голоса – и незнакомка, выхватив из кармана шубки хрустальный кинжал, полоснула им перед своим лицом, будто перерезая что-то.
Резко стих ветер – и воцарившаяся тишина в первые мгновения даже испугала. Метель притомилась. Белая мгла отступила, низкие тучи побежали в сторону гор. Обильный снегопад сменили вальяжные снежинки, которые словно танцевали в воздухе. Затем и они исчезли.
Буран закончился – небо порадовало нас вечерней синевой. Да! Ведьмы справились с задачей!
Я хотела обнять Хельгу, но кромешник не пустил:
– Тихо. Еще не все.
Ведьмы, каждая своим кинжалом, порезали ладони. Короткое заклинание, пока капала кровь, – и на нас повеяло холодом, как будто от приоткрытой на мгновение двери в страну вечной мерзлоты.
– Вот теперь можешь благодарить, – шепнул Эйден снисходительно.
Радостно засмеявшись, я бросилась к нашим спасительницам.
– Спасибо! Спасибо!..
Даже Хельга опешила от моего напора, а незнакомка вообще спряталась за ее спину. При этом лицо девушки не выражало никаких эмоций, будто они замерзли. Еще одна ледышка? Желаю ей встретить того, кто быстро отогреет!
Фрост тоже поблагодарил за помощь. От награды за работу незнакомка отказалась, Хельга и вовсе фыркнула.
– Лучшая плата – счастливые глаза Изы. Берегите ее, – попросила она тоном женщины битой, но не сломленной судьбой.
Всегда удивляло, что хоть не родственники, но она старалась заботиться обо мне, как мать. Моя несостоявшаяся мачеха…
– Ах да, чуть не забыла! – Хельга хлопнула себя по лбу. – Буран-то наведенный был.
– Что ты сказала? – Мое радужное настроение потускнело.
Если ужасный катаклизм – дело человеческих рук, он может повториться.
– Пришлось перерезать нить, которой привязали буйство стихии к этому городу, – объяснила вторая снежная ведьма.
У ментальщика еще и водно-воздушный дар? Очень плохо. Чтобы не было повторения сегодняшнего сражения, его придется найти и обезвредить, как и говорил Эйден.
Будто читая мои мысли, он погрозил мне пальцем:
– Даже и не думай – без тебя разберутся, пока будешь находиться в лазарете.
– Как в лазарете?! – Я не удержалась от разочарованного крика. – Я отлично себя чувствую!
Второе имя Эйдена – неумолимость. Скрестив руки на груди, он медленно покачал головой:
– Ты во второй раз оказалась на грани выгорания. Лазарет тебя ждет, Иза.
– Но так нечестно! – Я была готова расплакаться, лишь бы остаться с ним рядом, но смущало присутствие второй снежной ведьмы и ее полный недоумения, осуждающий взгляд. – А как же расследование?
Доморощенный тиран молча подхватил меня на руки и направился в сторону лестницы, но я еще успела услышать отрывок разговора ведьм:
– Я что-то подустала…
– Неудивительно, этот мир не балует нас магией. В моем трактире уютные комнаты, а для восстановления силы найдутся чудесные ягоды…
Буран и нечисть серьезно потрепали крепостную стену: где-то летуны выбили куски кладки, где-то пошли трещины. «Воздушную сеть» придется латать не один день. Но по-настоящему жаль, конечно, людей. Не все пережили этот вечер.
Глядя на вереницу раненых стражей, которые шли сами или их тащили на носилках товарищи, я попросила Эйдена остановиться.
– Нет. Тебя осмотрит целитель.
– Я жива, здорова и даже при магии. Зачем мне целитель?
– Тебя осмотрят. Точка.
Упрямство кромешника, его категоричность раньше взбесили бы до красных пятен перед глазами. Но теперь пришлось согласиться – все же он прав.
С тем, что меня осмотрит целитель, я окончательно смирилась после поцелуя, которым наградил муж, прежде чем передать в руки Янара.
– Я вскоре вернусь, Иза, и мы пойдем домой.
Все смотровые лазарета оказались переполнены, поэтому диагностику проводили прямо в палате, на треть занятой спящими ранеными.
С четверть часа целитель осматривал и мучил меня вопросами. Услышав, что я вроде бы как должна выгореть, но почему-то все еще маг, Янар навел на меня указательный палец и взволнованно велел:
– Сиди здесь! Я приведу главного целителя!
Вздохнув, я принялась осматривать палату вьюженского лазарета, куда попала в первый и, надеюсь, в последний раз, ведь если маг-защитник ранен, его личные щиты неудовлетворительного качества и сам он плохой специалист.
Что ж, палата не такая, как у лорда Свера, но хороша, в принципе, одинаковая для всех лазаретов. Стены выкрашены бледно-зеленой краской. Высокая кровать, к слову, мягкая и удобная. Соседи, два спящих целебным сном стража, не беспокоили.
А я все же сильно устала – сейчас, расслабившись, я неимоверно захотела спать. Подожду до дома, только полежу немного с закрытыми глазами, всего одну минуточку…
Кто-то грубо встряхнул за плечо:
– Эйк!
Надо мной склонился мужчина в зеленой форме целителя и такого же цвета повязке, прикрывающей низ лица. Бесцеремонный нахал!
– А можно нежнее? Я все-таки пациент, а не мешок с прошлогодней морковью.
– Любой каприз, милая! – хохотнул целитель знакомым голосом и накрыл мое лицо влажной тряпкой.
Резкий запах, настолько противный, что дышать невозможно, забил нос.
Кастанос! Новая попытка похищения… Боги мои, как несправедливо… После бурана несправедливо!..
Я забилась, силясь оттолкнуть навалившегося дельца, но внезапная слабость отобрала все силы к сопротивлению.
Дальнейшее помню смутно, фрагментами. Кастанос ругался, пока одевал и обувал меня. Затем тащил куда-то, задевая углы моим вялым телом. Как же холодно… Затем холод отступил – и я провалилась в темноту.
Очнулась, когда Кастанос лил в рот какое-то зелье. Я выплюнула.
– Пей! Для тебя же стараюсь, чтобы после морозянки голова не болела.
Добрый какой… Сначала дал понюхать эту гадость, теперь лечит. Но отворачиваться я перестала, выпила предложенное зелье до последней капли.
Над головой ночное небо и ветки сосен. Я лежала в ворохе теплых одеял на санях, запряженных черным ньйором. Связанные спереди руки позволили рассмотреть, что мой дар снова скован уршилем.
Кастанос прикрыл меня еще одним одеялом, сел на облучок и дал знак зверю двигаться дальше.
Нет, нет, нет… Я сплю. Это кошмар! Боги не могут быть жестоки настолько!
Паника, отчаяние, злость на судьбу и похитителя. Эмоции захлестывали, пока не увидела перед собой, как наяву, безмятежное лицо мужа. Фрост меня найдет. Обязательно найдет!
Спокойствие вернулось не сразу, но я справилась. Кастанос не подозревает, что связался с кромешником, иначе не стал бы так наглеть.
Новая мысль и вовсе принесла уверенность, что все будет хорошо. Я хотела быть в курсе событий? Узнать, зачем Кастаносу маг-защитник? Связан ли он с загадочным ментальщиком, организовавшим нападение нечисти на Вьюгу? Хотела – получила! Иногда желания исполняются самым причудливым образом, и нам достается сомнительное счастье расхлебывать их последствия.
– Зачем ты меня похитил? Как вообще вывез из города?
– Поболтать хочешь? Что ж, скрасишь мне поездку. – В голосе похитителя звучало довольство и благодушие, при этом он подгонял хлыстом ньйора, хоть тот и так бежал быстро.
У него вышло задуманное и можно прикинуться добряком? Но я-то знаю, что он бесчестный негодяй. Наблюдая отвратительное обращение с животным, я морщилась, не в силах прекратить издевательство.
– Как ты вывез меня из крепости?
– О, милая, проще простого! – Кастанос самодовольно рассмеялся. – На воротах сейчас проверяют лишь тех, кто входит. Не представляешь, как много во Вьюге застряло людей из других градов. Несмотря на ночь, они спешат домой, чтобы узнать, как пережили непогоду их близкие.
Гад, его веселит чужая тревога! Я закусила щеку изнутри, чтобы не высказать все, что о нем думаю.
– А похитил я тебя, потому что хочу стать магом.
Внутри у меня все похолодело. Неужели нарвалась на фанатика? Одного из тех, кто считает, что можно отобрать чужой дар? Они проводят выдуманные ритуалы, ничего не получая, и только губят людей…
– Ты маг, должна понять, что сила стоит того, чтобы за нее боролись. Сдам тебя с рук на руки – получу награду.
Меня чуть-чуть отпустило. Выходит, ритуалы с моим участием проводить не планирует, он всего лишь посредник.
– Кастанос, что такое Белая Пустошь?
Похититель резко обернулся.
– Откуда знаешь?!
Хорошее настроение пропало – в зеленых лучах прикрепленного к облучку артефакта мужчина выглядел страшно: искривленный в оскале рот, прищуренные глаза. Хищник, готовящийся растерзать жертву.
– Разве не слышал о старателях, которые в беспамятстве бормочут эти слова? – осторожно спросила я.
Кастанос расслабился и хохотнул:
– Скоро и ты узнаешь о Пустоши правду! Хотел бы я увидеть твое лицо в этот момент!
На этом наша беседа завершилась – мы съехали с охотничьей тропы, деревья росли кучно, и похитителю приходилось следить, чтобы сани куда-нибудь не влетели.
С трудом, как увечная гусеница, я приподнялась повыше на своем ложе. Световой артефакт позволял осмотреться по сторонам, чем я и занялась, попутно пытаясь ослабить веревки на руках.
В лесу буран намел прихотливые сугробы – волнистые, выпуклые. Некоторые издалека казались занятными скульптурами – свернувшимся в клубок ньйором, присевшим на пень волотом или гребнем высокой волны.
Я засмотрелась и не сразу поняла, куда направляемся. Со звонким хрустом разрезали снежный покров полозья саней, летящих в направлении Хрустального озера.
Хрустальное озеро, а дальше Игольчатая долина и Костяной перевал? Уж не в замок ли Ледяной королевы мы направляемся?
Справа мелькнуло что-то темное.
– Кастанос, нечисть! У тебя есть боевые артефакты?
Он даже не обернулся, процедил сквозь зубы:
– Не отвлекай! Никто не нападет. У меня есть кое-что получше артефактов – приглашение в гости, иначе я бы не поехал сюда ночью.
Еще одна тень молнией пронеслась слева. Сердце зачастило, как безумное. Хоть похититель и уверен в обратном, я чувствовала опасность – нас ведут, выжидая момент, чтобы напасть.
Получив отличный стимул быстрее развязаться, я вскоре выдернула правую руку из колец веревки. Пускай маленькая, но победа.
Впереди показалась подкова изо льда – Хрустальное озеро.
Ньйор тревожно зафыркал. Сани ускорили свой бег.
Кастанос грязно выругался. Волк – быстрый, словно черная молния, свалил его с облучка.
Ньйор взвизгнул и резко сменил направление. Сани не успели за ним – и перевернулись.
Одеяла и сугроб смягчили мое падение. Я угодила между скамьями и смогла выкарабкаться из-под саней. Ползла, невзирая на обжигающий кожу ладоней снег. Выбравшись наружу, поняла, что зря торопилась – сани окружили огромные волки. Один, два, три… шесть. Шесть здоровенных голодных тварей!
Взбесившийся ньйор порвал упряжь и сбежал прочь беспрепятственно – хищников интересовали мы, люди.
– Не подходи! Нет! – Держась одной рукой за разбитую голову, Кастанос тыкал вперед кулаком – на указательном пальце голубым светился массивный перстень. – Пошли прочь!
Но волки, похоже, не знали, что это приглашение. Они сужали круг медленно, словно отлично понимая, что человек никуда не денется.
Не отводя взгляда, я шарила в снегу, пытаясь отыскать хоть какое-то подобие оружия. И – о чудо! Одеревеневшие от холода пальцы наткнулись на сучок. Смешное оружие, но умирать безропотной овцой я не собиралась.
Очередной взмах Кастаноса – и волк прыгнул. Пасть сомкнулась на руке с перстнем. Крик боли стал сигналом для остальных – волки бросились на мужчину стаей.
– Хватит! – Властный окрик перебил рычание и вопли человека.
Раздался удивленный взвизг – волк, напавший первым, отлетел в снег.
Рядом с корчившимся Кастаносом возник волот. Его длинная крепкая дубина раскидала волков в разные стороны за несколько мгновений.
Скулящие хищники, у которых отняли добычу, нехотя потрусили прочь, но не слишком далеко – я видела их светящиеся в темноте глаза.
Кастанос истошно выл, прижимая окровавленную руку к груди. Я же осторожно, почти не дыша, спрятала сучок под куртку и поменяла положение тела, чтобы увидеть нашего спасителя, привлекшего волота.
Высокий мужчина в белоснежном меховом плаще мог бы слиться с сугробами, если бы не его посох. Хрустальный набалдашник мерно пульсировал синим, напоминая маяк, которым Фрост созывал нечисть. Именно таким – в белом одеянии и с посохом – кромешник описал того, кто натравил на Вьюгу нечисть. Выходит, за нами пришел тот самый ментальщик?
Он подлечил Кастаноса, и волот без приказа подхватил его на руки и куда-то понес.
– Ты ранена? – Показавшийся неестественно глухим, бесстрастный голос спасителя испугал.
– Нет.
Как ни старалась, а глубокий капюшон мехового плаща не позволял увидеть его лицо.
– Идти сама сможешь?
– Да.
– Хорошо. – Маг развернулся ко мне спиной и направился туда же, куда пошел волот с раненым Кастаносом.
Бежать!.. Первый порыв кинуться в противоположную сторону я подавила. Надо все обдумать, потом уже делать. Да, меня никто не конвоировал, но уршиль сковал магию, а вокруг голодные волки. Я в лесу, кишащем нечистью, и без дара или хотя бы защитных артефактов мне не выбраться.
Кровь шало билась в висках. Нет, нет… как ни хочется бежать, я не совершу подобной глупости! Я дождусь Эйдена и разузнаю больше о ментальщике.
Через несколько минут я поняла, что поступила правильно. За полосой молодых елок ждал еще один волот, белоснежный ньйор и два оседланных горбача. Попытайся я сбежать – мигом догнали бы.
Ошейники с рэйскими камнями, выцветшие глаза, посиневшие губы и татуировки на лбах у снежных великанов вызывали массу вопросов. Они добровольно служат ментальщику? Или под принуждением? Айсса, такое имя упоминал волот, с которым дрался Эйден. Я тогда решила, что это женщина, но, похоже, так зовут ментальщика?
Как ни пыталась разглядывать волотов украдкой, один из них недовольно заворчал. Маг цыкнул на него, а мне велел не пялиться, куда не просят.
– Осторожнее, прямой взгляд – вызов для них.
Волоты вскочили на своих горбачей, при этом один держал Кастаноса небрежно, как нелюбимую куклу, которую не страшно потерять.
– Прошу. – Маг указал на ньйора.
Разве можно отказать, когда так вежливо просят?
Напряженная, испуганная, я забралась в большое седло. При этом из-под куртки выпал сучок, мое единственное оружие.
Хмыкнув, маг сел позади и приказал ньйору ехать вперед. Сомнений не оставалось – мы направлялись к Костяному перевалу.
Меня подмывало обернуться и заглянуть под капюшон. Голос, интонация ментальщика… что-то царапало, казалось смутно знакомым. Может, с этим магом разума я пересекалась в университете, когда училась? Взглянуть бы на него…
Напряженный день, очередная раскачка резерва не прошли даром. Даже в столь страшной и неоднозначной ситуации, в которой оказалась, я ужасно хотела спать. Некоторое время боролась со сном, строя предположения, каким образом найдет меня муж. Я придумала два варианта: Свин по запаху отыщет или же Эйден – по колье из рэйских камней, главное, чтобы на нем было заклинание-маячок.
Ментальщик левой рукой управлял ньйором, правой сжимал посох. Мне же пришлось держаться за переднюю луку седла. Без теплового кокона и вороха одеял я почему-то не мерзла, а вот маг в шаге от переохлаждения – случайно обратила внимание, какая у него бледная кожа на руках, вдобавок сеточка вен ярко-голубого цвета, как будто в жилах бежала не алая, а синяя кровь. Неужели меховой плащ не греет? И ведь не скажешь, что маг замерз…
Момент, когда задремала, я пропустила, зато отлично прочувствовала пробуждение: ньйор резко остановился и радостно взревел.
Открыв глаза, с ужасом поняла, что прислонилась спиной к груди ментальщика, и он придерживал меня, закрепив посох поперек седла. При этом обнимал меня вполне невинно, тогда как в подобных ситуациях враги не церемонятся, тот же Кастанос уже раз сто облапил бы. Хотя он бы и поспать не дал – это же лишнее неудобство.
– Выспалась? – любезно спросил маг.
– Не очень, – ответила честно.
– Зато не пропустишь самое красивое зрелище в этих краях.
Я проспала до утра – на востоке алело небо. Но маг подразумевал не рассвет, а самую известную аномалию Северных земель – видение великолепного здания с башнями, то пропадающего, то возникающего в ультрамариновом сиянии. Замок Ледяной королевы…
Было время, когда я мечтала подобраться к нему поближе, сейчас же боялась до одури. Здесь исчезло столько людей, что не испугается лишь дурак.
Когда подъехали к широкой расщелине в горе – в нее даже волоты могли свободно пройти – ментальщик объявил:
– Дальше идем сами.
Он спешился и помог слезть с ньйора мне. Неловкое движение – и капюшон упал с головы мужчины.
Увидев его лицо, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. О боги!
– Папа?!
Мужчина глумливо расхохотался:
– Сомневаюсь. Я не полагаюсь на слова женщин, ношу артефакт от нежелательного потомства.
Я покраснела от стыда и злости на себя. Ошиблась, но как же он похож! Как же похож…
Лицо худощавее, чем помнила у отца, волосы, собранные в короткий, низкий хвост, не русые, а цвета перца с солью, но ведь и я сейчас блондинка. Только глаза… У отца они были синими, я унаследовала этот цвет, у мага же – серые. Да и дар другой, стихийник редко обладает способностями к магии разума, у папы их точно не было.
Нет, не отец. Я обозналась… И сейчас испытала двойственные чувства: горечь, что воспрянувшая надежда тут же лишилась крыльев, и облегчение, что этот злодей не имеет ко мне никакого отношения.
Не знаю, что бы я делала, окажись ментальщик моим отцом? Быть дочерью злодея – еще то испытание для совести.
Передав ньйоров и горбачей человеку в черной шубе, тоже бледному, с сеточкой голубых вен на лице, мы пошли цепочкой: несущий Кастаноса волот шагал впереди, за ним – я с магом, замыкал процессию второй великан.
Шли по узкой, но длинной пещере. Гладкие стены, свод в трещинах, через которые проникал свет. Под ногами шелестели мелкие камни.
Задумавшись, я оступилась и упала, ударившись коленкой.
Маг молча протянул руку. Наши ладони соприкоснулись – меня будто молнией ударило. У него подушечки пальцев шероховаты… Это же шрам! Шрам, как у моего отца!
Я всхлипнула – больше ничем не выдала своего шока.
– Смотри под ноги, – вместо слов сочувствия дал запоздалый совет маг.
Мой отец… Он – мой отец…
Шла, не поднимая глаз, чтобы не выдать бушевавшие внутри чувства.
А если я все-таки ошибаюсь? Он отверг наше родство! Но как много магов пожелает оставить шрам, как напоминание об ошибке юности? Отец, найдя свое первое месторождение медной руды, забыл об осторожности и серьезно рассек ладонь, разгребая камни. К целителю попасть сразу не смог, поэтому долго возвращал подвижность и гибкость пальцев с помощью особых упражнений и плетения из соломы. Плетение…
Я вспомнила куколку на террасе. Не зря она там появилась. Никаких сомнений нет. Это он оставил ее у дома целителя. Но откуда узнал, что я там нахожусь?
И главное, почему не сообщил, что жив? Ни мне, ни Хельге, ни матери не сказал. Почти четыре года пропадал, пока мы тлели душой!
Серый грот закончился. Перед нами раскинулось озеро. Сплошная водная гладь, холодная даже на вид, как лед. Света, проникающего сквозь трещины в своде, уже не хватало, чтобы увидеть противоположный берег.
Мы повернули вправо. Через несколько метров обнаружился понтонный мост, довольно широкий и надежный, чтобы прошли волоты.
Не успела я ступить на него, как маг предупредил сухо:
– Будь осторожна, это не озеро, а пропасть, наполненная водой. Упадешь, доставать не буду.
Может, я ошиблась и это не мой отец? Мой – добрый, хороший человек.

Глава 19
Белая пустошь

Перейдя мост, мы оказались в хорошо освещенном гроте – просторном, словно бальный зал, с молочно-белыми сталактитами. В центре с потолка свисали крупные, игольчатой формы сосульки, ближе к стенам росли кружевные кристаллы, напоминающие листья папоротника.
В нескольких местах сталактиты и сталагмиты почти соприкасались верхушками и казались творениями руки безумного скульптора – то ли животные, то ли нечисть. Еще были мраморные гроздья на стенах, друзы каких-то ярко-зеленых минералов. Благодаря голубому свету «стрекоз» зал выглядел настолько сказочно красивым, что захватывало дух.
– Добро пожаловать в замок Ледяной королевы!
Голос ментальщика заставил буквально подскочить на месте – я забыла, что пришла сюда не любоваться чудесами подземных недр.
Как интересно… Произнесенное тихо приветствие, эхом отразившись от стен, прозвучало ошеломляюще громко. Здесь слышно любое слово, даже сказанное шепотом?
Я сделала два шага вперед, шурша камнями. Да, всякий шорох умножался многократно.
– Это и есть замок Ледяной королевы?
Я вертела по сторонам головой и видела эффектную, но все же пещеру.
– Столько разочарования я ожидал от маленькой девочки, – криво усмехнулся ментальщик. – Взрослая магичка все еще верит в сказки?
Я проглотила уничижительные слова и продолжила осмотр. Колонны из сталагмитов, разной глубины ниши, выглаженные временем плиты – природа здесь знатно поработала.
Что-то неуловимо изменилось – я обернулась.
Высокая, статная блондинка в кружевном жемчужно-белом платье с длинным шлейфом выглядела нереально прекрасным видением. Золотые волосы плотным плащом ниспадали до земли. Глаза, мгновенно меняющие цвет от прозрачно-голубого до темно-синего, вызвали в моей душе чистый восторг. Богиня во плоти…
– Это и есть обещанный маг-защитник? – произнесла каркающим голосом женщина – и волшебство рассеялось.
– Да, моя госпожа, – подтвердил ментальщик и усмехнулся: – Кастанос ее немного не довез, помешали волки.
Холодная рука бесцеремонно схватила меня за подбородок.
– Какая славная девочка… послушная и исполнительная, да?
От красавицы с голосом старой вороны веяло мертвенной стужей. И похоже, ее ногти меня оцарапали. В испуге я молча кивнула.
– И как хорошая девочка, ты отдашь мне все ненужные артефакты. Мы же будем дружить?
Пока говорила, блондинка сдернула с моих пальцев накопители, сняла с шеи связку артефактов, почему-то не тронув колье, подаренное Эйденом, с руки – браслет стража и… о счастье! Уршилевый она тоже сняла!
Почти все мои украшения осели в чужих карманах, но я ликовала: главное, что теперь могу магичить! И для начала пошлю «вестника» Эйдену с приблизительными координатами моего пленения. Мысль, что меня освободили от уршиля неспроста, я беспечно прогнала прочь. Порой враги допускают оплошности.
– Теперь тебя не найдут, ты только моя, радуйся, – сипло произнесла женщина в прекрасном платье, вызывая своим поведением лишь шок. – Из славной девочки выйдет славная служанка.
Ох, она безумна?
Удовлетворенно усмехнувшись, блондинка приблизилась к волоту, который держал бесчувственного Кастаноса в лохматых лапах.
– А теперь я займусь нашим другом. Верный слуга получится. С тобой, девочка, – блондинка резко обернулась, – мы еще поговорим.
Бесшумной походкой она направилась к одной нише, которая оказалась выходом из этой пещеры. Волот с бесчувственным дельцом последовал за ней. Странное дело, за миг до того, как мощная фигура скрыла прекрасную блондинку, мне привиделось несуразное. Вместо шлейфа – белый хвост.
Хвост?.. Я сморгнула. Нет, это все усталость, раз мерещится лишняя конечность, как у ящерицы.
– Пойдем, – велел ментальщик и потянул меня за руку.
Второй волот следовал за нами по пятам. Как тень… как надзиратель?
Мысли прыгали в голове встревоженной стаей ньйоров. Выходит, ментальщик не главный и, хотя замка нет, Ледяная королева существует?
Если бы не парочка «стрекоз», последовавших за нами из «бального зала», в темном переходе я сломала бы ноги, пол – сплошные ямки и камни.
– Пришли. – Ментальщик втолкнул в темный грот. Следом залетели «стрекозы», разгоняя мрак.
После бурана я думала, что меня уже ничем не пронять. Как же я ошибалась!
Я оказалась внутри гигантского яйца, на стенах которого росли огромные кристаллы. Зеленые, с красной искрой внутри. Уршиль…
Под ногами и над головой, вокруг меня одни кристаллы! Настолько большие, что я могла преспокойно сесть на грань. Если не ошибаюсь, такие образования с бесценным содержимым называются жеода? Только эта невероятно колоссальная! Внутри могло поместиться еще три-четыре человека. Редкая, удивительная аномалия, ведь обрамленные минералами полости в породе обычно небольшие и часто помещаются на ладони.
– Ты все-таки нашел уршиль.
Мужчина вздрогнул, но даже не взглянул на меня – ушел.
Выждав время, я подкралась к выходу из жеоды. Увы, как и предполагала, волот остался сторожить.
Что ж, придется ждать следующего хода тех, у кого я в руках.
Оглядев уршилевую жеоду, не нашла, как надеялась в глубине души, щели, ведущей в иной туннель. Нет, лазеек, чтобы выбраться, тут не было. И послать «вестник» своим близким я не могла – мешал уршиль вокруг. Все-таки Ледяная королева не совершила ошибку, снимая с меня браслет – зачем он, если темница вся из камней, подавляющих магию?
Под землей достаточно тепло, и я сбросила куртку на один из кристаллов – грань широкая, но сидеть неудобно. Плотный мех фурра немного исправил ситуацию.
Дикий вопль боли.
Я подскочила. Кастанос! Его голос!
Крик повторился – малейшие сомнения рассеялись. Вот, значит, как сумасшедшая занимается им? Пытает?
О боги, я в ловушке, неподалеку истязают человека, а я еще могу думать о комфорте! Боги, боги!.. Я в западне! В плену у тех, кто пытался разрушить Вьюгу! В аномальном замке, который далеко не замок, а пещера… Безумная женщина собрала вокруг себя странных личностей и нечисть, и мой отец тоже попал под ее влияние.
Паника усилилась, когда я все-таки попыталась создать «вестника». С пальцев сорвались искорки вместо полноценной магической птички и тут же потухли. У меня не вышло, но я повторила свои действия. Еще раз и еще… Тщетно. Чуда не случилось, уршиль никуда не делся, я бессильна!
На шее мягко нагрелось колье Эйдена. Не обжигая, успокаивая, оно напомнило мне о дарителе. Я не должна плакать! Мой муж – кромешник, он найдет и спасет меня, победив одной левой всех злодеев.
Улыбаясь сквозь слезы, вскоре я по-настоящему успокоилась. Что вообще происходит? Откуда взялась женщина в белом? Кто она? Как сумела подчинить волотов и горбачей? Почему ей служит отец? Или все же он мне не отец?
Пожалуй, последний вопрос беспокоил больше всего.
Допустим, он просто похож на моего папу, но тогда откуда взялась куколка на террасе и шрам на его руке? А если отец, почему вел себя так странно? Откуда ментальные способности? Почему отрицал наше родство?
А что, если…
Новая мысль поразила своей простотой. Он не вернулся домой, потому что потерял память? Это многое объяснило бы. Только вот куколка… Чтобы ее подбросить, отец должен знать, что я живу у Клима. Неужели выследил? Мог увидеть в горах, когда наш отряд искал старателя, что-то вспомнить и проследить за мной. Тогда получается, это он наблюдал за нами с Эйденом, когда волот напал? Его следы я нашла, когда бегала в елочки?
Говорят, человек без прошлого – иной человек. Если это так, мне не стоит рассчитывать на отца – не поможет, я для него не дочь, смутно знакомая девушка, не больше. А способности к зову людей, управлению нечистью и мелкой живностью – не личный дар, а всего лишь действие особого мощного артефакта – посоха.
Грустно, что отца столько лет ждали и я и Хельга, а он нас забыл. И раз забыл, вся надежда на Эйдена. Я верю, он меня найдет и освободит. Мне нужно продержаться до его прихода. Только бы он поспешил! Я не хочу знать, что эта сумасшедшая делает с Кастаносом! Не хочу стать «славной служанкой»!
– Пойдем, госпожа ждет. – Ментальщик зашел в жеоду бесшумно. – Пить хочешь?
Я покачала головой. Легкая жажда ощущалась, но принять что-то здесь? Нет, я не настолько доверчива.
– Если хочешь жить, соглашайся с госпожой во всем. – Голос мужчины прозвучал суше, чем раньше. Обиделся, что отвергла воду? – Откажешься, Айсса не просто уничтожит тебя, она заставит молить о смерти. Будь хитрее.
Все-таки я была права: Айсса – женщина.
Поспешно натянув куртку, последовала за ментальщиком. Волот тяжело шагал позади, раздражая громким сопением.
Безумная блондинка ждала нас в зале с эхом. Платье ее выглядело чистым – и я чуть расслабилась. Если что и делала с Кастаносом, то при помощи магии, без крови, что для меня не так страшно, как пытки. В такие моменты становится ясно, что ты не героиня, а слабая девушка, которую пугает неизвестность.
– Ты оценила мое гостеприимство?
Голос Айссы диссонировал с приятной внешностью, вызывая острое желание закрыть глаза и представить ее иначе – грубее, страшнее.
– Я люблю прямоту, – прокаркала блондинка. – Буран вы остановили, но то была лишь первая волна. Раз у жреца не получилось, защиту Вьюги вскроешь ты! И мои воины войдут в город.
Зачем войдут? Чтобы убивать мирных жителей?
– Зачем? – Блондинка захохотала – видимо, я задала вопрос вслух.
Скрипучий смех, искаженный эхом, – самое жуткое, что я слышала в жизни.
– Я хочу вернуться домой, и мне нужна энергия. Много!
Если верить университетским учебникам, энергию смертей в древние времена использовали для возвращения лишь в том случае, когда дом находился в ином мире. Это значит, что Айсса…
На мне уже не было уршиля, и я перешла на магическое зрение. Мурашки страха тут же побежали по спине – я увидела Айссу. Ее настоящий облик сквозь иллюзии.
Вытянутая безволосая голова, узкие глаза, приплюснутый нос, алебастровая кожа, шестипалые руки с белыми когтями и хвост с короткими шипами по всей длине. Ледяник…
– Ты откроешь город для меня! – Айсса обнажила игольчатые зубы в злой, полной предвкушения улыбке.
– А если я откажусь?
– Умрешь. – Псевдокрасавица цепко схватила меня за подбородок.
Безотрывно глядя в глаза, она попыталась сломать мою волю, внушить нужное ей. Я чувствовала болезненные старания пробраться сквозь мой ментальный щит, ощущала когти, впивающиеся в кожу.
– Ты – мой ключ от города, девочка.
Айсса сильна, безумна и яростна. Будь не отец, а она у ворот Вьюги, со стен спрыгнули бы все воины, включая тех, кому я поставила защиту…
Темнота поглотила мое сознание. Последнее, что запомнила, вопль Кастаноса вдалеке.
Очнулась я от выплеснутой в лицо воды.
– Вставай, – резко произнес ментальщик. – Надо спешить.
– Айсса – нетерпеливая госпожа? – Тело болело, я с трудом поднялась на ноги.
– Ты не представляешь насколько, – процедил он сквозь зубы и подхватил меня под руку.
Мы вновь покинули жеоду, но свернули в другой туннель. Лишь волот неизменно сопел у нас за спинами.
– Айсса заперта в пещере со времен большой битвы ледяников и людей.
От удивления я споткнулась.
– Но ведь прошло почти две сотни лет?
Ментальщик проигнорировал уточняющий вопрос.
– Ее наказали за ошибку в бою и, отступая в родной мир, заперли здесь без права выхода из лабиринта пещер.
Жестоко, но ни капли жалости объяснение не вызвало. К тому же Айсса устроилась удобно, завела себе настоящий штат «славных» слуг: люди, волоты, нечисть, мелкие зверушки…
– Ты поможешь ей вернуться домой?
Я не сдержала едкого смеха отчаяния:
– Помочь, обрекая на смерть людей? Своих знакомых и любимых? Да пошла она к шмырям!
– Хорошо, – согласился мужчина. – Именно такой ответ я хотел услышать от своей дочери.
И, резко остановившись, он вдруг ткнул посохом назад. Волот глухо зарычал и, покачнувшись, упал.
– Мертв?
– Нет, – сухо отозвался отец. – Думай о себе, Изольда, времени мало, она почти закончила с Кастаносом.
И мы побежали, перепрыгивая ямы и валуны. Четверка «стрекоз» своевременно освещала путь, но на самом деле лишь чудо спасало от переломов.
Я испытала и радость и потрясение, что рядом со мной отец, и он меня помнил. Больше того – он меня спасал! Выходит, из-за Айссы и волотов он лишь притворялся незнакомцем? Мой прямодушный папа изменился, став коварным интриганом!
– Что делает Айсса с Кастаносом? – все же спросила, жадно хватая ртом прохладный воздух.
– Ты не захочешь это узнать.
Бег обессиливал, мешал разговору, но я хотела понять, что происходит. Ради такого можно и потерпеть.
– Я думала, ты нас забыл!
– Нет, я ни на минуту вас не забывал. И рад, что дочь у меня выросла стойким человеком, настоящим магом.
В его словах звучала гордость, но я отстранилась от комплимента, было нечто более важное, чем похвала, – истина.
– Тогда почему не вернулся домой?
– Я не мог, Иза, прости.
Не знаю, сколько так мы бежали – время под землей течет иначе. Вылетели из пещеры резко – я зажмурилась, успев отвыкнуть от ослепляющей даже в утренних сумерках снежной белизны.
У выхода из туннеля стоял серый ньйор.
– Быстрее! – Отец буквально закинул меня в седло. – Скажешь Хельге, что я люблю ее.
– Ты разве не со мной? – Я крепко вцепилась в его руку.
– Меня больше нет, Иза, я мертвец, – спокойно отозвался отец и откинул капюшон. – Я привязан к Айссе.
Я всмотрелась в его лицо при дневном свете: голубые венки четче, рунный рисунок, как у волотов на лбу, только светлее, змеился на висках и уходил вниз по шее. Даже если Айсса сделала какую-то привязку, чтобы слуги не разбежались, ее можно разорвать.
– Я горжусь тобой, дочь.
Меня накрыла паника: к чему он это говорит?!
– Все обратимо, пап! Мы тебе поможем!
Не слушая, он ткнул посохом в бок ньйора и гаркнул:
– Пошел!
Зверь большими скачками понесся прочь от страшного места. Отец остался. И даже попрощаться мне не дал…
Крепко держась за поводья, я плакала, как маленькая девочка. Обидно, больно, горько… Увы, я уже взрослая и понимала, что Айсса не простит предательства – убьет отца. Найти и тотчас потерять – даже для иронии богов это чересчур жестоко.
Я рыдала – и плакала со мной природа, плакала крошевом льда и снежной пылью. За завыванием ветра я не сразу услышала волков. Голодная, нетерпеливая песнь. Эта та же стая, что напала на нас с Кастаносом?
И я им даже обрадовалась – будет на ком сорвать злость и отчаяние. Магия снова при мне, резерв восстановился.
Ньйор, чуя опасность, бежал быстро, но недостаточно, чтобы уйти от преследователей. Вот только вместо черных волков меня догнали волколаки. Стая взяла нас в круг, постепенно сужая его. Один, два, три… восемь! Не всякий боевик уничтожит столько тварей, я же только защитница, но очень злая и отчаявшаяся. Я выберусь!
Ньйор резко остановился, боясь прорываться сквозь клыкастую преграду.
– Кэ-ритиль! – Я ударила волной магического пламени, сжигая сразу двух волколаков.
Вонь паленой шерсти. Визг и злобное рычание – досталось и соседям моих мишеней. Хищники сдали назад – добыча умела защищаться. Я успела попасть по ближайшему волколаку энергошаром, как остальные взорвались черным дымом. Еще миг назад живая плоть растаяла в воздухе, словно ее поглотила тьма. Тьма?..
– Эйден!
На поляну приземлился серебристый магмобиль. Из салона выскочили Эйден и Хельга. Муж оказался быстрее подруги и, сдернув меня со спины ньйора, крепко сжал в медвежьих объятиях.
– Цела?
– Да, – полузадушенно пискнула я, улыбаясь от счастья.
Хотела бы я стоять так вечно, слушать нежности, которые шептал Эйден, перемежая их поцелуями…
– Где Кастанос? – В сумбур моих мыслей вторгся гневный голос Хельги. – Это же он тебя украл?
Я словно очнулась. Чего же я тут стою?
– Отец!..
– Тебя украл Эрслан? – ужаснулась Хельга.
– Нет! Его сейчас убивает Айсса!
Хельга покачнулась, побледнев еще больше. Эйден же, подхватив нас обеих под руки, потащил к магмобилю. Ньйор, и так испуганный рухнувшей с небес серебристой махиной, взвизгнув, помчался в сторону леса. Зная повадки его родичей, я могу быть спокойной: зверь не пропадет, вернется к тем, у кого его забрали слуги Айссы.
Когда магмобиль поднялся в воздух и кромешник услышал, куда надо лететь, я по возможности быстро и коротко объяснила, кто такая Айсса и почему отец служил ей.
– У нее только ментальная магия? – спросила сосредоточенная Хельга.
Оглянувшись, я испугалась – в глазах снежной ведьмы застыл лед. Взгляд убийцы без сердца и души.
Похоже, Айссе конец.
– По легендам, ледяники – маги воздуха и воды.
– Какие руны на лице Эрслана?
– Голубого цвета.
– Это ни о чем мне не говорит. – Жесткая, суровая Хельга меня пугала.
– Ну, извини, я не разбираюсь в рунах.
– Мы давно уже прилетели, – сообщил Эйден нетерпеливо. – Наболтались? Спускаемся?
– Да! – в один голос закричали мы с Хельгой.
Кромешник приземлился и открыл двери. Подруга вылетела из магмобиля и понеслась в туннель, через который вывел меня отец. Как будто знала, куда идти. А может, и знала – сердце вело.
Мы поспешили за ней.
– Подожди, – остановил меня у входа в пещеру Эйден и стиснул в крепких объятиях.
Голодный, горячечный поцелуй выдернул из реальности – и на несколько мгновений я забыла обо всем на свете. Мой любимый, самый лучший в мире, безумно желанный, родной мужчина…
С усилием оторвавшись от моих губ, кромешник хрипло попросил:
– Сохрани его.
В моей ладони оказался прохладный кругляш медальона. В сердце закралась тревога – Эйден снял его зря. Сколько у него времени до появления убийц из ордена? Полчаса – час? А если не успеем разобраться с Айссой? Точнее не успеет Эйден, из меня так себе боец. Единственное, чем могу помочь – это быть рядом и сразу отдать медальон.
Приняв решение, я не отставала от мужа ни на шаг. С десяток «стрекоз» освещали нам путь. Присутствие рядом Эйдена окрыляло, и туннель не казался таким сложным, как раньше, когда я бежала с отцом.
Воздух подернулся рябью, и перед нами возник волот. В нас полетел бурый валун. Эйден вскинул руки – щит из тьмы закрыл нас, разбив камень на тысячи осколков. Волот, его швырнувший, исчез.
Кромешник повел ладонью – перед нами взмыл черный песок, обозначив контуры невидимки. Два молниеносных удара секирой из тьмы – и слуга Айссы больше нам не препятствовал.
– Иза, пойдем! – Развернувшись, Эйден бесцеремонно забросил меня на плечо и перенес через место побоища.
На все это у него ушло не больше минуты. Чуть дальше я вновь смогла передвигаться самостоятельно. От расправы над слугой ледяника слегка мутило.
А волота в лесу Эйден пощадил. Я все понимала: или мы, или нас. Но суть мага-защитника не хотела мириться с таким положением вещей.
Хотя я бежала позади, кромешник что-то почувствовал и объяснил свою жестокость:
– Не жалей, Иза. Это была марионетка.
Перед глазами промелькнул почивший гигант – ярко-синее сплетение знаков на лбу отличалось от тех, что были на лицах волотов, сопровождавших отца.
– Ты понял по рунам?
– Нет, Тьма подсказала, что у него нет души.
«Меня больше нет, Иза, я мертвец…» – Слова папы, всплыв в памяти, напугали до холодной тяжести в животе.
– А у моего отца?
– Я же не видел его, Иза. Но раз он спас тебя, то остался личностью со своей волей и памятью.
От сердца отлегло. Пока человек жив, его можно спасти, даже если кажется, что ситуация безнадежна. Просто нужно биться до последнего! И мы с Хельгой будем сражаться, она наверняка уже добралась до Айссы, если не заплутала.
Еще трижды нас пытались остановить – у ледяника хватало рабов. Для Эйдена не составляло труда их уничтожить. Я же прикрывала ему спину, держа наготове самые мощные щиты. Но время играло против нас: кто знает, вдруг Айсса уже разобралась с папой и сейчас мучила Хельгу? Эта мысль сводила с ума.
К счастью, вскоре мы достигли нашей цели.
– Я – богиня здесь! Что ты можешь противопоставить мне, чужачка? – Эхо исказило каркающий голос еще сильней.
– Ты тоже не местная, – насмешливо возразила Хельга.
– У меня есть привязка через десятки слуг, ты же никто!
– Сотни рабов не стоят и одного настоящего друга, – парировала снежная ведьма.
Эйден знаком велел мне молчать. Тьма клубилась у нас под ногами, заглушая звуки, даже когда вошли в зал с эхом.
Белый как молоко Кастанос прижимал к горлу моего окровавленного, избитого отца нож. Хельгу до пояса окутывало голубое пламя – расставив руки, она будто сдерживала его, не позволяя разрастаться. И при этом она еще спорила с местной «королевой»? Дела у нее, выходит, не слишком плохи, держится. А вот отец…
Взглядом я вернулась к Кастаносу. На его лбу синели руны, такие же, как у волота без души, а разбитые костяшки красноречиво свидетельствовали, кто наказывал «предателя». Если бы могла, испепелила бы дельца взглядом!
– Друзья бьют в самые уязвимые места, когда поворачиваешься к ним спиной, – с презрением произнесла Айсса. – Где твои друзья, ведьма? Что-то не спешат на помощь!
Как промолчать в такой момент?
– Мы здесь! – Я рванула вперед.
Позади тяжело вздохнул Эйден.

Глава 20
Именем тьмы

Айссу наше появление почему-то обрадовало. Она довольно захихикала:
– Две пары с истинной любовью, крепкая родственная привязанность и пресловутая дружба… Какие вкусные чувства! Да мне хватит вас с лихвой!
Она крутнулась вокруг своей оси – жемчужно-белое платье разлетелось на миллион льдинок, являя миру настоящий облик Айссы, чуждого Тарре существа.
Гибкий хвост ударил по полу – стены пещеры дрогнули. С потолка посыпались каменная крошка и снежная изморозь. Сорвалось несколько сталактитов. Из земли выросли ледяные иглы. Огромные, острые… Много!
– Ай! – Одна черкнула по рукаву куртки – Эйден успел дернуть меня в сторону, иначе плечо прошило бы насквозь.
Кромешник ударил волной тьмы – с оглушающим звуком ледяные иглы разлетелись на части. В тот же миг из-под земли вырвались новые – больше и острее.
Айсса, захохотав громче, вновь крутнулась вокруг своей оси – и раздвоилась. Новый оборот – и в пещере появилось еще одно безумное древнее существо.
Ледяников не становилось больше, нет…
– Это иллюзия, Эйден!
Но кромешник это понял и без меня – огромной секирой из тьмы он походя крушил призрачных двойников, не выпуская из поля зрения настоящую Айссу.
Колье на моей шее заметно потеплело – вздрогнув, я обернулась. Вовремя!
Брошенный Кастаносом нож пролетел мимо.
Взревев диким зверем, делец поднял кусок гранита и тут же рухнул – Хельга приложила его замораживающим заклинанием. Ледяная статуя – вот чем обернулось стремление Кастаноса заполучить дар ценой предательства и убийства.
– Слева! – крикнула подруга, все еще сражаясь с голубым пламенем.
Десятки летунов и волотов заполонили зал – в какофонию звуков вплелись курлыканье и вой.
Как справиться с летуном, я знаю. А с волотом? Одного энергошара мало, чтобы уложить его. «Кэ-ритиль» использовать нельзя – пламя может перекинуться на своих… Возьмут ли волотов ледяные «копья» и «дротики»?
Размышлять дальше не позволили – я отбивалась всем, что вспомнила в горячке боя. Не раз от удара спасало колье – в отличие от моих щитов, оно не только прикрывало, но и атаковало противника, буквально испепеляя его.
Краем глаза заметила, что отражения могут ранить – бросившемуся к Хельге отцу ощутимо досталось по спине хвостом ледяника. Иллюзии убивают, если верить в них. Мои близкие, к несчастью, защитить разум от чар не могли – и получали настоящие раны от несуществующих существ.
В пещере творился хаос. Эйден добрался до настоящей Айссы, но не смог пройти сквозь ее щит – бледно-голубой купол успешно выдерживал атаки тьмой.
Рядом надрывно застонал волот и упал к моим ногам, чуть не похоронив под собой. Огромная туша скукожилась, высыхая на глазах. Что с ним? Это ведь не я его приложила!
Неподалеку еще один великан превратился в обтянутые белой шкурой кости. Умирали и летуны. Такое ощущение, что из них выпивают жизнь до последней капли!
Я оглянулась на Айссу. А ведь она может, раз связала слуг с собой!
Еще один волот превратился в скелет.
Я ощутила, как накатывает паника: отец ведь тоже привязан к ней!
– Хельга, она пьет из слуг жизнь!
Ведьма меня поняла сразу.
– Эрслан, сюда!
Магический огонь причинял нестерпимые муки, но Хельга попыталась пройти сквозь его кольцо. И не сумела – лишившись последних сил, потеряла сознание. Голубое пламя взметнулось к потолку, злобно торжествуя.
– Хельга! – Окровавленный отец, превозмогая боль, кинулся к своей ведьме.
Он исчез в огне, а я бросилась к Айссе. Пора ломать щит, пока она не сожрала жизнь моего отчаянного родителя.
Я бы обязательно подобрала ключ, будь больше времени. Но рушащаяся пещера, гибнущие один за другим волоты, ледяные иглы мешали сосредоточиться.
Достав из кармана медальон кромешника, отыскала потайной замочек. С трудом подцепила нужную загогулину ногтем. Крышка плавно откинулась – зеленый кристалл хищно засветился, словно ликуя. Внутри что-то есть? Что-то злое и бесконечно безумное…
В холодный пот бросило – настолько стало страшно. Сморгнув, вмиг оправилась от наваждения. Какое опасное украшение! Пытается овладеть сознанием открывшего… А если бы это был обычный маг, без ментальных щитов?
Осторожно, чтобы не пораниться, сжала кристалл и подскочила к куполу Айссы. Взмах – кристалл легко сделал в нем брешь. Еще один взмах – и местная богинька обернулась, почуяв неладное. Поздно! Ее энергетический щит лопнул.
Айсса что-то закричала потрясенно и зло, но в шуме я не расслышала. Зато увидела шипы хвоста, летящего мне в лицо.
Я зажмурилась в ожидании боли. И ничего… Ее не было.
Как и Айссы. Без щита Эйден легко уничтожил ее.
– Иза, аккуратно верни кристалл в медальон, – напряженно произнес он.
Ого, Глыба Льда нервничает?
Я удивилась, но послушалась. Неужели решил, что нахожусь под влиянием кристалла? Забыл, что я спец в ментальной защите?
Стоило крышечке захлопнуться, как кромешник оказался рядом, но не для того, чтобы забрать артефакт – Эйден крепко прижал меня к широкой груди.
– Держись!
Тьма накрыла нас – и в ту же секунду содрогнулась твердь под ногами. Крики уцелевших волотов, грохот, инфернальный вой… Погибнем? Неужели мы умрем?
– Все хорошо, Иза, все хорошо… – Объятия любимого подарили покой и надежду на спасение.
Когда мир перестал качаться и тьма отступила, я вспомнила, что кромешник здесь всего лишь один, и он защищал меня. И зарыдала от горя.
– Папа… Хельга… они погибли?
В свете «стрекоз» пещера выглядела пеклом, тюрьмой для душ злых людей, которых не принял ни один бог. Обессиленный землевик и бесчувственная снежная ведьма вряд ли уцелели.
– Тихо! – оборвал начинающуюся истерику Эйден и развернул меня лицом в другую сторону.
В горячке боя я потеряла всякие ориентиры и смотрела не туда. Посреди камней и обломков сталактитов высилась прозрачная, словно изо льда, полусфера. Хрупкая на вид, но непробиваемая, она стала надежным убежищем для двух взрослых людей, которые сейчас целовались, как подростки весной.
Не знаю, сколько бы я потрясенно таращилась на них, если бы не муж. Ведя меня под руку, он подошел к куполу и бесцеремонно рявкнул:
– Пещера вскоре обвалится! Уходим!
Он не соврал – свод угрожающе потрескивал.
И мы все побежали. Ох, как быстро мы бежали! Как будто земля горела под ногами. Несколько раз от камнепада нас прикрывала тьма – я не успевала выставить щит. Я знала, что реакция и сила Эйдена, когда он без медальона, вырастают в несколько раз, но все равно не ожидала подобной мощи – тьма слушалась его беспрекословно.
Снаружи, возле магмобиля, мужчины остановились, позволив нам с Хельгой отдышаться.
– Почему ты использовала кристалл? – обнимая, тихо спросил муж.
– Айсса назвала себя богиней, а ты говорил, что…
– Я понял. – Он не позволил закончить фразу, хоть я и не могла произнести вслух «великую» давелийскую тайну об артефакте, который не только гасил силу Тьмы, но и пробивал ее защиту.
Если с чем-то считается великая богиня, то для древнего ледяника оно тем более опасно.
– Хельга, пап? Вы как? – Я с тревогой посмотрела на своих близких.
– Жить будем, – отозвалась подруга, держа руку на спине моего отца.
Лечила? Или делала то, что мог холод – унимала боль? Как же мало я знаю об умениях снежных ведьм!
– Если с Айссой покончено, я свободен, – не совсем уверенно сказал отец. – Но у нее было много слуг, и некоторых лучше не оставлять в живых.
– Безусловно, – согласился кромешник, открывая двери магмобиля. – Отправлю вас с Изольдой домой и вернусь сюда.
Неужели испытания судьбы позади? Все закончилось?
Стоило мне так подумать, как плечи Эйдена напряглись.
На поляну, в ста шагах от нас, приземлился ярко-бирюзовый, сверкающий от магии, с острыми треугольниками крыльев магмобиль.
В животе у меня похолодело от ужасной догадки. Орден Кромешной Тьмы пожаловал? Слишком много прошло времени с момента, как Эйден снял артефакт? Ох, и он все еще обвивал цепочкой мое запястье!
– Эйден, медальон, – прошептала я испуганно.
Муж не слышал, он направлялся неспешно к магмобилю, из которого также без суеты вышли двое. Блондин и брюнет в распахнутых серых пальто поверх черной формы офицеров давелийской армии.
– Эйден, медальон! – уже прокричала я.
Прервав оцепенение, сделала несколько шагов вслед за ним.
– Ты мне веришь, Изольда? – спросил мой кромешник, не останавливаясь, и с нажимом добавил: – Не вмешивайся.
Испуг накрыл ошеломляющим валом, я забыла, как дышать, сраженная эмоциями. Я застыла, разрываясь на части от противоречивых желаний: послушаться или же встать рядом с мужем, чтобы прикрыть его спину щитом? Проигнорировать его просьбу и последовать за ним? Почему он не надел медальон сразу? Понимал, что слишком поздно, и убийцы уже вылетели по его душу? Хотел показать, что и без артефакта контролирует тьму внутри себя?
Вопросы без ответа приводили в отчаяние.
Эйден невозмутим и расслаблен, представители ордена не спешили доставать оружие. Значит, диалогу быть? Моему супругу дадут слово, чтобы убедиться, что он не превратился в монстра? Надежда, что все обойдется, окрепла.
Я судорожно выдохнула. Да, я верю Эйдену и не полезу в его разборки – он всегда знает, что делает, сам разберется.
Но как ни старалась, успокоиться до конца не получилось. Я чувствовала себя сжатой пружиной, от напряжения ныли все мышцы. Как же тяжело стоять молча и просто ждать! Одно хорошо: от подслушивания кромешники не закрылись, и я приготовилась жадно внимать каждому слову.
Сильный ветер быстро нагнал на небо плотные облака, превращая утро в хмурый вечер. Мрак нетерпеливо извивался у ног кромешников – статных, сильных мужчин. Их суровые, угрюмые лица намекали, что все плохо.
– Именем Тьмы ты призван к ответу, брат по ордену. – Голосом блондина можно было резать стальные листы.
– Эйден Фрост Андивир, ты нарушил правила, – тоном судьи, читающего приговор, произнес брюнет и дотошно перечислил: – Сменил место жительства, не поставил в известность орден о сделке с Вебрандом. Снял медальон Тьмы и передал его непосвященному человеку.
Сердце мое замерло, а затем зачастило. Обвинения серьезны, но самое страшное не прозвучало: Эйдена чудовищем не назвали.
– Что скажешь в свое оправдание?
Мой муж пожал широкими плечами:
– Ничего. Виновен.
Да как же так?! Он даже не попытается оправдаться? Мое сердце ухнуло в пятки, внутри все превратилось в кусок льда. Боги, не отнимайте у меня Эйдена, пожалуйста…
Несколько тягостных мгновений кромешники молча смотрели друг на друга.
– Именем Тьмы ты оправдан, – широко улыбнулся блондин. – Поздравляю.
– Ты шмырев везунчик! – усмехнулся и брюнет. – Успел в последний момент.
Подозреваю, лицо у меня вытянулось. Вот так просто? Почему оправдали? И с чем его поздравляют?
– Еще какой везунчик, – согласился Эйден глухо и другим тоном, передразнивая кого-то, протянул: – Ты сам все поймешь, это просто и ясно, как молния в макушку. Ну-ну.
Пришлые кромешники дружно посмотрели в мою сторону. От оценивающих, но при этом благосклонных взглядов стало не по себе.
– А что тут непонятного? – Темноволосый снисходительно покосился на братьев по ордену. – Если девушку хочется не только в постель затащить, но и защитить от всего мира, это она, та самая.
У меня левый глаз задергался, когда поняла, что он поделился своим рецептом распознавания избранницы. И сейчас я не знала, чего хотелось больше: оскорбиться из-за неприкрытого цинизма, расхохотаться или пожалеть несчастных кромешников, у которых все не так, как у людей.
– Мы уничтожили древнего ледяника и часть его слуг, но зачистка еще не проведена. – Эйден резко сменил тему разговора.
Блондин кивнул:
– Мы сами осмотрим окрестности, а ты доставь жену и друзей в город – вам не помешает отдых.
– Медальон вернуть не забудь, – насмешливо напомнил брюнет. – Он тебе больше не нужен.
Я отдала украшение мужу, а он уже передал его блондину.
– Эйден, ты похож на одичалого. Не позорь орден перед женой, побрейся.
Непрошеный совет светловолосого кромешника меня задел: почему всем не дает покоя щетина на лице моего супруга? Важно, что нас двоих она устраивает!
Чудо, что я сдержалась и не произнесла это вслух.
Встреча с представителями ордена взволновала, не дав ответов, лишь раздразнила любопытство. Но, когда взлетели, я поинтересовалась о самом безобидном:
– В системе пещер есть огромная жеода с уршилем. Ее можно раскопать?
– Зачем? – искренне удивился Эйден. – Хочешь премию?
– Не помешает. Но, главное, жилу столько лет искали сотни людей.
– Район неблагоприятный, пока будут идти раскопки, а затем и разработка жилы, здесь погибнут десятки старателей. Так стоит ли извещать мир об этой находке?
С заднего сиденья отозвался отец:
– Твой муж прав, Иза. Забудем о ней.
– Но как же… ты же ее тоже искал?
Я не понимала, почему папа против.
– Четыре года я корил себя, что выбрал неправильный путь для решения проблемы. Нет, в аномальных зонах нельзя разрабатывать уршиль – он обойдется слишком дорого стране. Есть более спокойные места, где старатели смогут работать без риска для жизни.
Безумно устав, я не стала спорить. Озираясь на тихую Хельгу с шальными от счастья глазами и отца, родного и в то же время странноватого незнакомца, я не могла разложить мысли по полочкам. Сумбур в голове, хаос в душе.
Единственное, чего я хотела сейчас по-настоящему сильно, это с пристрастием допросить мужа, затем прижаться к его надежному плечу и спокойно уснуть.
Последнее я и сделала, пока летели.
– Значит, в зятья мне достался давелиец, притом кромешник, – непонятным тоном произнес отец.
– Вы против? – поинтересовался холодно Эйден.
– Отчего же? Наоборот, я рад, что моя дочь рядом с вами будет в безопасности.
– Я тоже не против, что мой тесть – магически измененный человек.
– А теща – снежная ведьма, – вклинилась в мужской разговор Хельга.
И я в который раз восхитилась ее смелостью: прошло почти четыре года, а она уверена в чувствах своего возлюбленного и уже собралась вместе с ним в храм. Потрясающая женщина! Верная и целеустремленная.
– Такой теще я тем более рад.
– Тогда мы поладим, зятек.
Сквозь дрему я слушала мирную беседу моих близких, но проснуться и присоединиться не могла.
Магмобиль мягко приземлился.
– Отдыхайте, мы сами доберемся в город. Спасибо за все, Эйден. Берегите мою дочь.
– Она – моя жизнь.
Эйден отнес меня в дом и осторожно раздел, точнее, начал раздевать – когда его руки добрались до нижнего белья, я открыла глаза.
– Я сама!
– Нет справедливости в жизни, – вздохнул с притворной обидой муж. – Как поддержать во время знакомства со своими родителями, так ты спишь, а как раздеваться, так сразу сама.
На ответную шутку сил не хватило – я просто улыбнулась.
И хотя меня пошатывало от усталости, все-таки смогла искупаться самостоятельно – каменная пыль сыпалась с волос и даже скрипела на зубах. Как выбиралась из воды, уже не помню – я позорно вырубилась прямо в горячей ванне.

Невесомые, как цветочный лепесток, прикосновения губ рисовали невидимый узор на моей шее. Череда из обжигающе-нежных поцелуев двинулась вдоль позвоночника, надолго задержавшись меж лопаток. Затем последовал игривый укус, от которого я прогнулась в пояснице и окончательно проснулась.
Проказливые губы отправились дальше, легонько прихватывая кожу и зацеловывая место укуса.
Расплавиться от жара желания не позволяла неуловимая мысль. Какая-то странность не давала расслабиться. Что же не так?
Словно почувствовав мое настроение, Эйден еще раз осторожно прикусил мою кожу. Странно, щекочущих прикосновений щетины к спине я не почувствовала. О боги… это не Эйден!
Я вылетела из-под одеяла и швырнула в скуластого незнакомца энергошаром. Тьма поглотила силу удара.
– Если что-то не нравится, просто скажи, – хрипло произнес мужчина, – не надо драться.
Да это же голос мужа! Какой ужас, он просто побрился, а я его не узнала!
– Эйден, прости! Я решила, что это не ты…
Услышав объяснение, он громко расхохотался и упал на спину. Раскинув руки, потрясенно-весело заявил:
– Дожил – меня не узнает собственная жена!
Испытывая непередаваемую вину, я вернулась в кровать, к любимому. Медленно провела указательным пальцем по скуле, где раньше извивалась татуировка из тьмы.
– И узор. Его больше нет.
– Да, метка, что я в шаге от срыва, пропала. – Эйден чувственно поцеловал мое запястье. – Я нашел свою избранницу.
Жар прилил к щекам. По поведению мужа я уже поняла, что бояться появления соперницы не стоит, но в тысячу раз приятней это услышать.
– Если это я, почему ты понял не сразу?
– Ты была права – мешало зелье. Но главный виновник – медальон, который блокировал не только силу, но и не позволял Тьме дать подсказку.
– Или же Тьма обиделась, что ты отгородился от нее, – заметила я задумчиво. Коснувшись массивного и безумно привлекательного подбородка мужа, добавила: – И да, я перепутала, потому что не ждала, что ты побреешься так скоро.
А главное, после совета товарища по ордену, лучше бы у меня спросил! Хотя бритый муж целуется не менее волнительно, видать, дело не в бороде.
– Иза, уже прошло двенадцать часов, как мы вернулись домой. – Эйден стал серьезен.
– Ого! Нужно навестить отца с Хельгой, узнать, как они.
Кромешник недоверчиво прищурился:
– Иза, сколько они не виделись?
Зачем спрашивает? Забыл с его-то памятью?
– Почти четыре года. А что?
– Думаешь, им сейчас до тебя, великовозрастной дочки?
Я не сразу поняла, к чему он клонит. Когда дошло, смутилась:
– Тогда почему заговорил о времени?
– Пора просыпаться и отдавать долг… – Эйден замолчал, зачарованно накручивая на палец прядку моих волос, упавших ему на плечо.
– Долг отдавать родине? То есть идти на работу. – Я тяжко вздохнула.
Вылезать из кровати и ехать в город совсем не хотелось.
– Долг супружеский, – насмешливо возразил он и уложил меня к себе на грудь. – Я соскучился, Иза. Я – монстр, раз не могу долго без тебя?
Я тоже не могла, разучилась жить без него. Эйден сильный, крепкий, мощный, рядом с ним я чересчур открытая и слабая. И осознание ситуации ранило. Я боюсь, что, если он исчезнет из моей жизни, она надолго утратит яркие краски.
– Поверь, мы стоим друг друга. – Начав с трудом говорить, признание закончила с легким сердцем: – Я тоже не могу без тебя, Эйден Фрост Ан…
Запнувшись на фамилии, посмотрела на мужчину с укором:
– Это же и в храме ты представился неполным именем! Но раз богиня Мать нас благословила, это не страшно?
– Ты – леди Андивир, – заверил супруг безмятежно. – Однако храм Тьмы нам все равно посетить придется.
Заглянув в зелено-карие с желтыми крапинками глаза, тихо сказала:
– Пойду за тобой куда угодно. Я люблю тебя, Эйден Фрост Андивир.
Вот и все, я отдала свое сердце прямо ему в руки – сильные, надежные руки.
Эйден смотрел на меня с непередаваемой нежностью и желанием, когда признался в ответ:
– Когда ты умирала на крепостной стене, я осознал, что не хочу без тебя бороться с тьмой. Понял, что не могу насытиться тобой, жажду постоянно слышать твой голос. Ты – мое наваждение, Изольда, свет души. И я счастлив пройти жизненный путь рука об руку с тобой.
Мое сердце зачастило, переполненное счастьем. Я слышала, что темные не признаются в любви, но не ожидала, что взамен произносят настолько красивые слова…
От поцелуя закружилась голова, огонь возбуждения пронесся по жилам – и время остановилось, мир исчез, остались лишь мы с Эйденом. Только его бережные руки и жадные губы.

Эпилог
Героев не увольняют

Две недели спустя  
Зима присмирела. Метель порой наметала сугробы по пояс, мороз все так же трещал по ночам, но днем ярко светило солнце, казалось, что весна близко. Дней за десять Вьюга зализала раны: целители подняли на ноги почти всех стражей, в лазарете остались лишь те, кому не повезло, и кто получил множественные переломы; крепостную стену восстановили, укрепили «воздушную сеть».
Мою нелюбимую юго-восточную стену также починили, ведь осколки Покрова Латории в нее вернулись через три дня после бурана – маги-стихийники, которые чистили тракт, случайно обратили внимание на странный нанос почти у самой дороги. Под ним обнаружился беглый жрец с сумками, набитыми рубинами и кусочками благословенного камня. Недалеко ушел предатель, легко обрекший на смерть целый город. Боги долго терпят прегрешения обычных людей, но сразу карают, если оступаются их служители. После сообщения о судьбе Трайна из столичного храма пришел «вестник» с заверениями, что весной у нас будет новый жрец. Вьюжане надеются, что в этот раз повезет, и приедет хороший и правильный.
Рагна, ускользнувшая в соседний град, там так и не объявилась. То ли сгинула во время бурана, то ли прибилась к какому-то каравану и отправилась с ним вглубь страны. И хотя девушка совершила страшное преступление, покусившись на жизни своих близких, я не желала ей гибели. Живой человек может раскаяться, у мертвого такого шанса нет.
Этот день обещал быть тяжелым втройне: крепость получит сегодня нового лорда-хранителя, Хельга с отцом телепортом уходят в другой мир, а мать с отчимом и сестрой приезжают в город. С Мароном встречаться не хотелось, но разве могла я сказать об этом прямо? Мама стремилась своими глазами увидеть, что буран я пережила благополучно, но, думаю, больше всего ее интересовал зять – слишком быстро я вышла замуж, раз она встревожилась настолько сильно, чтобы тащить семью из теплого приморья прямо в зиму.
Меня толкнули под коленки – успев отбросить пустую кастрюлю, я полетела носом в мягкий сугроб.
– Свин!.. – Отплевываясь от снега, угрожающе посмотрела на жаждущего игр шмыря.
Он весело оскалился и подставил шею, чтобы оперлась, вставая.
Сразу после бурана шмырь вернул себе облик ньйора и все так же возил нас с Эйденом, куда требовалось. Но характер… Теперь, когда прятать от меня настоящую суть не требовалось, характер его стал еще более свинским. Но при этом настолько верного охранника и друга, а в будущем и заботливой няньки для детей, не найти.
– А если в снегу я вываляю тебя? Приятно будет?
Хитрый Свин лизнул в щеку и довольно замахал хвостом. Похоже, именно этого он и добивался – втянуть меня в игру.
– Все ясно, мои слова как об стенку горох. Ладно-ладно, на следующей ярмарке вкусных подношений не жди.
Свин насмешливо фыркнул, давая понять, что думает о моих угрозах. Что ж, слабохарактерная я: обещаю отменить традицию подкормки, а потом все равно выношу сливки, стоит увидеть на лукавой морде умильно-просительное выражение.
У соседей скрипнула калитка – я быстро отряхнула снег и подошла к низенькому заборчику между участками.
– Хельга, папа!..
Отец нес укутанное в тепловой кокон ведро с оранжевыми ягодами, Хельга – корзинку с какой-то выпечкой из своего трактира.
– Ого, сколько ки!
– Эрин заказала. – Хельга довольно прищурилась. – Пришлось напрячь всех знакомых охотников, чтобы получилось ведро.
– Но ты же говорила, что в их мире много магии – идеальное место для снежных ведьм!
– А, это не для пополнения резерва. Она хочет некую упрямую парочку накормить, чтобы отношения прояснила скорее.
Откровенность – побочный эффект употребления ки, как по мне, не всегда нужный.
– Тогда все понятно. Коварная девушка.
– Ведьма же, – ухмыльнулась подруга.
Отец кивнул на дом:
– Заходи, Иза, посидим немного, поговорим – и мы разобьем призму переноса.
Чтобы его не опознали как Эрслана Эйка, он ходил с непокрытой головой, но все равно нашлись люди, которые окликали сероглазого блондина, думая, что перед ними старый друг. И они с Хельгой решили перебраться в мир Ивара и Эрин на постоянное местожительство.
– Может, все-таки передумаете и останетесь?
– Прости, Изольда, мне нельзя здесь находиться. – Отец виновато покосился на снежную ведьму, которая опять шла в новый мир из-за него. – Я преступник, дочь, как ни крути. Приходилось со всяким народом встречаться, решая дела Айссы, поэтому мне лучше покинуть Латорию.
Я понимала мотивы, но смириться, что, вернувшись, он сразу исчезает, не могла.
– Будем ходить друг к другу в гости. И не переживай, Иза, мы отлично там устроимся, – заверила Хельга.
В этом я не сомневалась: помимо удачных знакомств, у них предостаточно денег, чтобы сразу обустроиться с комфортом – за годы неволи отец сумел найти залежи рэйских камней и сапфиров.
Часть своей добычи он оставил мне в качестве приданого, заявив, что теперь никто не скажет, что темный лорд берет в жены нищую. А я, если честно, не почувствовала, что наши с Эйденом отношения – мезальянс. Перебирая в памяти события двухнедельной давности, в который раз убедилась, что недовольства мной его друзья не выказывали, наоборот, смотрели благожелательно, искренне радуясь за брата по ордену.
– Так что, ты идешь к нам пить чай? – напомнила Хельга о приглашении. – Заодно запасной ключ от дома отдам, а то все забываю.
«Снежную ведьму» она отписала своим помощникам, мне же хотела подарить дом, но я отказалась: пусть у них с отцом будут пристанища в разных мирах – тогда точно станем видеться чаще.
– Уже иду! – пообещала я и невольно соврала.
Стоило подойти к калитке, как она открылась, впуская маму.
Объятия, слезы радости, восторги… Они вскоре прекратились, когда она увидела Хельгу и ее спутника, которые почему-то не ушли в дом.
– Кто это? – взволнованно произнесла мама и, как завороженная, подошла к забору между участками.
Отец не сдвинулся с места, не отвернулся. Побелевшая Хельга молча вцепилась ему в локоть – похоже, она до полуобморока боялась реакции любимого мужчины на бывшую жену.
– Эрслан? – потрясенно прошептала мама, цепляясь за столбик забора, как за единственную опору в жизни. – Это ты?
Несколько секунд родители безотрывно смотрели друг другу в глаза.
– Простите, меня зовут иначе. – Отец без сожаления повернулся к Хельге. – Нам пора, любимая.
– Извините, я ошиблась. – В голосе мамы прозвучало неприкрытое облегчение. – Вы очень похожи на моего покойного мужа.
– Мне уже говорили, – равнодушно отозвался отец и, глядя на меня, добавил: – Изольда, зайди к нам, если сможешь.
В этот миг снова скрипнула калитка – во двор вошел груженный сумками отчим и влетела моя маленькая сестра.
– Изочка!
– Адамина, да ты выросла! – улыбнулась я, подхватывая малышку на руки.
Пока я общалась с гостями, соседи покинули двор. Не проститься с ними я не могла, поэтому отправила маму и ее семью греться в дом. Вот только Марона защита не пропустила – пришлось спешно возвращать ему допуск.
Сердилась ли я на него? Возможно, чуть-чуть. Буран, пещера с Айссой заставили взглянуть на многие вещи иначе. Его предательство – не мои проблемы, я зла держать не стану. Судя по виноватому взгляду, совесть его и так грызет основательно.
– Изольда, нам надо поговорить, – заявил он, когда я окропила его кровью кристалл из системы защиты.
– С удовольствием, но потом. Отдыхайте, ужинайте, а я сбегаю к соседям и сразу на работу.
– Изольда…
– Все подождет! Хотя… нет, не все.
Долговая записка Марона продолжала лежать у меня в кармане куртки.
– Это ваше, кстати. Не теряйте больше.
Отдав побагровевшему мужчине мятую бумажку, я сбежала к отцу и Хельге.
Прощание вышло не слишком веселым, одна надежда, что ближайшая встреча не за горами.

– Я видел в канцелярии списки, – мрачно сообщил Хрис, постукивая перчатками по рукаву куртки. – Вьюгу ждут неприятные перемены.
– Да не тяни ты! – рассердился дядька Жил. – Рассказывай, как там и чего.
– Новый лорд-хранитель некоторых из нас попросит оставить службу и заменит на своих людей.
– Хорош врать! – Смотритель ньйорни нервно смял заячью шапку.
– Зачем мне врать? Ай, ладно! Скоро все сами узнаете.
Стражи собрались во дворе перед башней лорда-хранителя почти в полном составе. Отсутствовали боевики, стоящие сейчас на стенах, и те, кто лежал в лазарете. Но представление нового начальника, фактического хозяина Вьюги, откладывалось по банальной причине – он опаздывал.
Мороз щипал щеки, стоять без дела было скучно, и я поддержала недовольного Хриса.
– Да, отличный главнокомандующий – с первого дня службы опаздывает, – возмутилась громко. – А еще кромешник!
Людвайг пробубнил:
– Слухи о дисциплине кромешников преувеличены: один не явился, когда требовалось защитить Вьюгу, второй игнорирует знакомство с подчиненными.
– Да, шмыревы темные, – согласилась я и, шмыгнув носом, с обидой добавила: – А еще, говорят, они не одобряют женщин, выбравших стезю боевого мага.
Йохан дернул за рукав куртки.
– Изи, ты что несешь?
Страшные удары судьбы перекроили характер блондина: он сильно изменился, побывав в шкуре всеми гонимого йети, а затем чуть не потеряв жену и ребенка. И я больше не сердилась на него, но друзьями мы, скорее всего, не станем.
– А что я несу?..
Встреча родителей, скорая поездка в Давелию провоцировали говорить всякие глупости. Я это понимала, но остановиться не могла.
– Ты лучше всех знаешь, какие кромешники на самом деле!
– Знаю, еще те тираны.
– И где сейчас твой? – Блондин смотрел на меня недоверчиво.
– Платье мое у столичной портнихи забирает. – Я не сдержала улыбки.
Наряд шили специально для церемонии бракосочетания в храме Тьмы, которая тоже запланирована на сегодняшний день.
Йохан что-то пробормотал про бедных тиранов и капризных женщин и отошел к спорящим сослуживцам. Хрис доказывал, что для Вьюги настанут темные времена, дядька Жил твердил, что кромешники – воины чести.
– Уж лучше бы меня оставили на посту! – в сердцах заявил мечник. – Или Фроста, как лучшего стража года, назначили, чем какого-то давелийца!
– Кромешника нам определили сверху, – возразил смотритель ньйорни с благоговением. – Он в чине полковника, значит, дельный мужик.
– Дельный, да? – возмутился Хрис. – А что же он тогда из списка стражей убрал Эйдена Фроста и его жену?
Сослуживцы гневно зароптали:
– Героев не увольняют!
В буран века многие отличились, но именно Эйден победил ледяника, спровоцировавшего катаклизм и нападение нечисти. О таком поступке не хвастаются, если хотят сохранить кое-что в тайне, но Хельга… Увы, Хельга не удержалась от соблазна и прославила его, поведав всем желающим краткую версию случившегося в пещерах. О том, что мой муж – кромешник, к счастью, умолчала. Выплеск недоброй, чужеродной магии почувствовали все одаренные, меченых летунов и горбачей видели многие стражи и охотники, неудивительно, что Хельге сразу поверили, и Эйден был признан спасителем Вьюги.
– Ты точно Изольду не нашел в списках? – нахмурился Людвайг. – Под обеими фамилиями смотрел?
– Ни Эйк, ни Фроста среди защитников нет. – Хрис скривился. – Зато появился некий И. Андивир.
– Родственник нашего будущего хранителя, что ли? – не поверил дядька Жил.
– Похоже на то… И да, Глыбы в списках точно нет.
Сослуживцы искренне возмущались произволом начальства, и мне стало стыдно:
– Парни, на самом деле все хорошо! И никто нас с Эйденом увольнять не собирается…
Договорить не удалось – кто-то заметил растущую в чистом небе точку.
– Глянь, это что?
– Шмырь меня покусай! Магмобиль!
– Неужто наш новый хранитель пожаловал?
– Его темнейшество изволили познакомиться с подчиненными?
Ой… что-то пошло не так – я не рассчитывала, что стражи разозлятся на нового лорда-хранителя Вьюги!
Закусив губу, пообещала себе больше не молоть чушь. Не иначе, на меня Свин плохо влияет, раз потянуло на пакости.
Серебристый магмобиль аккуратно опустился перед толпой. Треугольники острых крыльев слегка вдвинулись в каплевидную машину. Защитное поле истончилось, но сидящего внутри мужчину все равно рассмотреть не удалось.
Дверь открылась – высокий брюнет в черном распахнутом пальто плавно вынырнул из салона. Резкие черты гладко выбритого лица явно указывали на его принадлежность к давелийскому народу. На синем мундире, над сердцем, серебрился медведь с топазовой сосулькой в лапах – знак лучшего стража года.
– Глыба? – недоверчиво протянул Людвайг.
Кромешник невозмутимо поправил:
– Эйден Фрост Андивир. Новый хранитель славного града-крепости Вьюги.
Тишина и растерянные лица – не этого ждал мой муж.
Вскинув смоляную бровь, он посмотрел на меня. Как будто я виновата… Подумаешь, пошутила, слегка подогрев возмущение сослуживцев.
– Изольда, – тихо сказал Людвайг. – Выходит, И. Андивир, это ты? Ну ты и зараза…
– А я всегда это говорил, – насмешливо отозвался Йохан. – Только никто мне не верил.
Когда до стражей дошло, кто ими будет командовать, недовольство сменилось ликованием. Как же радовались взрослые мужчины! Все же Глыбу успели принять, и свой страж, скрывавший, что он кромешник, во сто крат лучше незнакомого.
После короткой, но блестящей речи Эйдена боевики вернулись к своим занятиям.
– Иза, ты ничего не хочешь мне сказать? – поинтересовался лорд-хранитель, он же мой ненаглядный муж.
С невинным выражением лица, которое не раз видела у Свина, я покачала головой. Признаться, что в шутку подбивала стражей на бунт против нового главнокомандующего? Нет уж, только после церемонии в храме Тьмы!
– Тогда полетели, нас ждут.
– А ты точно не смотрел на мое платье?
В Давелии суевериями не страдали, а вот у нас жениху категорически запрещалось видеть наряд невесты до храма.
– Иза, мы уже женаты, – снисходительно улыбнулся Эйден.
– Не по вашим традициям!
Вздохнув, он торжественно произнес:
– Клянусь Тьмой, я не видел твое платье.
Шутливо препираться с любимым человеком весело. И здорово сознавать, что все испытания позади, что ни нам, ни близким больше не грозит смертельная опасность. А еще скоро весна. Разве это не повод для радости?
Взлетев над Вьюгой, кромешник накрыл мою руку своей.
– Ты свет моей души, Изольда.
Потершись щекой о его плечо, тихо ответила:
– Я тоже тебя люблю, Эйден.
Несколько недель назад я и представить себе не могла, что скажу заветные слова лишенному эмоций, грубому, похожему на кусок льда стражу. Но первое впечатление часто обманчиво, а судьба любит пошутить. И если с честью выдержать ее проверку, в награду достаются истинная любовь и счастье.